Благословение небожителей (Новелла) - Глава 57

Се Лянь ловко увернулся. Он было решил, что с дерева упала сломанная ветка или птичье гнездо, но присмотрелся и увидел длинную, сгнившую до неузнаваемости доску и две прикреплённые к ней цепи, полностью покрытые ржавчиной. Иной затруднился бы сказать, что это такое, но Се Лянь сразу разглядел в сгнившей доске… качели.

В былые времена на горе Тайцан тут и там висели качели, пригодные и для игр, и для тренировок. В детстве, едва Се Лянь начал запоминать события, родители взяли его в монастырь Хуанцзи попросить благословения Небес. По пути принц увидел группу молодых монахов, которые устроили тренировочный бой на качелях, да такой захватывающий и красивый, что даже государь и государыня засмотрелись, а уж Се Лянь так и вовсе хлопал в ладоши и кричал «браво». Принц упросил родителей щедро вознаградить монахов, и с тех пор в его душе прочно закрепилось мнение, что самосовершенствование — это захватывающе и весело. Что же касается решения принца по-настоящему поступить в ученики к наставникам монастыря и заниматься самосовершенствованием, оно принималось вовсе не ради веселья.

Передохнув немного, Се Лянь продолжил восхождение. И чем дальше он продвигался, тем гуще становились заросли кустарников и сухих лиан. То и дело пробегали мелкие животные, так быстро, что принц замечал лишь тень пышного хвоста, мелькнувшего в траве, да скакали по деревьям белки. Зверьки держали в лапках сосновые шишки, грызли орехи и украдкой поглядывали на незваного гостя.

Колючие кустарники, преграждающие путь, царапали руки и одежду Се Ляня, однако он совершенно не замечал этого. Дорога заняла целых шесть часов, когда он наконец добрался до Пика Принца.

Разумеется, Пик Принца изначально назывался иначе, имя сменили лишь потому, что здесь стоял храм наследного принца. В зарослях сорной травы то тут, то там виднелись лишь островки плитки, выложенной орнаментом черепашьего панциря, да ещё прятался обуглившийся каменный фундамент. Когда-то он был основанием главного зала. Принц направился дальше и обнаружил развалины стен, черепки, покрытые глазурью, и посреди всего этого — открытый зёв древнего колодца.

Заглянув внутрь, он увидел, что колодец давным-давно высох и в глубину достигал не более нескольких чи. Дно, насколько можно было разглядеть, покрывал слой грязи. Се Лянь, впрочем, без тени сомнений сделал шаг и спрыгнул вниз.

Он не свалился в грязь. Вместо этого пролетел сквозь наброшенную иллюзию на пару чжанов в глубину и коснулся ногами твёрдой земли.

Вокруг стояла кромешная тьма, вытяни руку — пальцев не разглядишь, а если посмотреть наверх, не увидишь солнца, будто над головой висел плотный тканый полог, не пропускающий свет. Принц не без труда нащупал на дне колодца несколько кирпичей, на которые надавил в определённой последовательности и услышал гулкий скрежет — рядом в стене открылась очень низкая дверца. Се Лянь лёг на живот и пополз по проходу за ней. Едва оказавшись внутри, он услышал, как дверца закрылась с таким же скрежетом. Спустя четверть часа тоннель закончился. Се Лянь выпрямился, щёлкнул пальцами и зажёг пучок пламени.

Когда на пальцах заплясал огонёк, будто откликаясь на его зов, неподалёку начало разгораться тусклое сияние, похожее на яркую жемчужину или чьи-то сверкающие глаза, пробудившиеся от глубокого сна.

Спустя мгновение такие светящиеся жемчужины одна за другой загорелись целым роем, озаряя округу, так что стало возможным разглядеть, что принц находился в просторном зале подземного дворца, потолок которого украшали бесчисленные сияющие созвездия.

