Благословение небожителей (Новелла) - Глава 68

Хунхун-эр развернулся и уткнулся лицом в грудь Се Ляня, разразившись безумными стенаниями.

Он кричал без слов, без смысла, это даже на плач не походило, но у слушателей волосы вставали дыбом. Не видя плакавшего, можно было решить, что то был гневный вопль взрослого человека на пороге безумия или же предсмертный крик небольшого животного, которому перерезали горло — будто лишь смерть могла избавить его от страданий. Кто угодно мог издать такой вопль, но только это не должен был быть десятилетний мальчик. Поэтому случившееся потрясло всех.

Советник, вновь обретя дар речи, произнёс:

— Я говорю правду, лучше вам его отпустить.

Фэн Синь тоже лишь сейчас пришёл в себя:

— Ваше Высочество! Скорее, отпустите его, берегитесь, как бы… — но в итоге он так и не нашёл в себе сил договорить.

Се Лянь ответил:

— Всё в порядке.

Чжу-шисюн, который очень беспокоился о безопасности принца, да ещё увидел, что Хунхун-эр вымазал белые одеяния Се Ляня кровью, слезами и соплями, подошёл и попытался увести мальчика, говоря:

— Малыш, так никуда не годится!

Но чем сильнее монах тянул мальчика, тем громче тот кричал, крепче прижимаясь к принцу руками и ногами, под страхом смерти не желая отпускать. Даже четыре человека, пришедшие на подмогу, не смогли его оттащить, эффект вышел обратным — ребёнок, словно маленькая обезьянка, повис на Се Ляне. Принц посчитал ситуацию очень смешной, и в то же время ужасно жалел мальчишку. Одной рукой поддерживая ребёнка, он погладил его по хрупкой спине, пытаясь успокоить. А другую руку поднял со словами:

— Оставьте. Не стоит беспокоиться, пусть будет так.

Спустя некоторое время принц почувствовал, что ребёнок у него в объятьях перестал всхлипывать и постепенно притих, тогда Се Лянь тихо обратился к остальным:

— Во время пожара во дворце больше никто не пострадал?

Му Цин ответил:

— Нет. Внутри остались только мы втроём.

Поскольку дворец превратился в разрушенное здание с обожжёнными стенами, Се Лянь, разумеется, не мог здесь оставаться.

Убедившись, что сгорело лишь здание, а люди не пострадали, сбежавшиеся монахи принялись прибираться на пожарище, искать испорченные золотые украшения и почерневшие драгоценные камни, безгранично сокрушаясь. Се Лянь, впрочем, об этом не печалился.

Принц никогда не держал во дворце Сяньлэ каких-либо ценных вещей. Разве что предметы, которыми он пользовался ежедневно, отличались особым качеством и тонкой работой. Самой большой драгоценностью для него являлась коллекция из более чем двух сотен прославленных мечей, но настоящее золото не боится огня¹ — все его мечи были закалены и выкованы в пламени, потому сохранились в целости.

¹Обр. в знач. — выдерживать любые испытания.

Лично отыскав всю коллекцию, Се Лянь решил временно отнести её во Дворец Четырёх, где жили наставники.

Хунхун-эр тем временем всё прижимался к Се Ляню. Долгий плач вымотал мальчика, и он уснул. Принц хотел отнести малыша с горы в безопасное место, но советник приказал ему вначале наведаться во Дворец Четырёх, поэтому Се Лянь пошёл туда вместе с ребёнком.

Он уложил мальчика на кровать во внутренних комнатах, слегка подоткнул одеяло, опустил занавеску и вышел прочь, в сопровождении Фэн Синя и Му Цина. Затем обратился к советнику:

— Советник, судьба мальчика действительно настолько страшна?

Советник недовольно поджал губы и ответил:

— Может, сам посчитаешь беды, которые произошли, стоило ему появиться?

Все трое замолчали. В первый раз ребёнок на глазах у огромной толпы свалился с городской стены, тем самым прервав церемониальное шествие Праздника Фонарей на третьем круге. Во второй раз Ци Жун решил сорвать на нём свой гнев и протащил по дороге, потревожив простых людей, что закончилось сломанной рукой Фэн Синя, конфликтом Се Ляня с главой государства и слезами государыни. А теперь он стал приманкой для злобных духов, сидящих в заточении в чёрных дворцах, так что те прорвались сквозь печати и даже подожгли дворец Сяньлэ. Поистине, злой рок неотступно следовал за ним незримой тенью.

Се Лянь спросил:

— Нет ли способа как-то это исправить?

Советник:

— Исправить? О чём ты говоришь? Изменить судьбу?

