Благословение небожителей (Новелла) - Глава 41

Юноша, кажется, совершенно не представлял себе, что есть “Белое бедствие”, только бестолково глядел на принца. И вдруг громко вскрикнул “А!”. Оказалось, Се Лянь, сам того не замечая, слишком сильно сжал пальцами его плечо.

Крик привёл Се Ляня в чувство, он поспешно ослабил хватку и произнёс:

— Прости.

Хуа Чэн серьёзным тоном заметил:

— Ты слишком устал, тебе лучше отдохнуть.

Стоило его словам прозвучать, и с боковой стороны главного зала открылась дверца, через которую вошли две грациозные девушки.

Когда они уводили юношу за собой, он то и дело оборачивался, поэтому Се Лянь заверил:

— Всё хорошо, скоро я снова приду встретиться с тобой.

Хуа Чэн развернулся к нему и произнёс:

— Для начала присядь и отдохни, пока тебе не стоит видеться с ним. Если захочешь что-то узнать, я сам развяжу ему язык.

Выражение “развяжу ему язык” прозвучало немного пугающе.

Се Лянь поспешил ответить:

— Нет нужды. Если он так ничего и не расскажет, ничего страшного. Не будем торопиться.

Хуа Чэн подошёл и сел с ним рядом.

— Что ты собираешься делать с этим мальчиком?

Се Лянь, подумав, ответил:

— Для начала оставлю его при себе. Заберу с собой, потом решу, что делать.

Хуа Чэн:

— Он демон, не человек. Лучше тебе оставить его в Призрачном городе. Ничего не изменится от того, что у меня здесь станет на один голодный рот больше.

Се Лянь:

— Сань Лан, я очень благодарен тебе. Но… я сказал, что заберу его, не только потому, что собираюсь его кормить.

Призрачный город — владения Хуа Чэна. Если он решит оказать покровительство юноше, никто не осмелится причинить тому вред, и бедняга точно не будет голодать. Сейчас куда более важным являлся процесс воспитания юноши: необходимо было постепенно привести в порядок его разум и речь, чтобы мальчишка, наконец, приобрёл нормальный облик. Несмотря на обилие различных существ в Призрачном городе, среди сборища демонов попадались всякие экземпляры, поэтому осуществить задуманное было крайне проблематично. Кроме себя самого, Се Лянь не мог вспомнить больше никого, кто согласился бы тратить столько терпения на воспитание мальчишки.

Принц добавил:

— Я уже очень благодарен тебе за то, что помог мне найти его. Но в дальнейшем я не могу причинять тебе излишние хлопоты.

Кажется, Хуа Чэн всё-таки придерживался иного мнения, но возражать не стал, только сказал:

— Никакие это не хлопоты. Пока ты здесь, что бы тебе ни понадобилось, только скажи. Можешь пойти, куда пожелаешь.

Неожиданно Се Лянь ощутил странное шевеление. Кажется, с изогнутой саблей на поясе Хуа Чэна произошли какие-то внезапные изменения.

Опустив взгляд, принц был поражён увиденным. Оказалось, что на рукояти сабли вырезан серебряный глаз. Рисунок в виде глаза был составлен всего из нескольких серебряных линий, но именно простота делала его невероятно реалистичным, будто живым. Вначале Се Лянь не обратил на него внимания, поскольку глаз был закрыт и представлял собой одну тонкую линию. Теперь же веки распахнулись, явив принцу похожий на рубин красный глаз, который провернулся, описав круг.

Хуа Чэн, также заметив это, сосредоточенно произнёс:

— Гэгэ, мне нужно отлучиться ненадолго, я скоро вернусь.

Се Лянь спросил:

— Знак тревоги?

Неужели Повелитель Ветров и Цяньцю раскрыли божественную сущность в Призрачном городе?

— Я пойду с тобой, — добавил принц и уж было поднялся с кушетки, но Хуа Чэн мягким движением руки усадил его обратно.

— Не волнуйся, это не Его Высочество Тайхуа и компания. Гэгэ, просто посиди здесь, тебе не нужно ходить со мной.

Раз уж он так сказал, Се Ляню неловко было настаивать. Хуа Чэн развернулся и направился прочь из главного зала. Он издали махнул рукой, и нити, унизанные бусинами, сами собой разошлись в стороны. А когда Хуа Чэн ушёл, снова с мягким шорохом опустились, издав приятный звон.

Се Лянь, посидев на кушетке какое-то время, вспомнил о цели своего визита и немедленно поднялся. Пройдя через дверь, куда скрылись две служанки, он увидел цветник, через который насквозь пролегала галерея цвета киновари. Сейчас здесь было пусто.