Весьма сложно было предположить, что императорская усыпальница древнего государства Сяньлэ скрывается под обожжённой пожаром горой Тайцан. Мерцающие созвездия складывались из инкрустированных в потолок жемчужин, наделённых свойством сиять в темноте, а также алмазов. Жемчужины, затронутые внешним источником света, излучали собственное сияние, а алмазы отражали его. Жемчужины и драгоценные камни дополняли и усиливали блеск друг друга, создавая иллюзию, будто здесь, под землёй, спрятался маленький Млечный Путь.

За каждую такую жемчужину или камень можно купить несколько городов, сковырнёшь один — и всю жизнь сможешь провести в достатке, славе и бесконечном наслаждении. Но Се Лянь даже взгляда не бросил на сокровища, он пересёк подземный зал и подошёл к самому дальнему склепу.

В сравнении с храмовым залом этот склеп казался невзрачным, поскольку на самом деле даже не был достроен — внутри не оказалось пышного убранства, только два саркофага. А между саркофагами торжественно стоял человек. Парадные одеяния, золотая маска на лице и меч, сверкающий белоснежным лезвием, направленный прямо на принца.

Однако человек сохранял неподвижность, не делая и шага вперёд. Се Лянь вошёл в склеп, не обращая на него никакого внимания, просто потому что знал — под маской нет лица, а под парадными одеяниями нет их владельца. Лишь чучело, сделанное из палок и соломенных жгутов, призванное обмануть несведущего схожестью с настоящим стражем.

Многие годы лишь это парадное одеяние да золотая маска вместо него служили компанией двум одиноким гробам. На крышке каждого саркофага стояло по маленькому золотому блюду, а на блюде — совершенно не подобающая обстановке картина: фрукты, иссохшие и сморщенные до такой степени, что остались лишь косточки, и твёрдые кусочки чего-то заплесневевшего и почерневшего до полной неузнаваемости. Се Лянь собрал испортившиеся подношения с блюд и выбросил в угол склепа. Затем поискал за пазухой, но ничего не нашёл — при нём была лишь половинка маньтоу, но и ту он отдал Хуа Чэну. Поэтому принц произнёс:

— Отец, матушка, простите, я забыл принести подношение, чтобы помянуть вас.

Конечно, никто ему не ответил. Се Лянь медленно сел на пол, опираясь на изголовье саркофага.

Посидев так несколько минут, Се Лянь заговорил:

— Матушка, я видел Ци Жуна. Он не погиб, просто обернулся демоном. Не представляю, чем он занимался несколько сотен лет. — Принц покачал головой, — Он… убил очень много людей, а теперь другой человек хочет убить его, да и чертоги Верхних Небес, должно быть, не спустят содеянное ему с рук. Ох, не знаю, как его можно исправить.

Он хотел рассказать ещё что-то, как вдруг совсем рядом с ним послышалось тоненькое всхлипывание.

Се Лянь остолбенел и мгновенно переменился в лице.

Он вслушался и понял, что ему не показалось. Это действительно был плач. Причём очень тихий, едва различимый, и если не задерживать дыхание и не прислушиваться, ничего не заметишь. К тому же, плач звучал очень тоненько, как будто плакал… если не ребёнок, то наверняка женщина.

Плач раздавался в непосредственной близости от него, будто отделённый лишь тонкой стеной, а то и вовсе ничем. Се Лянь резко развернулся и убедился, что звук исходит из саркофага, к которому он прислонился!

Чрезвычайно ошеломлённый, Се Лянь всё-таки не смог удержать сорвавшийся с губ вопрос, наполненный радостью:

— Матушка, это ты?!

Однако почти сразу принц пришёл в себя — того, на что он так надеялся, просто не могло произойти. Его мать безвременно скончалась ещё восемьсот лет назад. Она покинула круговорот бесконечных страданий и потому не могла обернуться призраком безвинно погибшего. К тому же, в этом плаче не было ни звука печали, только страх.

