Благословение небожителей (Новелла) - Глава 39

От резкого пронзительного крика Се Лянь содрогнулся в душе. Умом он ещё не успел ничего понять, когда тело уже бросилось действовать. Принц вышел из переулка и увидел снаружи толпу демонов самых причудливых видов и форм, которые окружали что-то плотным кольцом и наперебой вопили:

— Попался!

— Прикончим его, чтобы сдох ещё раз!

— Сколько съестных припасов этот, мать его, гадёныш у меня стащил? Я не успокоюсь, пока не срежу их с кусками мяса с его тела!

Ши Цинсюань воскликнул:

— Ваше Высочество, что с вами?

Се Лянь не ответил. Лишь направился вперёд, к толпе, ускоряясь с каждым шагом. В конце концов он побежал, с силой растолкал нескольких зевак, бросил взгляд… В центре толпы избивали юношу в лохмотьях, на вид лет пятнадцати-шестнадцати. Он сжался в комок на земле и дрожал от страха.

И хотя юноша старательно закрывал голову руками, всё же можно было разглядеть, что его лицо беспорядочно замотано бинтами, которые, как и волосы на его голове, уже сделались нестерпимо грязными.

Разве он мог быть кем-то иным, как не тем юношей с горы Юйцзюнь, с которым Се Лянь увиделся всего раз, а потом бесследно потерял и никак не мог отыскать?

Неудивительно, что за столько дней дворцу Линвэнь не удалось обнаружить его местонахождения. Если парнишка спрятался в мире Демонов, разве могли духи из дворца Линвэнь найти его в мире смертных?

Демоны, которых Се Лянь бесцеремонно оттолкнул, разразились бранью и вытолкали его обратно. Один из них потянул за бинты на голове мальчика и произнёс:

— Это мелкое отродье наверняка урод пострашнее меня, раз так боится, что кто-то сдёрнет с него эти тряпки…

Лан Цяньцю в гневе закричал:

— Вы что творите?! — втиснулся в толпу и снова растолкал демонов. Ши Цинсюань, который не успел его задержать, сердито махнул веером и окликнул:

— Цяньцю, мы же договорились — впредь никаких опрометчивых поступков!

На этот раз гнев большинства обрушился на Лан Цяньцю, демоны принялись браниться:

— А ты откуда взялся, выскочка? — после чего накинулись с кулаками. Лан Цяньцю бросил:

— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, простите, это последний раз! — и ввязался в драку, отвешивая тумаки направо и налево. Ши Цинсюань, не в силах ничего поделать, крикнул:

— Хэй! Я больше никогда не пойду с тобой на задание! — затем ему, разумеется, тоже пришлось присоединиться к побоищу.

Как назло, во избежание разоблачения, они не могли применить магию и окружить себя божественным сиянием, поэтому оставалось только пустить в ход кулаки. Се Лянь же отбросил прочь малую часть толпы, которая всё ещё поколачивала мальчишку, наклонился к нему, помог подняться и спросил:

— С тобой всё хорошо?

Услышав его голос, юноша содрогнулся и, съёжившись, исподлобья посмотрел на принца. Се Лянь, взглянув на его лицо, обнаружил, что бинты испачканы чёрно-красными пятнами крови, от которых дрожь проходила по телу. Юноша имел вид ещё более пугающий, чем в прошлую их встречу на горе Юйцзюнь. Глаза, выглядывающие сквозь прорехи в бинтах, оказались на удивление ясными, необычайно чистыми, хоть и полными страха, даже ужаса, покуда в чёрных зрачках отражался силуэт Се Ляня.

Поддерживая юношу за плечи, Се Лянь произнёс:

— Ну же, вставай. Всё уже в порядке.

Но мальчишка вдруг громко вскрикнул «А!», оттолкнул Се Ляня, вскочил на ноги и бросился наутёк.

Поскольку юноша когда-то страдал от поветрия ликов, наверняка он был как-то связан с государством Сяньлэ. Поэтому Се Лянь, увидев его, испытал сильное потрясение и немного растерялся, и потому оказался не готов к внезапному толчку, от которого даже шляпа доули упала на землю. Он удивлённо застыл и воскликнул:

— Постой!