Се Лянь уже собирался направиться вдоль галереи, как вдруг увидел чей-то чёрный силуэт, торопливо скользнувший впереди.

Силуэт принадлежал Посланнику убывающей луны!

Принц вспомнил о проклятой канге на его запястье, которая всё не давала Се Ляню покоя. Затем, оценив действия этого человека, принц подумал, что он будто страшится быть замеченным. Поэтому Се Лянь бесшумно направился следом.

Добравшись до угла, за которым исчез Посланник, Се Лянь, прижавшись к стене, незаметно заглянул за поворот. Посланник действительно передвигался очень быстро, при этом постоянно осматриваясь. Очевидно, пребывал в крайней настороженности и боялся, что кто-то может его увидеть. Се Лянь подумал: “Этот Посланник убывающей луны, должно быть, подручный Сань Лана. Но почему тогда он шествует по владениям своего господина тайком, будто пытается что-то скрыть?”

Подозревая, что этот человек не преследует добрых намерений, Се Лянь, стараясь остаться незамеченным, направился следом. Посланник убывающей луны петлял по галерее, а принц всё время следовал за ним по пятам в крайнем сосредоточении, на расстоянии трёх-четырёх чжанов.

Когда они вновь свернули в длинный коридор, в конце которого показалась пёстрая дверь, Се Ляню на ум пришло следующее: “Если он сейчас обернётся, мне некуда будет спрятаться”.

Кто бы мог подумать, что едва принц допустит такую мысль, Посланник убывающей луны тут же остановится и обернётся.

Се Лянь почуял неладное, когда шаги Посланника застыли. Охваченный волнением, он выбросил в воздух Жое, которая намоталась на деревянную балку и подтянула принца высоко наверх, прикрепив к потолку.

Обернувшись и не увидев никого за спиной, Посланник убывающей луны не догадался поднять голову и приглядеться, вместо этого развернулся и продолжил шествовать вперёд.

И всё же Се Лянь не решился сразу спускаться. Продолжая висеть под потолком, он осторожно, не издавая никаких звуков, начал перемещаться вперед, ощущая себя при этом настоящей ящерицей. К счастью, объект наблюдения прошёл ещё совсем немного, после чего остановился перед пестрящей красками дверью. Принц также застыл на месте, спокойно наблюдая за происходящим.

Дверь вела внутрь небольшого строения, перед которым виднелась грациозная статуя женщины. Со своего места обзора Се Лянь отчётливо видел только её голову, да ещё круглое яшмовое блюдо, которое статуя держала в руках. Посланник убывающей луны не стал сразу открывать дверь, вместо этого повернулся к статуе, протянул руку и что-то бросил на блюдо. Раздался отчетливый стук, и Се Лянь догадался: “Игральные кости?”

Этот звук он сегодня слышал множество раз и наверняка не сможет позабыть ещё очень долгое время. Не обманув его ожиданий, Посланник убывающей луны убрал руку, и на тарелке оказались две игральные кости, каждая из которых показывала шесть ярко-красных точек.

После чего Посланник забрал кости, открыл дверь и вошёл. На двери не оказалось замка — войдя внутрь, он просто захлопнул её рукой, и Се Лянь не услышал звуков поворота ключа или же закрывающегося засова. Подождав пару секунд, принц легко, будто лист бумаги, спустился на пол, и, скрестив руки на груди, внимательно изучил дверь.

Согласно логике, если помещение выглядело не таким уж большим, значит, что бы ни творилось внутри, наружу должны были доноситься хоть какие-то звуки. И всё же, когда Посланник убывающей луны закрыл дверь, изнутри не послышалось ни шороха. Се Лянь уверенно протянул руку и толкнул.

Как и ожидалось, когда дверь распахнулась, внутри не оказалось ни души. На первый взгляд это была самая обыкновенная комнатка, хоть и красиво украшенная. Внутреннее убранство можно было охватить одним взглядом, возможности спрятать здесь какой-либо потайной ход просто не существовало.

Се Лянь закрыл дверь и, будто ему в голову пришла какая-то мысль, перевёл взгляд на статую, а также на яшмовое блюдо в её руках.

По всей видимости, секрет кроется именно в двух игральных костях, брошенных на блюдо.

Комната всё-таки оказалась заперта, вот только замок на ней стоял не настоящий, а магический.

Чтобы открыть такой замок, нужен был ключ или же пароль для входа. Лишь выбросив две шестёрки на игральных костях, открыв дверь, попадёшь в истинное место назначения.

