Бастиан (Новелла) - Глава 22

— В конце концов, молодость — это здорово, — сказал доктор Крамер, с довольной улыбкой закрывая карту.

Никаких аномальных находок.

Результаты обследования в этом месяце также незначительно отличались от результатов прошлого месяца. Операция на его левом плече по удалению осколков снаряда была полностью проведена, и следы его огнестрельного ранения постепенно исчезали. Восстановление прошло гораздо быстрее, чем ожидалось.

— Вы в состоянии снова отправиться на передовую, но я не рекомендую этого делать.

Доктор Крамер облокотился на край стола, глядя на своего пациента. Бастиан только усмехнулся и, ничего не ответив, начал одеваться. Тело, покрытое большими и маленькими шрамами, вскоре исчезло под хорошо сшитой рубашкой.

— Я надеюсь, что Адмиралтейство получит только факты, исключающие мнение врача.

Застегнув запонки, Бастиан повернулся, чтобы встать. Он улыбался, но это была всего лишь формальная вежливость. Казалось, он не собирался отказываться от своей решимости снова уехать за границу.

— Бастиан.

Доктор Крамер вздохнул и позвал его по имени.

Именно в этой клинике он впервые познакомился с ребенком. Такая солнечная поздняя весна, как сегодня. Был день выходного дня, когда в открытое окно задувал ароматный ветерок с розами.

Сын Софии, Бастиан, имел точно такую же внешность, как и Джефф Клаусвиц, ставший причиной ее смерти. Тем не менее, тот факт, что он не смог избежать участи, подобной судьбе его матери, делал его еще более безнадежным.

Карл Иллис пришел в больницу со своим внуком, умоляя поискать доказательства жестокого обращения.

Он сказал, что только что забрал сына Софии из дома его отца. Глаза старика были залиты кровью, когда он сказал, что Бастиан теперь член семьи Иллис, сказав, что он больше не позволит монстрам уничтожить ребенка. Клаусвиц хотел избавиться от старшего сына — Бастиана, оставленного его умершей бывшей женой, а дедушка Илис хотел отомстить за свою дочь, сделав ребенка своим наследником.

Битва между двумя семьями, продолжавшаяся в течение многих лет после смерти Софии, закончилась победой Клаусвица.

Доктор Крамер, который осматривал Бастиана в тот день по его просьбе, был дважды шокирован.

Сначала, когда ребенка раздели, по всему телу мальчика были видны большие и маленькие шрамы. Глубокие раны от недавнего нападения дикой собаки все еще не зажили должным образом.

Следующим был момент, когда ребенок рассказал историю о том, как появились его раны. Упал с лошади, порезался во время занятий фехтованием и пострадал при падении во время пешего похода.

Шрамы, оставленные на теле Бастиана, имели общую причину. Все они были созданы из-за ошибки ребенка во время урока-преемника. По крайней мере, так это выглядело на первый взгляд. (*они использовали оправдание класса преемников, чтобы надругаться (убить разумно) над молодым Бастианом)

— Похоже, ты уже заработал достаточную репутацию солдата, так почему бы тебе просто не уволиться? Я не хочу подписывать бумаги, которые позволяют тебе вернуться туда, своими собственными руками.

Доктор Крамер глубоко вздохнул и снял очки с переносицы.

— Даже если бы я был на передовой, поддержание мира и бдительность были бы моей главной миссией.

Облокотившись на противоположный конец стола, Бастиан спокойно ответил:

Весенний солнечный свет, усеянный золотистыми пылинками, бесшумно падал на них двоих, когда они смотрели в одну точку.

— Это действительно очень правдоподобно с твоей стороны — говорить такие вещи после возвращения с травмой.

— Это был исключительный случай.

— Что, если, по какой-либо случайности, что-то подобное случится снова?

— Что ж, думаю, я получу еще одну медаль.

Доктор Крамер невольно расхохотался над бесстыдной шуткой Бастиана.

Бастиан тоже тихо улыбнулся. У него было спокойное выражение лица, но было трудно понять выражение его глаз. Совсем как тот мальчик 14-летней давности.