Принц уж было бросился в погоню, но тут к нему прицепились несколько скверных демонов, которых он ранее отбросил прочь. Юноша убежал в сторону длинной улицы, по которой прохожие сновали толпами. С его небольшим ростом мальчишке не составит труда затеряться среди них. И Жое будет непросто поймать его в таком месте. Се Лянь, охваченный волнением, крикнул:

— Уважаемые Превосходительства, оставляю здесь все на вас! Придётся нам действовать раздельно. Заметите свои следы. Собираемся на этом же месте, самое позднее — через три дня!

Удар Жое отбросил демонов прямо в сторону двоих соратников принца. Се Лянь проворно наклонился, подобрал с земли шляпу и молнией бросился в погоню за юношей.

С трудом пробираясь через толпу, принц кричал:

— Разрешите! Пропустите!

Для юноши же прятаться в толпе было обычным делом. Пока он бежал, принц видел то его голову, то спину, то вовсе терял из виду, и каждый раз беглец удалялся. Кроме того, возможно, принцу показалось, но в той стороне, куда он бежал, улица становилась всё более оживленной: от прохожих яблоку негде упасть, и пробираться сквозь толпу становилось всё труднее. Се Лянь, у которого на душе царил хаос, неосторожно перевернул несколько лавчонок с товарами, и торопливо воскликнул:

— Простите! Простите!

Однако с демонами шутки плохи, лоточники набросились на принца с руганью:

— Какой толк от твоих извинений? Хватай его!

Се Лянь ощутил холодок по спине, будто кто-то протянул руку, намереваясь его схватить. Развернувшись с ответным ударом, он воскликнул:

— Кто такой?!

Оказалось, что его схватили неизвестно откуда взявшиеся щупальца. Тут же набежала толпа, на все голоса оглушившая принца криками:

— Ой-ёй! Давайте-ка проучим красавчика! Как он смеет устраивать беспорядки в Призрачном городе?!

Нечисть нахлынула на принца волной. Ещё мгновение — и из-за них он окончательно потеряет юношу из виду. Се Лянь с трудом отбросил прицепившиеся к нему щупальца и произнёс:

— Уважаемые! Искренне прошу прощения, я сделал это не нарочно. Позвольте мне вначале догнать одного человека, а после обсудим, как возместить ущерб, хорошо?

Демоны не унимались:

— Ишь чего захотел!

Пока принца толкали и пихали, юноша окончательно скрылся. Се Лянь растерянно застыл. Честно говоря, он и сам не понимал, что чувствовал по этому поводу: разочарование от того, что не поймал беглеца, или облегчение от того, что кошмарный сон из прошлого снова отступил.

Внезапно среди демонов начались волнения, толпа сама собой расступилась, будто явилась какая-то исключительная личность. Когда Се Лянь опомнился, то увидел, как через открывшийся в толпе коридор прямо к нему направляется мужчина высокого роста в чёрных одеждах. Незнакомец произнёс:

— Прекратить беспорядки, сейчас же отпустить!

Как и большинство демонов на главной улице, этот человек носил маску злого духа, притом весьма интересную — выражение застыло в горькой, безысходной улыбке. Толпа загалдела:

— Посланник убывающей луны! — И наконец отпустила Се Ляня. Видимо, незнакомец являлся важной персоной в Призрачном городе.

Увидев Се Ляня, он склонился в почтительном поклоне.

— Даочжан, градоначальник почтёт за честь видеть вас своим гостем.

Се Лянь указал на себя.

— А? Меня?

Посланник убывающей луны ответил:

— Именно вас. Градоначальник давно ожидает в Доме Блаженства.

Вокруг раздались потрясенные возгласы: «Градоначальник пригласил его? Я не ослышался? Градоначальник?», «Дом Блаженства? Но ведь это тёплое гнездышко градоначальника, он никогда не приглашает туда посторонних!»