Вот только для принца выбросить прямо здесь и сейчас две шестёрки являлось делом совершенно невозможным. Се Ляню оставалось только удрученно вздохнуть, глядя на комнату, покрутиться ещё немного у двери, да и удалиться восвояси. Пройдя какой-то участок пути обратно, он внезапно застыл как вкопанный. Навстречу ему направлялся высокий человек в красном, на поясе которого висела серебряная изогнутая сабля. Хуа Чэн.

Скрестив руки на груди, он сказал, приближаясь к принцу:

— Гэгэ, мне пришлось поискать тебя.

Он выглядел в точности таким, каким ушёл от принца, только сабля на поясе теперь покинула ножны и вместе с ними покачивалась на фоне красных одежд, при ходьбе издавая воинственный звон. Глаз на рукояти сабли закрылся.

Се Лянь совершенно спокойно произнёс:

— Я хотел пойти навестить дитя, вот только не представлял, что твоя резиденция окажется настолько большой, поэтому случайно свернул не туда.

Первоначально принц намеревался рассказать Хуа Чэну о том, что увидел. Но когда слова подступили к горлу, он вдруг передумал и проглотил их обратно.

Он прибыл в Призрачный город именно для того, чтобы разузнать местонахождение пропавшего небожителя. Нельзя было упускать никакие подозрительные детали. Вполне возможно, что пропавший небожитель как раз заточен в той комнате.

Поэтому для начала нужно придумать способ проникнуть туда и всё разузнать. Если эти два происшествия не имеют между собой связи, он немедленно расскажет Хуа Чэну о странных перемещениях его подручного; а если связь имеется…

Хуа Чэн повёл его обратно, по пути говоря:

— Если хочешь снова увидеться с ребёнком, я просто пошлю людей, чтобы привели его. Незачем самому отправляться на поиски.

Возможно, из-за появившегося в душе скрытого замысла, тон Се Ляня, которым он говорил с Хуа Чэном, невольно сделался более мягким.

— Эм… Ты так быстро управился со всеми делами?

Хуа Чэн:

— Управился. Просто очередная кучка бесполезных тварей валяет дурака, не более того.

Интонация, которой была сказана фраза “бесполезные твари”, показалась Се Ляню знакомой, поэтому принц предположил:

— Лазурный Демон Ци Жун явился учинять беспорядки?

Хуа Чэн усмехнулся.

— Верно. Я же сказал, никому покоя не даёт мой город. Эта никчёмная дрянь уже не первый год мечтает захватить здесь власть. Но лишь мечтает, на большее он не способен. Только глаза чуть не лопаются от зависти, вот он и посылает время от времени ещё более никчёмных тварей, чем он сам, чтобы куролесили в моих владениях. Дело привычное. Не обращай внимания. Кстати, я как раз собирался показать гэгэ одно место. Может, сделаешь одолжение и прогуляешься со мной?

Се Лянь охотно согласился:

— Конечно.

Хуа Чэн провёл его ещё через несколько длинных галерей и проводил к высокому строению, напоминающему храмовую залу.

Ворота в залу казались сделанными из зачарованной стали с вырезанными на них свирепыми монстрами, от вида которых холодок пробегал по коже. Хуа Чэн подошёл ближе, и монстры сами по себе сдвинулись с места, открывая ворота. Ещё не оказавшись внутри, Се Лянь ощутил порыв убийственной Ци. На тыльной стороне ладони проявились вены, Жое приготовилась в любой момент броситься в бой.

Но разглядев, что из себя представляет зала, принц лишь растерянно моргнул. Готовность обороняться мгновенно пропала, ноги сами понесли его внутрь.

Стены залы оказались сверху донизу увешаны рядами разнообразного оружия. Сабли, мечи, копья, щиты, кнуты, молоты… Так это оружейная!

Кто угодно, будь он мужчиной, оказавшись в подобной оружейной, где его окружали всевозможные виды оружия, в душе вознёсся бы на небеса, ощущая, как внутри закипает кровь. Се Лянь не являлся исключением: его глаза широко распахнулись, лицо просияло. В последний раз подобное выражение появлялось на его лице, когда он очутился в оружейной самого Цзюнь У.

Лицо принца осталось по-прежнему спокойным, но волнение в душе достигло такого подъёма, что он даже запнулся, когда спросил:

— Мо… можно потрогать?

Хуа Чэн улыбнулся.

— Гэгэ может делать всё, что пожелает.

И Се Лянь немедленно осуществил своё желание. Самозабвенно рассматривая разнообразное оружие и магические артефакты, он будто в хмельном забытьи произнёс:

— Всё это… настоящие сокровища! Отличный меч, во время единоличной битвы с множеством врагов он наверняка проявит невероятную мощь; и этот меч также прекрасен! Погоди-ка, и эта сабля тоже…

Хуа Чэн, опершись на дверь и глядя на румяного от воодушевления принца, который пришёл в совершенный восторг, спросил:

— Гэгэ, ну как тебе?

