Благословение небожителей (Новелла) - Глава 35

Сгорая от стыда, лишь спустя четыре часа Се Лянь выделил свободную минуту, чтобы незаметно полистать книгу и, наконец, в общих чертах узнать о том, кого же из себя представляет Повелитель Ветров.

Каждому из Повелителей Пяти Стихий в Небесных чертогах титул заменял фамильный знак. Например, до вознесения Повелителя Земли в миру звали Мин И. Вознесшись же на Небеса, он стал именоваться «Повелитель Земли И». Настоящим именем Повелителя Ветров в миру было Ши Цинсюань, после вознесения его стали звать «Повелитель Ветров Цинсюань». И характер его подобен полученному титулу — в точности как ветер. Ему нравится заводить новых друзей, кроме того, Повелитель Ветров щедр на подарки и действует всегда с размахом, не размениваясь по мелочам. У него прекрасные отношения с другими небожителями Верхних Небес, что можно понять хотя бы по тому, как он выбрасывает в сеть духовного общения сотню тысяч добродетелей одним махом. Кстати говоря, его старший брат — могущественный небожитель, заправляющий удачей в денежных делах. Не удивительно, что сам Повелитель Ветров щедр на дары, а на мелочи не обращает внимания.

Именно! Старший брат Повелителя Ветров Цинсюаня и есть тот самый «Водяной самодур», Повелитель Вод Уду¹.

¹Полное имя — Ши Уду.

Спустившись в мир смертных, двое напарников пошли плечом к плечу, беседуя по дороге. Се Лянь, сложив руки на груди, со всей искренностью произнёс:

— Вознесение двоих генералов под фамильным знаком Пэй — уже повод для рождения чудесных легенд в мире людей. Ваше же вознесение на Небеса и получение титулов Повелителей Ветров и Вод — событие поистине ещё более чудесное.

Следует заметить, что из нескольких десятков тысяч человек и одному-то редко выпадал шанс вознестись. Пэй Мина и Пэй Су разделяли несколько сотен лет, к тому же последний не являлся прямым наследником, а был пра-пра-пра-правнуком брата Пэй Мина через ещё невесть какое поколение. Повелитель Вод Уду и Повелитель Ветров Цинсюань — самые настоящие братья по крови. Это как раз и являлось истинным вознесением двоих отпрысков одной семьи. Разве не удивительно?

Ши Цинсюань с улыбкой возразил:

— Что в этом удивительного? Я и брат выросли на одной земле, обучались у одного Мастера, избрали один и тот же путь самосовершенствования. Разумеется, и вознеслись мы тоже вместе.

Об этом Се Лянь также узнал, когда в спешке навёрстывал познания из книги. Из двоих Повелителей вознесения первым достиг Ши Уду, но не прошло и нескольких лет, как Ши Цинсюань также пережил Небесную кару. Люди часто поклонялись и возносили подношения двоим небожителям в одном храме, воспринимая их как равных друг другу. Значит, и отношения между братьями были поистине прекрасные. Наверняка Повелитель Вод являлся именно таким, каким его описывали Сань Лан и Нань Фэн, и это причина, по которой Пэй Мин не мог навредить Повелителю Ветров. Как-никак, младший брат Водяного самодура. Разве можно так просто навлекать на себя его гнев?

Подумав об этом, Се Лянь внезапно вспомнил ещё кое-что, и после недолгих размышлений всё же решил спросить:

— Ваше Превосходительство, по словам Генерала Пэя, сказанным во дворце Шэньу, я предположил, что он находится в дружеских отношениях с вашим братом. В этот раз вы подали жалобу на Младшего Генерала Пэя, не станет ли ваш брат…

Ши Цинсюань ответил:

— Не станет, не станет. Моему брату давно известно, что мне неприятен Пэй Мин.

Се Лянь:

— То, что ему известно — одно дело, но к поступкам это не имеет отношения. Не станет ли сложившаяся ситуация причиной раздора между Его Превосходительством Повелителем Вод и Генералом Пэем?