Но кто мог в эту самую секунду прятаться в гробу его матери?!

Се Лянь не стал медлить ни секунды — резким движением отбросив крышку гроба в сторону, правой рукой он занёс Фансинь для удара. Но когда разглядел, что же находится под крышкой, лезвие меча немедленно остановилось.

В гробу не было никого другого, кроме человеческой фигуры в великолепном чёрном одеянии, лицо которой закрывал погребальный покров.

Изначально внутри лежала мать Се Ляня, но тот, кто сейчас занимал её место, просто не мог оказаться ею. Поскольку ростом был намного меньше, да и очертания тела совершенно не совпадали, а самое важное — фигуру в гробу до сих пор била дрожь, значит это наверняка живой человек!

Се Лянь рывком сдёрнул погребальный покров и увидел под ним лицо маленького ребёнка!

В одно мгновение даже его сердце похолодело от увиденного. Принц схватил ребёнка, в его голосе слышался страх пополам с потрясением:

— Где моя матушка? Где она?! Что ты сделал с телом моей матушки?!

На первый взгляд эти роскошные чёрные одеяния не обладали никакими особыми свойствами, однако на самом деле были изготовлены из нитей коконов редчайших шелкопрядов, условия выращивания которых держались в секрете. Шёлковую нить преподнесли в дар гости из небольшого чужеземного государства. Прошедшая несколько этапов тщательной обработки, она превращались в готовое одеяние, которое, вкупе с лекарственными травами и ароматными благовониями, помогало сохранить тело усопшего, запечатанное в гробу. Таким образом, труп не сгнивал многие века, а посмертный облик оставался таким же, как при жизни. Вот только в этот самый момент одеяния из редкого шёлка оказались надеты на маленького ребёнка. Но где же тогда тело его матери? И что с ним теперь стало?

Се Лянь не решался задумываться об этом. Он лишь схватил неизвестно откуда взявшегося ребёнка и резким тоном принялся допытываться:

— Где моя матушка? Кто ты такой? Как ты здесь оказался? Куда ты подевал мою матушку?!

Но разве напуганный до слёз малыш был в состоянии ответить на эти вопросы? От страха он не мог выговорить и слова. Се Лянь вытащил его из саркофага и тут же заметил, как с шёлковых одеяний посыпался серовато-белый порошок.

Побелев от ужаса, принц заглянул в саркофаг и обнаружил на дне слой точно такого же порошка. В одно мгновение ему показалось, что Небо и Земля начали меняться местами, сердце едва не остановилось, руки ослабли. Выпустив ребёнка, он, совершенно обескураженный, упал на колени у края гроба.

Он никак не решался дотронуться до порошка, но в то же время не мог оставить его вот так, рассыпанным, будто пепел от догоревших благовоний. Ему ни на миг не хотелось признавать этого, но в душе принц прекрасно понимал, что это такое.

Во что ещё мог превратиться труп, восемьсот лет хранившийся в особом коконе из шёлковых одеяний, из которых его столь бесцеремонно вынули?

В какой-то момент в душе Се Ляня воцарилось смятение, он ни о чём другом не мог помыслить, лишь обхватил голову руками, пытаясь избавиться от гула в ушах. Внезапно спину принца обдало холодом. Он инстинктивно ощутил опасность, резко развернулся и молниеносно выбросил вперёд ладонь, голыми руками схватившись за острое лезвие. Се Лянь увидел позади деревянное чучело, стоявшее без движения всё время с тех самых пор, как он вошёл в склеп, а теперь напавшее на него со спины!