Решимость Карла Иллиса обвинить чету Клаусвиц в тайном насилии над сыном его бывшей жены так и не осуществилась. Было ясно, что коварное и жестокое надругательство совершалось в течение длительного времени, но они не оставили никаких свидетельств того, что их заманили в ловушку.

Преемственное образование.

Они выдвинули такое грандиозное дело.

Джефф женился во второй раз, как только умерла его бывшая жена, и ребенок его второй жены родился недоношенным на семь месяцев*. Даже имея сына, рожденного его женой-аристократкой, Джефф Клаусвиц выразил намерение использовать сына своей бывшей жены в качестве своего преемника. Это была акция, направленная на подавление подозрительности и безобразия, которые начались с того необъяснимого инцидента. (*Это означает, что Джефф изменял своей жене (матери Бастиана), пока она была жива)

Супруги Клаусвиц доверили наследника Бастиана семьи тщательно отобранным наставникам. Все они были признанными экспертами, поэтому было трудно отмахнуться от этого как от чего-то, что не имело никакого эффекта. Однако это сопровождалось суровым дисциплинарным методом, который заставлял и доводил ребенка до уровня, которого он никак не мог достичь.

Ребенок проснулся утром еще до восхода солнца и сидел за своим столом идеально одетый. После того как он страдал от школьных занятий, которые было трудно усваивать людям его возраста, продолжались суровые физические тренировки, близкие к военной подготовке.

Он читал и писал до тех пор, пока его глаза не покраснели, а руки не распухли. Несмотря на то, что он упал со спины лошади и чуть не сломал шею, он научился ездить верхом. Он остался один ночью в лесу с ружьем в своей все еще растущей руке.

Если у него получалось, возвращалось холодное молчание, а если он терпел неудачу, ценность его существования ставилась под сомнение. С шести лет, когда умерла его мать, до двенадцати, когда он посетил эту больницу вместе со своим дедушкой по материнской линии.

Это был период времени, когда ребенок жил в стенах семьи Клаусвиц.

— Но это будет только этой осенью. Что бы ты ни делал, ты не получишь моей подписи. Решение Адмиралтейства будет таким же.

Вместо того чтобы спросить Бастиана, достаточно ли этого сейчас, чтобы перестать мстить, доктор Крамер просто горько улыбнулся.

Иногда он (доктор) сожалел о том, что раскрыл правду о том, что София была убита. Если бы он просто прикрыл обычной смертью то, что она покинула этот мир во время родов, в сердце Карла Иллиса не возникло бы такой глубокой обиды. Тогда месть, которой он не смог бы добиться, не стала бы задачей этого ребенка. Хотя теперь это стало не более чем бесполезным сожалением.

Снова надев очки, доктор Крамер с сожалением посмотрел на Бастиана. Несмотря на то, что прошло много времени, мысли доктора все еще оставались в прошлом, когда он смотрел на него.

Любое насилие оставляет следы.

Это не было исключением, учитывая, что это было оскорбление в невидимой форме.

Поняв, что он больше не может наказывать чету Клаусвиц, Карл Иллис в конце концов прослезился от обиды. Тем временем юный Бастиан защищал своего деда по материнской линии, когда тот плакал, и выглядел ни капельки не расстроенным.

И через некоторое время он, наконец, покинул этот медицинский кабинет вместе с Карлом Иллисом. В фигуре двенадцатилетнего мальчика, закрывающего дверь после вежливой улыбки, доктор Крамер увидел следы, оставленные этим молчаливым насилием.

— Как насчет того, чтобы жениться и создать семью?

Доктор Крамер внезапно задал неожиданный вопрос.

— Конечно, это не значит, что ты должен принять предложение руки и сердца, навязанное императором. На свете есть много других хороших леди, так что подумай об этом серьезно. Брак, заключенный по любви, а не как средство совершения сделки.

— да. Буду иметь это в виду.

Бастиан коротко ответил и улыбнулся. Доктор знал, что он не прислушается, но больше ничего не мог сказать.