Ши Цинсюань возразил:

— Раздору я бы как раз обрадовался. Я только и мечтаю, чтобы брат перестал с ним якшаться и поскорее избавился от статуса одной из Трёх Опухолей.

Се Лянь удивлённо вопросил:

— Что ещё за Три Опухоли?

Ши Цинсюань поражённо воскликнул:

— Что?! Вам даже это не известно? Эх! Ну ладно, я уже понял, что вам ничего не известно. Тогда просто послушайте. Три Опухоли — это шутливое название для троих небесных чиновников, обладающих дурной славой или репутацией, но при этом с обширными связями. А именно — Мин Гуана, Линвэнь и моего брата.

Се Лянь подумал: «Весьма неожиданно, что это не Се Лянь, Се Лянь и Се Лянь».

Ши Цинсюань покачал Веером Повелителя Ветров и добавил:

— Но даже если он мне неприятен, случившееся в этот раз — полностью вина самого Сяо Пэя. Пэй Мин намеревался повесить вину на советника Баньюэ, сохранив при этом должность Сяо Пэя, и я не мог позволить ему осуществить задуманное. Не важно, человек ты, божество или демон, за свои деяния нужно нести ответственность. Велика ли честь — обидеть девчонку?

На последней фразе его тон стал немного презрительным. Услышав это, Се Лянь с улыбкой произнёс:

— Ваше Превосходительство, вы поистине доблестный и благородный.

Ши Цинсюань улыбнулся в ответ:

— Вы тоже поступили недурно. Мне приходилось слышать расплывчатые слухи о Крепости Баньюэ, но не представлялось возможности разобраться в этом вопросе досконально. Кроме прочего, брат отругал меня несколько раз, накопились дела, и я забыл о ней. Но когда услышал ваш вопрос в сети духовного общения, сразу вспомнил об этом подозрительном происшествии и отправился посмотреть, в чём же всё-таки дело. Я и подумать не мог, что вы не просто спросили о Крепости Баньюэ, но и отправились туда лично. Тогда я и подумал — ого, а он неплох!

Повелитель Ветров отличался открытым характером и являлся весьма интересной личностью. Се Лянь прекрасно понимал, почему в чертогах Верхних Небес Повелитель Ветров отлично ладит со всеми. Принц никогда не думал, что, вознесшись на этот раз, сможет завязать дружбу с таким небожителем, поэтому не смог удержаться от улыбки. К неожиданности Се Ляня, стоило ему отвернуться и повернуться снова, заклинатель рядом с ним обернулся заклинательницей в белых одеждах.

Превращение было слишком неожиданным, настолько что Се Лянь едва не поскользнулся на ровном месте. Он произнёс:

— Ваше Превосходительство, почему вы так внезапно перевоплотились?

Ши Цинсюань поправил длинные волосы и ответил:

— Ох, Ваше Высочество наследный принц, не стану от вас скрывать, что в этом облике мои духовные силы намного мощнее.

Всё дело в том, что, как уже было сказано, Повелителям Вод и Ветров часто поклонялись в одном храме. Именно это стало причиной возникновения странного недоразумения. Возможно, кому-то показалось, раз в одном храме поклоняются двум небожителям, оба из которых — мужчины, создаётся ощущение, словно чего-то не достаёт. Если же мужчина в паре с женщиной, то и дела у них спорятся, и уже нет ощущения неполноценности. Поэтому кто-то из людей натворил вот что: изобразил статую Повелителя Ветров в женском облике.

Не говоря уже о переделке статуи, люди начали нести всяческий вздор, сочинять истории о том, что Повелители Вод и Ветров на самом деле брат и сестра, а то и вовсе муж и жена. Спустя несколько сотен лет слухи распространились повсюду и породили ещё больше диковинных историй. Когда двое небожителей внезапно решили их почитать, мурашками покрылась даже земля, где они стояли. И всё же многие люди, охотно поверив во все эти бредни, частенько ошибочно считали Повелителя Ветров женщиной. То и дело от последователей слышались возгласы: «О, Богиня, даруй мне свою милость». Так и Ши Цинсюань заполучил прозвище, его стали называть «Богиней Ветров».