Оказалось, что кто-то пробрался сюда раньше принца и устроил засаду — обрядился в его одеяния, надел золотую маску и притворился безжизненным чучелом, преспокойно ожидая его появления. Цзинь — раздался звон меча, Се Лянь голыми руками разломил лезвие пополам. Его ладони залило кровью, однако лицо осталось бесстрастным. Сокрушительный пинок в живот — и принц крепко прижал нападавшего к полу, наступив на грудь. Тот схватился за его сапог и попробовал вырваться, но попытка провалилась — не удалось даже сдвинуться с места, будто его пригвоздили к земле. Се Лянь склонился над пленённым и сбил золотую маску, под которой оказалось лицо молодого мужчины. Принц закричал на него:

— Кто ты такой?! Расхититель усыпальниц?! Как ты вошёл сюда?!

Как вдруг рядом послышался крик ребёнка:

— Папа!

Стоило Се Ляню услышать его, и он тут же вспомнил. Этих двоих — ребёнка и взрослого — он уже видел раньше. Разве это не отец и сын, которых Ци Жун едва не сварил на обед в своём логове?!

Се Лянь немедленно понял, в чём дело. Он наградил мужчину молниеносным ударом кулака в челюсть и взбешённо заорал:

—  Ци Жун, выметайся оттуда! Я убью тебя!!!

Мужчина выплюнул кровь и засмеялся в ответ:

— Мой царственный братец, как я рад снова тебя видеть! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Лицо было совершенно другим, но кому ещё могла принадлежать эта безумная улыбка умалишённого, как не Ци Жуну? Он додумался обернуться бесплотной сущностью и захватить тело молодого отца!

Сомнений быть не могло — наверняка, когда Лан Цяньцю забросил Ци Жуна в котёл, тем самым уничтожив его материальное тело, тот, спасаясь от погони, воспользовался всеобщей суматохой и смешался с толпой людей, которые уносили ноги из пещеры, занял тело молодого мужчины, а затем явился в усыпальницу рода Сяньлэ. Иначе каким образом обычный человек мог узнать расположение склепа Сяньлэ, которое держалось в строжайшем секрете, и оказаться здесь в столь короткий срок?

Он взял ребёнка с собой, возможно, для того, чтобы позже съесть его, а возможно, чтобы спрятать в гробу, как он сделал только что, и тем самым отвлечь внимание Се Ляня, а затем атаковать со спины, воспользовавшись представившимся шансом. Се Лянь отвесил ещё удар, отчего Ци Жун даже состроил обиженную мину, схватился за лицо и завопил:

— Братец, чего ты так вспылил? Ну проткнул бы я тебя разок, тебе всё равно ничего не сделается, хи-хи-хи-хи!

Последовало ещё два глухих удара, глаза Се Ляня налились кровью.

— Как моя мать к тебе относилась?! И как ты поступил с ней?! С её прахом?!

Ци Жун хмыкнул:

— Тётка давно умерла, её больше нет, так какая разница, хранится её труп в виде тела или в виде праха? Тот же труп, только форма сменилась, и всё. Она же никуда не делась, а ты уже распустил нюни. И как только у тебя рука поднялась столько жестоко обойтись тогда с Аньлэ? Не думал, что мой дражайший братец на самом деле двулик, хэ-хэй! — После этих слов выражение его лица внезапно переменилось, он зло выплюнул: — Почему я так поступил с ней? Кого же ещё винить в этом, как не тебя? Сам-то не догадываешься? Это ты во всём виноват! Ты, злой дух поветрия, как только совести хватило прийти плакаться в усыпальницу императорского рода Сяньлэ!

Се Лянь придавил его сильнее, и Ци Жун громко завопил, истекая кровью изо рта, однако его охватило ещё большее возбуждение, обеими руками он вцепился в окровавленный сапог принца и взвизгнул:

— Да, да! Вот так, вот он — настоящий ты! Дерись, сражайся, убивай, бей изо всех сил! Изо всех сил! Отбрось к чёрту образ святого недотёпы, который жертвует собой ради высшей цели и страдает так, что словами не передать. Меня тошнит от одного взгляда на тебя, буэ!

Тут к ним подобрался ребёнок, который со слезами заголосил:

— Ааа! Папа, папа, что с тобой?!