Кто-то, подошедший с другой стороны улицы, вмешался:

— Погодите, это разве не тот даочжан, что сегодня в Призрачном игорном доме одержал победу над градо… то есть, которого градоначальник обучал игре?!

Множество глаз, размером самое меньшее — с бронзовые колокольчики, уставились на Се Ляня так, что ему пришлось закрыться от взглядов шляпой. Посланник убывающей луны произнёс:

— Прошу.

Се Лянь ответил кивком и направился за ним.

Толпа добровольно расступилась, освобождая дорогу. Демонический посланник пошёл посередине и повёл Се Ляня за собой. Никто не осмелился увязаться за ними, чтобы разузнать подробности. Спустя полчаса они покинули оживлённую улицу, отдаляясь всё сильнее.

За это время они почти не разговаривали, Се Ляню даже показалось, что Посланник убывающей луны вот-вот растворится во тьме, поэтому старался идти за ним по пятам. Однако, когда принц, ни о чём не подозревая, коснулся взглядом руки демонического посланника, то заметил на его запястье чёрный проклятый обруч.

Принцу, как никому другому, было известно его назначение.

Проклятая канга?!

Он округлил глаза в безмолвном изумлении, как вдруг услышал голос демонического посланника:

— Мы на месте.

Се Лянь поднял взгляд и лишь тогда заметил, что тот привёл его на берег озера. На поверхности резвились и играли в салки тусклые блуждающие огоньки. А у воды высилось великолепное, сверкающее золотым блеском здание.

И в Небесных чертогах, и в мире Демонов имелись весьма роскошные творения архитектуры. Однако если здания Небесных чертогов в своём великолепии излучали ауру величия и могущества, то в Призрачном городе это великолепие смешивалось с демоническим очарованием, тем самым создавая впечатление легкомысленного распутства. Даже от иероглифов «Дом Блаженства» над входом в здание исходила демоническая аура.

Изнутри доносились звуки песнопений. Лёгкие, нежные, колышущиеся на ветру, будто несколько прелестниц во время весёлых забав подпевали и кружились в изящном танце.

Следуя за песней, Се Лянь медленно вошёл внутрь, приподнял завесу из нанизанных на нити бусин, и в следующий миг его лицо овеяло тёплым дуновением приятного аромата. Он слегка отвернулся, будто хотел уклониться от этого окутывающего запаха.

В главном зале Дома Блаженства расстилался толстый меховой ковёр, цельновыкроенный из шкуры неизвестного монстра. Множество очаровательных девушек в легких платьях в завлекающем танце ступали по нему белоснежными босыми ногами, всей душой отдаваясь своему выступлению. Песнопения доносились именно от них.

Легко кружащиеся в танце девушки напоминали бесчисленные заросли роз с ядовитыми шипами, что расцветали в глубокой ночи. Протанцевав мимо Се Ляня, девушки подмигнули принцу, будто дразня. Если бы какие-нибудь путники забрели сюда среди ночи и увидели подобную картину, неизвестно, какое чувство в большей мере наполнило бы их сердца — страх или очарование красотой. Однако взгляд Се Ляня, пробежав по главному залу, сразу устремился вдаль, минуя танцовщиц. Он с первого взгляда увидел Хуа Чэна, сидящего в дальнем конце зала.

Там располагалась длинная кушетка из чёрного нефрита, весьма широкая, способная вместить более десяти человек. Но сидел на ней лишь один Хуа Чэн. Перед ним в танце кружились очаровательные демонессы, Хуа Чэн же не удостаивал их даже взглядом, только, словно изнывая от скуки, смотрел перед собой.

А перед ним высился небольшой дворец, сверкающий золотом. При внимательном рассмотрении он напоминал строения Небесных чертогов. Ну а если приглядеться ещё получше, то становилось ясно, что дворец этот выстроен из тончайших листков сусального золота. Таким же листком Хуа Чэн рассеянно поигрывал в руке.