Несмотря на комичность ситуации, подобная путаница не являлась редкостью. К примеру, Линвэнь тоже столкнулась с аналогичным опытом. Будучи женщиной, она тем не менее не походила на остальных богинь, которые наряжались словно ветви цветущих деревьев по весне. Линвэнь обыкновенно носила тёмные одеяния, официальные и строгие. Все дни она проводила во дворце Линвэнь, где следила за толпой духов литературы, проверяющей и исправляющей свитки до состояния безумия. Возможно, какую-то роль в этом сыграл её характер, но имелась и другая причина. Спустись в мир людей, схвати первого попавшегося и задай вопрос: Совершенный Владыка Линвэнь — мужчина или женщина? Любой с уверенностью ответит: мужчина.

Это же Бог Литературы. Разумеется, он — мужчина. В самом начале своего вознесения Линвэнь пришлось нелегко именно из-за этого убеждения. Она являлась Богом Литературы, но многие в мире людей полагали, что женщина не может занимать подобную должность. Разве способна она даровать удачу в делах учёных мужей? Эффекта от её покровительства наверняка не дождёшься! Поэтому, как бы она ни старалась, а огни благовоний всё равно горели тускло. Впоследствии несколько раздосадованных этим фактом служителей её храмов в порыве злости переделали статуи Линвэнь, придав им полностью мужской облик. А титул Прекрасной Владычицы, который традиционно даровали женским божествам, специально изменили на Совершенного Владыку, да к тому же выдумали историю о его удивительном происхождении, от которой люди потрясённо разевали рты.

Стоило внести эти изменения, и огни благовоний вновь воспылали. Люди наперебой стали восхвалять истинную божественную силу благословения Линвэнь, хотя на самом деле личность небожителя не изменилась, как не изменились и магические способности. Распространяющиеся легенды были всего лишь выдумкой, но люди охотно в них поверили. Впоследствии Богине Литературы, являясь последователям во снах или же спускаясь в мир смертных, приходилось принимать мужской облик.

По той же причине люди считали, что, только будучи мужчиной и женщиной, покровители храмов Вод и Ветров способны исполнять молитвы. Кому какое дело, небожитель ты или демон? Если люди уверуют в то, какой ты есть, таким тебе и быть. Даже если ты далёк от этого образа на сто восемь тысяч ли², все увидят лишь то, что хотят увидеть. Небожители Верхних Небес уже давно привыкли к подобному.

²Образно в значении: очень далеко.

Что касается самого Ши Цинсюаня, Се Лянь пришёл к выводу, что Повелитель Ветров не испытывает беспокойства по поводу данного недоразумения. Даже правильнее будет сказать, он им наслаждается. И не только сам считает это развлечением, но и не прочь привлечь к перевоплощению своих знакомых ради совместного увеселения. Поэтому Се Ляня мучили подозрения по поводу истинной личности той заклинательницы в чёрном, что в прошлый раз составляла компанию Повелителю Ветров.

Вот уже в течение четырёх часов с тех пор, как они спустились с небес, Ши Цинсюань пытался уговорить Се Ляня также перевоплотиться в женщину. И к тому же приводил весьма веские доводы:

— От женщины исходит мощная энергия Инь, так будет намного проще смешаться с толпой в Призрачном городе.

Се Лянь, поразмыслив, всё же решил тактично отказаться:

— У меня недостаточно магических сил, перевоплотиться я не смогу.

Ши Цинсюань любезно заметил:

— А я вам одолжу. Разве не для этого Владыка попросил меня пойти с вами?

Се Лянь:

— Ваше Превосходительство, всё-таки лучше вам одолжить мне духовных сил, когда придётся драться…

Подтолкнуть принца к шалости не удалось, и Ши Цинсюань не стал настаивать. К тому времени они уже оказались в безлюдной местности, вокруг стояла глубокая ночь, в чернеющем лесу беспорядочно каркали вороны, атмосфера вокруг стояла пустынная и зловещая.