Внезапно ему показалось нелепым давать такой совет, когда он сам давным-давно похоронил в своем сердце несбывшуюся любовь.

Бастиан ушел, как обычно вежливо поздоровавшись. После последнего приема кабинет врача окутала томная послеполуденная тишина.

Доктор Крамер стоял перед окном, выходящим на главный вход больницы, и смотрел, как Бастиан уходит. Перекинув пиджак через руку, Бастиан шел уверенными шагами, глядя прямо перед собой. Хотя сегодня он был одет в штатское, по тому, как он держался, можно было догадаться, что он опытный военный.

Доктор Крамер молчал до тех пор, пока прекрасные светлые волосы, как весеннее солнце, не скрылись из виду.

Одетта обернулась и посмотрела на свое отражение в витрине кафе на другой стороне улицы.

Это была слишком срочная встреча, чтобы обратиться за помощью к графине Трирской сегодня.

Ее блузка и юбка были достаточно опрятными, но они не подходили для официального мероприятия.

Мужчина не сказал, куда он планировал пойти и что собирался делать.

<Мы встретимся завтра в 15:00 перед фонтаном на Ратушной площади.>

Письмо, отправленное Бастианом вчера вечером через личный кабинет, содержало всего одну смехотворно короткую записку.

K.

И снова последним приветствием был всего лишь один неискренний слог его фамилии.

Судя по времени и месту, по крайней мере, не было похоже, что она собиралась посетить официальное светское мероприятие.

Она выбирала одежду с учетом этого, но по мере приближения времени встречи ей становилось не по себе. Именно в этот момент с другой стороны улицы начала приближаться машина.

Приближающийся черный автомобиль, постепенно сбавляя скорость, остановился недалеко от фонтана. Убедившись, что машина отличается от машины мужчины, на котором она ездила в тот день, Одетта перестала обращать на это внимание.

— Здравствуй, леди Одетта.

Знакомый голос из незнакомой машины раздался как раз в тот момент, когда Одетта начала разглаживать складки на своей старой юбке.

Вздрогнув, она подняла голову. Пока она поднимала свой зонтик, который чуть не уронила, с заднего сиденья вылез мужчина. К ее удивлению, это был Бастиан Клаусвиц.

Уверенно он подошел к ней, когда она была в замешательстве.

Казалось, его ни в малейшей степени не беспокоили взгляды прохожих.

— Здравствуйте, капитан.

Одетта сначала ответила вежливым приветствием.

Остановившись в шаге от нее, Бастиан внимательно посмотрел на Одетту, опустив глаза.

Это был наглый взгляд, не имевший намерения скрывать снобистские стандарты оценки.

— Пойдем.

Закончив свою оценку с двусмысленной улыбкой, Бастиан протянул руку.

Одетта посмотрела на него, словно требуя объяснений, но он ничего не ответил.

Взяв у Одетты зонтик и сложив его, Бастиан проводил ее к припаркованной машине. Одетта уже была на заднем сиденье, когда поняла, что произошло.

— Скажи мне, куда мы идём.

Она набралась смелости спросить, но Бастиан проигнорировал ее просьбу, тихо закрыв дверцу машины.

Одетта наблюдала за ним, нахмурив брови. Когда водитель открыл дверь на противоположное заднее сиденье, Бастиан спокойно забрался на сиденье рядом с ней. Несмотря на чудовищную грубость, он никогда не колебался.

— Пойдем.

Это была единственная команда Бастиана, но водитель без вопросов завел машину.

— Мы скоро прибудем.

Неискренним тоном Бастиан протянул ей зонтик. Одетта приняла это, скрывая свое неудовольствие.

Пока она изучала узор зонтика у себя на коленях, машина, в которой они ехали, въехала в переполненный центр города.

Машина прибыла к месту назначения и остановилась в тот самый момент, когда Одетта обнаружила торчащую нитку кружева.

Когда она поспешно сняла его, дверца заднего сиденья открылась. За протянутой рукой Бастиана она могла видеть витрины роскошного магазина.

Сабина.

Это был магазин одежды, упомянутый дочерью графа, которая ловко проверяла Одетту.