Замок из сусального золота. В эту игру Се Лянь часто играл в детстве, в императорском дворце Сяньлэ. На самом деле, по увлекательности игра ничем не отличалась от строительства домиков из камней, которым забавлялись дети простого люда.

В отрочестве принц по характеру отличался неугасаемым интересом к чему бы то ни было: если дать ему что-то, он уже не захочет с этим расстаться; если он сотворил что-то, то уже не захочет это разрушать. Поэтому, построив домик из золотых листков, он никому не позволял прикасаться к своему творению, жалея лишь о том, что нельзя залить его клейстером, тем самым сохранив в целости навечно.

В ещё более раннем возрасте, если принц видел, что построенный им домик рухнул, он расстраивался до такой степени, что не мог ни спать, ни есть. Царственным родителям приходилось подолгу его успокаивать.

Теперь же, стоило принцу увидеть, как золотой дворец этаж за этажом вознёсся ввысь, и как дрожат, возвышаясь друг над другом, больше сотни золотых листков, в голову ему пришла мысль о чём-то неимоверно хрупком. Казалось, лёгкое дуновение ветерка — и конструкция развалится. Се Лянь, не в силах сдержаться, про себя взмолился: «Только не падай, только не падай».

Кто бы мог подумать, что спустя мгновение Хуа Чэн, поглядев на дворец, вдруг ухмыльнётся, обнажив зубы, затем протянет руку и легко щёлкнет по самой верхушке золотого дворца.

И дворец с шелестом рассыплется.

Листки сусального золота разлетелись по полу. Выражение лица Хуа Чэна, однако, после разрушения дворца, сделалось немного радостным. Это было похоже на то самое удовольствие, которое испытывает ребёнок, уничтожая сооружение из деревянных кубиков.

Он небрежно уронил листок золота, который держал в руке, и спрыгнул с кушетки. Танцовщицы моментально разошлись по двум сторонам главного зала, песни их стихли. Хуа Чэн, ступая прямо по сверкающим золотым лепесткам, направился к входу и произнёс:

— Гэгэ, раз уж ты явился, почему не заходишь? Неужели, стоило нам разлучиться на несколько дней, и Сань Лан стал для тебя чужим?

После этих слов Се Лянь опустил занавесь и ответил:

— Но ведь это Сань Лан первым сделал вид, что не знает меня, только что, в игорном доме.

Хуа Чэн уже оказался перед ним.

— Лан Цяньцю тоже был там. Если бы я не разыграл импровизированный спектакль, боюсь, ситуация принесла бы гэгэ неприятности.

Се Лянь подумал, что спектакль и впрямь вышел чересчур импровизированным. Вполне возможно, что Хуа Чэн сразу разглядел и Ши Цинсюаня, который пытался затеряться среди демонов. Се Лянь, впрочем, не стал ничего отрицать.

— Сань Лан по-прежнему поражает широтой познаний.

Хуа Чэн улыбнулся.

— Само собой разумеется. Гэгэ, в этот раз ты пришёл специально, чтобы повидаться со мной?

— …

Говоря по совести, если бы Се Лянь знал, что Хуа Чэн здесь, он бы наверняка выдумал ложный предлог, чтобы его навестить. Но именно в этот раз так вышло, что предлог не был ложным.

Впрочем, Хуа Чэн не стал дожидаться его ответа, лишь с лёгкой улыбкой произнёс:

— Не важно, пришёл ли ты, чтобы встретиться со мной, или нет. Я в любом случае очень рад.

Его слова на миг сбили Се Ляня с толку. Принц не успел ответить, как вдруг услышал хихиканья танцовщиц, что разошлись по двум сторонам главного зала.

Хуа Чэн посмотрел на девушек искоса, и те, склонив головы, в мгновение ока покинули зал, оставив их одних в огромном пышном дворце. Хуа Чэн произнёс:

— Гэгэ, пойдём, посидим.

Се Лянь, глядя на Хуа Чэна, направился за ним. Затем с улыбкой спросил:

— Так это и есть твой настоящий облик?

Шаги Хуа Чэна на миг застыли.