Се Лянь, оглядевшись, произнёс:

— Думаю, мы пришли. В этом месте энергия Инь цветёт буйным цветом, неподалёку находится крупное захоронение. Мы наверняка вскоре встретим кого-то, кто собрался посетить рынок в Призрачном городе. Просто последуем за ним, и всё.

Так они присели на дороге у заброшенного кладбища и принялись ждать у моря погоды³.

³Оригинальный фразеологизм звучит так: сторожить дерево в ожидании зайца.

Неизвестно, сколько они так просидели, когда Ши Цинсюань вдруг запустил руку в рукав и каким-то образом нашарил внутри сосуд с вином. Затем спросил принца:

— Не желаете выпить?

Се Лянь принял сосуд и сделал глоток обжигающего напитка. Протянув сосуд обратно, он ответил:

— Благодарю.

Ши Цинсюань сделал два глотка и спросил:

— Вы не пьёте вино?

Се Лянь ответил:

— Пью. Но если напиваюсь, теряю рассудок, поэтому предпочитаю лишь пригубить. Который час?

Ши Цинсюань, задумавшись, ответил:

— Полночь⁴.

⁴По древнекитайской системе отсчета времени суток — от 23:00 до 1:00.

Се Лянь кивнул.

— Кто-нибудь вот-вот должен появиться.

Едва принц закончил фразу, как они увидели в чаще леса вдали ряд тусклых мерцающих огней.

Огни эти всё приближались и когда показались из лесу, двое небожителей разглядели идущих друг за другом женщин в белых одеяниях, без тени эмоций на лицах. Среди них шли и старые, и молодые, и красавицы, и страшненькие. На каждой — погребальный наряд и белый бумажный фонарь в руках. Процессия медленно продвигалась вперёд.

Это оказались призраки, под покровом ночи направляющиеся на рынок в Призрачный город.

Се Лянь прошептал:

— Идём за ними.

Ши Цинсюань кивнул, в два глотка допил вино, выбросил сосуд, и путники, поднявшись с земли, как ни в чём не бывало последовали за группой призраков.

Перед этим они сделали все необходимые приготовления и скрыли божественное сияние от своих тел, так что теперь ничем не отличались от деревянных кукол в форме людей, от которых человеческим духом и не пахнет. Группа призраков с белыми фонарями в руках медленно шла сквозь чёрный лес, по пути тихонько переговариваясь.

Одна из них сказала:

— Вот так радость-то, рынок в Призрачном городе снова открыт, я собираюсь немного подправить лицо.

Другая подхватила:

— А что с твоим лицом? Ты ведь совсем недавно его сделала?

Первая женщина ответила:

— Опять сгнило. Ох, в прошлый раз мастер, который его делал, обещал, что лицо продержится целый год, а ведь ещё и полгода не прошло.

Се Лянь и Ши Цинсюань следовали за призраками, слушая их разговоры, ни слова не произнося. Услышав что-то смешное, они, самое большее, приподнимали уголки губ и переглядывались. Спустя час процессия добралась до горного ущелья.

В самой его глубине показалось слабое красное свечение. Кажущийся нереальным ночной пейзаж окрасился песнопениями, долетающими издали. Се Ляню становилось всё любопытнее, как же выглядит легендарный Призрачный город. Однако к его неожиданности, едва они оказались в ущелье, женщина-призрак, замыкающая процессию, обернулась, заметила их и с подозрением спросила:

— А вы кто такие?

На вопрос повернулись все остальные женщины с мертвенно-бледными лицами. Им стало любопытно, поэтому призраки окружили двоих путников и принялись гадать:

— В какой момент они увязались за нами? Когда мы вылезли из могил, этих двоих с нами не было.

— Вы с какого кладбища? Почему мне кажется, что я вас раньше не видела?

Се Лянь, кашлянув, ответил:

— Мы… прибыли со сравнительно дальнего кладбища. Конечно же, нам не доводилось встречаться.

Ши Цинсюань также с улыбкой подхватил:

— Да! Мы прибыли издалека, преодолели многие ли, лишь для того чтобы попасть на рынок в Призрачный город.