Се Лянь не мог найти в себе сил, чтобы оторвать взгляд от всех этих сокровищ.

— Что — как мне?

Хуа Чэн:

— Нравится?

Се Лянь:

— Нравится!

Хуа Чэн:

— Очень нравится?

Се Лянь:

— Очень!

Хуа Чэн будто тайком посмеивался, но Се Лянь ничего не замечал. Его сердце пустилось вскачь, когда он вынул из ножен сверкающее холодным блеском лезвие, потрясенно вздыхая.

Хуа Чэн:

— Гэгэ что-нибудь приглянулось?

Лицо Се Ляня так и сияло, он восхищенно ответил:

— Приглянулось. Мне всё здесь приглянулось.

Хуа Чэн:

— Вообще-то я хотел сказать, что, поскольку гэгэ не имеет при себе личного оружия точно по руке, то, если тебе что-нибудь приглянулось, ты можешь забрать и забавляться с ним. Но раз уж гэгэ так сказал, я подарю тебе их все, идёт?

Се Лянь поспешно возразил:

— Нет, нет, не нужно. Мне ведь без надобности носить при себе какое-либо оружие.

Хуа Чэн:

— Правда? Но я вижу, что гэгэ определённо нравятся мечи.

Се Лянь:

— Ну, если что-то нравится, совсем не обязательно забирать это себе. Я многие годы не пользовался мечом, мне достаточно просто полюбоваться, чтобы поднялось настроение. К тому же, если ты подаришь мне всё это, мне негде будет их хранить.

Хуа Чэн:

— Проблему легко решить. Я подарю тебе это хранилище вместе с оружием, и дело с концом!

Се Лянь решил, что тот подшучивает над ним, и потому с широкой улыбкой произнёс:

— Я не смогу забрать с собой такое большое здание.

Хуа Чэн:

— Не нужно забирать, я и землю под ним тебе подарю, сможешь приходить сюда и любоваться, как появится свободная минутка.

Се Лянь:

— Ладно, ладно. Все-таки за оружием нужно постоянно ухаживать, боюсь, я только причиню им вред недостойным отношением.

Принц крайне осторожно вернул меч на полку и ностальгически произнёс:

— Когда-то у меня тоже была такая оружейная, но впоследствии её предали огню. Все эти сокровища — редчайшие артефакты. Сань Лан, их нужно как следует беречь.

Хуа Чэн ответил:

— Проще простого. Я буду иногда приходить и помогать гэгэ прибираться в оружейной, всего и делов.

Се Лянь улыбнулся.

— У меня не хватит совести просить тебя об этом. Разве могу я заставлять Его Превосходительство Князя Демонов выполнять за меня грязную работу?

Внезапно в памяти принца возникло предостережение Цзюнь У: “Сабля Эмин — проклятый клинок, приносящий несчастья. Чтобы выковать подобное оружие, непременно требуется принести бесчеловечную жертву, а также обладать жестокой решимостью. Не дай ему коснуться себя. И не дай себя поранить. В противном случае, результат предсказать невозможно”.

Поразмыслив, Се Лянь все-таки произнёс:

— Вот только… Сань Лан, никакое оружие из представленного здесь, должно быть, не сравнится с твоей изогнутой саблей Эмином?

Хуа Чэн повёл левой бровью.

— Оу? Гэгэ, и ты тоже слышал? О моей сабле.

Се Лянь:

— До меня дошли кое-какие слухи.

Хуа Чэн, посмеиваясь, произнёс:

— Я так понимаю, что ничего хорошего эти слухи из себя не представляют. Наверняка кто-то сказал тебе, что моя сабля создана при помощи темного кровавого ритуала, где в качестве жертвоприношения использовался живой человек?

Как всегда, поразительная проницательность. Се Лянь ответил:

— Не так уж и плохо. Обо всех ходят какие-то не слишком приятные слухи, но ведь не все же верят в них. Не знаю, выпадет ли мне честь своими глазами увидеть легендарный изогнутый клинок Эмин?

Хуа Чэн:

— Гэгэ, на самом деле, ты уже давно его увидел.

Он в несколько неторопливых шагов приблизился к Се Ляню и прошептал:

— Смотри. Гэгэ, это и есть Эмин.

Клинок на поясе Хуа Чэна вновь открыл глаз, взгляд которого скользнул в направлении Се Ляня. Возможно, это было лишь обман зрения, но Се Ляню показалось, что серебряный глаз слегка прищурился, будто улыбаясь ему.