Мальчик, конечно, не понял, что произошло, он видел только, как кто-то жестоко избивает его отца. Для него Се Лянь сейчас являлся настоящим демоном, монстром во плоти. Мальчишка ужасно боялся, что его единственного родного человека сейчас убьют, и потому не убегал, а изо всех сил пытался сбросить с груди отца ногу злого демона. Мужчина то и дело плевался кровью, и мальчуган, напуганный до полусмерти, ручонками закрывал отцу рот, словно думал, что таким образом сможет остановить кровотечение. От этой картины Се Лянь немного остыл. Подумав, что хозяин этого тела ни в чём не виноват, принц ослабил давление и опустил Фансинь, ткнув кончиком лезвия в щёку Ци Жуна. В голосе принца прозвучала угроза:

— Ци Жун. Сейчас же. Выкатывайся оттуда! Если не выйдешь, я вытяну тебя за язык, вот увидишь!

В теории, если выдрать язык человека с корнем, то действительно можно вместе с ним вытащить и дух демона, захватившего тело. Ци Жун ответил:

— А вот и не выкачусь. Не выкачусь, и всё, что скажешь на это? Тяни сколько хочешь, давай-давай, убей меня! Я сейчас слаб, и если убьёшь этого человечишку, то возможно, что и я вместе с ним помру, не упусти такой прекрасной возможности, ведь тебе никогда в жизни не отыскать мой прах, и не мечтай!

Он даже высунул язык, будто ему не терпелось, чтобы Се Лянь осуществил угрозу и жутко кровавым способом вытянул его дух из тела. Затем невнятно проговорил:

— Всё равно человек, чьё тело я занял — лишь никому не нужный кусок мяса, давай, действуй, никто не узнает, никто не озаботится, священное сияние вокруг Его Высочества наследного принца не померкнет ни на мгновение. Смотри! Я даже твою мать рассеял в прах, неужели ты не убьёшь меня? Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Мальчишка никак не мог сдвинуть сапог Се Ляня, и тогда схватился за его ногу и громко заплакал.

— Не убивайте моего папу! Не убивайте его!

Дыхание Се Ляня с каждым вдохом становилось всё чаще, голова кружилась, по телу проходила дрожь. Он всей душой желал одним ударом размозжить череп Ци Жуна, и всё же не мог позволить себе совершить желаемое. Ци Жун развёл руки в стороны.

— Ха-ха-ха-ха, мой царственный братец, неудачник, ну какой же ты неудачник!

Се Лянь приподнял его с пола, занёс кулак и принялся удар за ударом безжалостно бить по лицу, на каждый удар бранясь:

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Но чем больше разъярялся Се Лянь, тем радостнее становился Ци Жун. Пускай ценой стало жестокое избиение, он готов был её заплатить, тем самым затащив своего палача в ад вместе с собой. Ци Жун получал безграничное удовольствие, его глаза ярко блестели.

— Смотрите! Он наконец показал своё истинное лицо! Мой царственный братец, разве в этом мире есть хоть кто-то, знающий тебя лучше моего? Нет. Ты надел маску бездомного пса, на которого может двумя ногами наступить любой желающий, но мне, как никому другому, известно, что в душе ты всё так же высокомерен, ты ведь никогда не мог стерпеть, когда кто-то называл тебя неудачником! И теперь, когда я нарёк тебя таковым, ты наверняка до смерти ненавидишь меня! Признайся, это задело тебя так, что сердце кровоточит? Давай же! Или ты сейчас скажешь мне, что этот человек ни в чём не повинен, и поэтому ты не станешь убивать меня, чтобы не навредить ему? А ну-ка! Позволь узреть, как ты поступишь!

Он хохотал так самодовольно и задиристо, что Се Лянь потерял всяческое терпение.

Цзынь — чёрное лезвие Фансиня с громким звоном взлетело вверх, а после безжалостно опустилось!