Толпа женщин в саванах, ни слова не говоря, таращилась на них без всякого выражения. Если бы на месте путников был кто-то другой, он бы наверняка упал на колени от этих взглядов, съёжившись от страха. Се Лянь, впрочем, не страшился разоблачения. Разве могли эти тщедушные призраки женщин представлять для них угрозу? Тем не менее, Призрачный город находился прямо перед глазами, всего в нескольких шагах, и они не могли себе позволить сейчас устроить скандал, тем самым привлекая нежелательное внимание.

В этот момент одна из женщин, уставившись на Ши Цинсюаня, заговорила. Она сказала:

— Послушай, сестрёнка⁵, твоё лицо прекрасно сохранилось.

⁵Обращение к явно младшей по отношению к говорящему девушке.

Услышав её слова, Се Лянь и Ши Цинсюань одновременно застыли.

Затем тут же, как по команде, принялись согласно кивать. Се Лянь произнёс:

— Да, недурно.

Ши Цинсюань, перенимая его интонацию, добавил:

— Да, прекрасно.

Призраки окружили их плотным кольцом и наперебой заголосили:

— Да уж, совсем не подгнившее.

— Сестрёнка, где ты лицо сделала?

— В чём твой секрет?

— Может, посоветуешь мастера?

Ши Цинсюань, не зная, как лучше ответить, лишь посмеивался и отвечал:

— Правда? Мне тоже кажется, что у меня довольно неплохое лицо, ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха…

Откуда ему было знать, как мёртвые ухаживают за своим лицом? Приходилось лишь всё время смеяться, чтобы выиграть время. В этот момент процессия развернулась, и в поле зрения Се Ляня внезапно просветлело — в глаза бросилось ярко-красное сияние огней.

Перед ними распахнулся удивительный мир.

Это была длинная улица.

Длинная настолько, что не видно конца. По обеим сторонам улицы теснились всевозможные лавки и лоточники, в воздухе парили разноцветные вывески и хаотично подвешенные ярко-красные фонари, привлекающие внимание. По улице то и дело сновали «люди», многие из которых носили на лице маски: плачущие, смеющиеся, разгневанные, человеческие и нечеловеческие. Лица тех, кто масок не носил, можно было описать лишь словом «причудливое». У кого-то тело меньше головы, кто-то худой и высокий словно бамбуковая жердь, кто-то плоский как лепёшка и ползущий по земле, где на него то и дело наступают прохожие, выслушивая при этом недовольные возгласы.

Се Лянь шёл осторожно, стараясь не наступить ни на какое необыкновенное существо. Проходя мимо лавки с закусками, он увидел, как хозяин лавки огромной костью усердно перемешивает суп в котле. При этом из щелей меж его зубов сочится слюна, которая капает прямо в котёл, где в неаппетитного цвета бульоне плавают глазные яблоки. Посмотрев на это, Се Лянь внезапно ощутил странное воодушевление.

Напротив лавки несколько существ диковинного вида показывали уличные представления: здоровенный детина схватил хиленького демона, походившего на цыплёнка, раскрыл пасть и выплюнул мощный столб огня, которым поджарил мелкого до поросячьего визга. Тот изо всех сил извивался, пытаясь вырваться, а толпа вокруг, наблюдающая за действом, разразилась хохотом и захлопала в ладоши, во весь голос выкрикивая одобрения. Кто-то вёл себя и вовсе как безумный: разбрасывал в воздух деньги, которые белоснежными хлопьями сыпались сверху. Один из таких хлопьев мягко спланировал на землю перед Се Лянем. Принц подобрал его, присмотрелся и убедился в догадке — то оказались ритуальные деньги⁶.

⁶Бумажные ритуальные деньги используются в Китае для поминовения усопших.

Принц направился дальше и теперь проходил мимо мясной лавки, перед которой в ряд висели высохшие человеческие головы, ровно по размеру от маленьких к большим. Цены были чётко определены: мясо детей — столько-то монет, юношей — столько-то, мужчин — столько-то, женщин — столько-то,  просто раздробленные человеческие кости — столько-то. За прилавком трудился одетый в передник вепрь с длинной чёрной гривой и тесаком в руке. А рубил он своим орудием крупную человеческую ногу, которая всё ещё подёргивалась в судорогах.

Поистине, раздолье нечистой силы, адский карнавал.

Если человек разделывал свинью, ничего необычного в этом не было. А вот процесс разделывания человека свиньёй — явление довольно редкое, поэтому Се Лянь, не сдержавшись, остановился поглазеть и тут же был замечен. Вепрь прикрикнул на него:

— Чего уставился? Будешь покупать или нет?

Се Лянь покачал головой:

— Не буду.

Вепрь-мясник снова яростно опустил тесак на разделочную доску, да так, что кровь и ошмётки мяса разлетелись в стороны. Он грубо бросил принцу:

— Не будешь, так и нечего глазеть! Ты что, мать его, на проблемы нарываешься? А ну, убирайся прочь!

И Се Ляню пришлось убраться. Но не прошёл он и пары шагов, как внезапно понял — дело плохо.

Толпа тех призраков и Ши Цинсюань уже куда-то испарились.

Се Лянь застыл как вкопанный и тут же попытался связаться с Повелителем Ветров посредством духовной сети, решив, что призраки в самом деле потащили его с собой на процедуры по уходу за лицом. Однако сейчас он находился в Призрачном городе, и здесь на сеть духовного общения Небесных чертогов накладывались ограничения. Связаться не вышло, поэтому принцу оставалось только бродить по улице куда глаза глядят в поисках пропажи.

Шёл он, шёл, как вдруг почувствовал, что кто-то потянул его в сторону. Будучи предельно настороженным, Се Лянь воскликнул:

— Кто это?

То оказалась женщина, которая подпрыгнула, испуганная криком, затем вгляделась в его лицо и захихикала, обращаясь к принцу заискивающим тоном:

— Ай-яй, парниша, ты и впрямь красавец, каких поискать!

Одежды на женщине почти ничего не скрывали, макияж выглядел до ужаса крикливо; пудра лежала неровно — стоило ей открыть рот, и белый порошок посыпался хлопьями; грудь раздуло, словно внутри кроме плоти было что-то ещё. Вид поистине пугающий. Се Лянь осторожно сбросил с себя её тощую, словно куриная лапа, руку и произнёс:

— Милая девушка, давайте поговорим без рукоприкладства.

Женщина растерянно застыла, а потом громко расхохоталась:

— Мать моя! Ты меня-то девушкой назвал? Не думала, что, дожив до своих лет, услышу такое! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Видимо, прохожим вокруг это тоже показалось комичным, они покатились со смеху вместе с ней. Се Лянь покачал головой, но не успел и слова вставить, как женщина снова на него налетела:

— Не уходи! Парниша, ты мне понравился! Пойдём, я подарю тебе ночь наслаждения, денег не нужно. — Она принялась строить глазки, вытягивая губы в поцелуе: — Я тебе ещё и приплачу, хи-хи-хи-хи…

Се Лянь подумал: «Вот ведь грех какой», плавно, но решительно вырвался из лап женщины и мягко произнёс:

— Девушка.

К его неожиданности незнакомка как будто внезапно потеряла терпение и огрызнулась:

— Какая я тебе девушка? Кому ты хочешь угодить этими словами? Ну всё, хватит болтать. Что ты решил, будешь или нет?

Видимо, желая таким образом соблазнить Се Ляня, она неожиданно распахнула и без того откровенные одежды. Се Лянь не был готов к тому, что женщина окажется настолько смелой, и не подозревал, что она к нему прицепится, лишь легко вздохнул, отвёл взгляд и прошёл мимо. Но чертовка всё же снова преградила ему путь и, всячески завлекая принца, проворковала:

— Ну как, нравится?

Не могла же она предугадать, что Се Лянь, который с детства был вхож в монастырь Хуанцзи, за многие годы воздержания научился хранить тело и душу в чистоте, непоколебимо, словно гора Тайшань. Что бы ему ни довелось увидеть, чувства  его были подобны стоячей воде, а в голове  сами  собой возникали строки из «Дао  дэ  цзин»⁷,  зачитываемые подобно звукам колокола,  благодаря чему принц оставался совершенно равнодушным.

⁷Классический философский трактат даосского учения, авторство приписывается Лао-цзы.

Женщине не удалось его завлечь, поэтому она скривилась и выплюнула:

— Даже с доплатой отказываешься брать? Ты вообще мужчина?

Се Лянь, глядя в сторону, ответил:

— Да.

Женщина взвилась:

— Так докажи мне это!

Кто-то из прохожих расхохотался и заметил:

— Эй, потаскуха, он брезгует тобой, потому что ты старая и страшная, вот и отказывается. Чего ты к нему клеишься?

Ни один мускул не дрогнул на лице Се Ляня, когда он, услышав это, произнёс:

— Дело вовсе не в этом. У меня есть недуг. Я страдаю бессилием.

Толпа вокруг замерла всего на мгновение, затем разразилась хохотом с нечеловеческими подвываниями.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

На этот раз объектом насмешек стал Се Лянь. Где это видано, чтобы мужчина осмелился при всём честном народе объявить, что страдает подобным недугом! Се Ляню же было абсолютно безразлично, решат ли остальные, что его «корень греха» не способен эти самые «грехи» вершить. Он всего лишь применил излюбленный предлог, чтобы выходить из подобного рода ситуаций — способ, можно сказать, неоднократно проверенный в деле. И действительно, женщина сразу запахнула платье и отстала от него, бросаясь ругательствами:

— А я всё думала, чего он из себя строит. У тебя что, свиное рыло вместо башки? Сразу не мог сказать, что больной? Тьфу!

Неподалёку вепрь-мясник со стуком опустил тесак и разразился бранью:

— Ах ты, мать его, проклятая стерва, что ты там ляпнула? Чем тебе свиньи не угодили?

Женщина оказалась не робкого десятка и завизжала в ответ:

— И правда, чем мне свиньи не угодили? Твари никчёмные!

По улице пошёл галдёж:

— Чертовка Лань Чан⁸ опять взбеленилась!

— Мясник Чжу⁹ сейчас её на куски порубит!

⁸Лань Чан — «Гладиолус».

⁹Фамилия созвучна со словом «свинья».

Воспользовавшись тем, что стороны начали шумно обмениваться проклятиями, Се Лянь наконец смог ускользнуть. Отойдя чуть дальше, он обернулся, чтобы посмотреть на развернувшееся действо, и вздохнул.

Принц всё шёл и шёл, пока вскоре впереди вновь не послышался галдёж и не показалось огромное здание красного цвета.

Здание это можно было смело назвать необыкновенно внушительным. Колонны, крыша, стены — всё выкрашено в великолепный ярко-красный цвет, а у входа расстилался толстенный роскошный ковёр. Говоря начистоту, строение ничем не отличалось от дворцов Небесных чертогов, только выглядело намного менее торжественно и немного более красочно. Люди непрерывными потоками входили и выходили из дверей, голоса, раздающиеся изнутри, напоминали клокотание кипящего котла, атмосфера в здании царила чрезвычайно оживлённая. Если приглядеться и прислушаться, можно предположить, что это — игорный дом.

Се Лянь подошёл ближе и увидел подвешенные на столбах по обеим сторонам дверей надписи. Иероглифы слева гласили: «Стремясь к богатству, жизни не жалей», справа — «Желая выиграть, честь не береги». Дополняла ансамбль поперечная надпись сверху: «Ха-ха-ха-ха».

— ……

Столь вульгарные строки совершенно не заслуживали называться дуйлянями¹⁰, к тому же написаны были некрасиво и смазано, ни о какой каллиграфии не могло идти и речи.

¹⁰Прототипом надписей на дверях игорного дома является вид традиционного литературного жанра — дуйлянь, отличающегося краткой формулировкой и глубоким смыслом.

Словно кто-то во хмелю схватил кисть и, исполнившись дурных намерений, одним росчерком осуществил свой гнусный замысел. В довершение всего творение сие обмахнули дурным поветрием, так и получилось это безобразие. Се Лянь, будучи престолонаследником государства, обучался искусству каллиграфии у множества известных мастеров, для него подобное зрелище являлось поистине ужасающим. И всё же надписи в своём уродстве достигли точки, когда что-то отвратительное начинает притягивать внимание, поэтому Се Ляню они даже показались забавными. Принц покачал головой и подумал, что Повелитель Ветров, должно быть, не станет здесь развлекаться. Лучше поискать его в местах, где мастера красоты делают новые лица умершим женщинам.

И принц уже намеревался было уйти прочь, как ни с того ни с сего, не пройдя и пары шагов, вернулся обратно и вошёл внутрь.

Главный зал игорного дома, как и ожидалось, оказался забит битком. Внутри толпилось множество людей, громкий смех в этой толпе перемешивался с плачем навзрыд. Се Лянь едва спустился на несколько ступеней от входа, как его ушей достиг внезапный душераздирающий крик. Приглядевшись, принц увидел четверых верзил в масках, которые тащат к выходу человека.

Бедняга, кажется, испытывал ужасные муки, и даже когда его несли, всё ещё пытался вырваться и издавал бешеные вопли. Там, где его проносили, оставались целые лужи крови. Дело в том, что несчастному подчистую отрубили обе ноги, поэтому кровь лилась рекой. А следом бежал мелкий демон, который жадно слизывал кровь с пола, так что ни капли не оставалось.

И всё же ни один посетитель игорного дома не удостоил взглядом столь ужасающую картину. Все продолжали кричать, подбадривать друг друга и выбрасывать карты на стол. Однако нужно заметить, что здесь собирались в основном нечеловеческие существа. А если среди посетителей и попадались люди, то явно необычные.

Се Лянь посторонился, чтобы пропустить четверых верзил, несущих беднягу, и прошёл дальше внутрь. К нему немедля подбежала служанка в смеющейся маске и с улыбкой в голосе поинтересовалась:

— Молодой господин, вы пришли поиграть?

Се Лянь ответил с лёгкой улыбкой:

— У меня при себе нет денег, могу я просто посмотреть?

По своему опыту принц знал, что если зайти с такой фразой в обычную лавку, его обязательно вытолкнут взашей — зачем пришёл, раз денег нет? Тем не менее, служанка, вопреки ожиданиям, захихикала и ответила:

— Если вы не взяли денег, ничего. Наши гости в большинстве своём играют вовсе не на деньги.

Се Лянь:

— Правда?

Служанка, рассмеявшись, ответила:

— Правдивее некуда! Молодой господин, прошу, следуйте за мной.

Она поманила Се Ляня рукой, затем, изящно покачивая бёдрами, поплыла вперёд. Принц, не изменившись в лице, последовал за ней, оглядываясь по сторонам.

Игорный дом, что снаружи, что изнутри, выглядел великолепно, но без излишества, ярко, но не вычурно. Можно сказать, обстановка была оформлена со вкусом. Служанка привела Се Ляня в самую глубь главного зала, где располагался длинный стол, вокруг которого в три ряда сгрудились посетители. Подойдя поближе, принц тут же услышал, как какой-то мужчина выкрикнул:

— Я ставлю свою руку!

Зевак вокруг толпилось слишком много, Се Ляню не удалось протиснуться внутрь толпы, пришлось стоять снаружи и слушать. Внезапно послышался другой, томный и протяжный голос:

— Не принимается. Ни твоя рука, ни вся твоя собачья жизнь не стоит и ломаного гроша.

Едва услышав этот голос, Се Лянь ощутил, как сердце вдруг подскочило.

Он произнёс про себя: «Сань Лан».

Только что он действительно услышал голос юноши. Вот только, по сравнению с воспоминаниями принца, звучал он немного ниже.

Но именно поэтому теперь голос сделался ещё более приятным на слух, и даже посреди хохочущей толпы слышался крайне отчётливо. Пролетев насквозь всё пространство заполненного шумными людскими голосами игорного дома, он проник прямиком в уши принца.

Се Лянь вскинул голову, и лишь тогда заметил, что за длинным столом висит тканный полог. А за пологом, вольготно откинувшись в кресле, виднеется красный силуэт.