Се Лянь кивнул. Советник произнёс:

— Ваше Высочество, вы не обучались у меня гаданию, и потому в этой сфере совершенно ничего не понимаете. А если бы понимали, то не стали бы задавать подобные вопросы.

Се Лянь удивлённо замер, затем скромно сел перед советником и произнёс:

— Я бы хотел узнать подробнее.

Советник взял со стола чайничек и налил стакан чая.

— Ваше Высочество наследный принц, помните ли вы вопрос, который я задал вам в шестилетнем возрасте, когда Их Величества пригласили меня во дворец, чтобы предсказать вашу судьбу?

Се Лянь поглядел на клубы пара над ароматным чаем, подумал и переспросил:

— Вы говорите… о «Стакане воды на двоих»?

В тот день, чтобы в точности предсказать судьбу принца, советник задал ему множество вопросов. Некоторые из них имели ответ, некоторые оказались неразрешимы, и каждый раз, слушая ответы Се Ляня, советник рассыпался в разнообразных похвалах, отчего государь и государыня так и сияли радостью. Многие из ответов принца на вопросы советника впоследствии стали предметом всеобщих обсуждений и восхищений, разлетевшись притчами. Но среди вопросов был один, услышав ответ Се Ляня на который, советник не дал никакой оценки, и никто в миру о нём не слышал. Даже Фэн Синь не знал о нём, не говоря уже о Му Цине. То был вопрос о «Стакане воды на двоих».

Советник сказал:

— Двое путников шли по пустыне, умирая от жажды. У них остался лишь один стакан воды. Кто его выпьет — выживет, другой же умрёт. Будь ты божеством, кому отдал бы стакан? …Постой, ничего не говори, сначала спросим других, и ты послушаешь, что они скажут.

Последней фразой он обратился к двоим юношам, что стояли неподалёку. Му Цин, призадумавшись, осторожно ответил:

— Могу ли я узнать, кем были эти двое? Каков их характер, достоинства и пороки? Необходимо выяснить всё до конца, и лишь после принимать решение.

Фэн Синь же воскликнул:

— Не знаю! Не спрашивайте меня, пусть они сами решают.

Се Лянь прыснул со смеху. Советник спросил:

— Что ты смеёшься? Ты помнишь, что ты сам ответил мне?

Се Лянь скрыл улыбку и серьёзно ответил:

— Я дам им ещё стакан воды.

Услышав, Фэн Синь и Му Цин будто бы не смогли вынести услышанного — один отвернулся, другой опустил голову. Се Лянь обернулся и совершенно искренне сказал им:

— Чего вы смеётесь? Я серьёзно. Если бы я был божеством, непременно даровал бы им ещё один стакан.

Советник легко провёл рукой над стаканом чая на столе, и вода в стакане сама по себе колыхнулась, будто живая. Затем он добавил:

— Судьбы всех существ под небом, хорошие и плохие, предопределены заранее. Как с тем стаканом воды — как бы ни было, больше не станет, ты утолишь жажду, а кто-то не получит ни капли. У одного прибавилось, значит, убавится у другого. Испокон веков все споры в конечном счёте произрастают из одного — людей много, а воды лишь один стакан. И каждый по-своему его заслуживает. Желаешь изменить судьбу? Это весьма сложно, но невыполнимым назвать нельзя. Но если поменяешь судьбу этого ребёнка, точно так же будут затронуты чужие судьбы. И возмездие за такой поступок последует суровое. Ты ответил тогда, что даруешь ещё стакан воды, так же, как сегодня хочешь выбрать третий путь. Суть здесь одна — на словах прекрасно, но, я тебе скажу, достичь этого практически невозможно.

Се Лянь молча слушал, не соглашаясь, но и без лишних возражений, затем произнёс:

— Благодарю за наставление, советник.

Советник выпил чай, причмокнул губами, и ответил:

— Вот уж не стоит. Всё равно ты пропустишь все наставления мимо ушей.

— …

Се Лянь, которого советник видел насквозь, легонько кашлянул и произнёс:

— Советник, сегодня в храме Шэньу ученик на мгновение поддался эмоциям и проявил излишнюю дерзость в словах, тем самым преступив грань дозволенного. Надеюсь, советник проявит снисхождение.

Советник убрал руки в широкие рукава и мягко улыбнулся.

— Ты — мой лучший ученик, и к тому же наследный принц. Как я могу не проявить снисхождение? Ваше Высочество, я могу сказать, что ты — самый одарённый Небесами человек из всех, кого мне доводилось встречать.

Се Лянь не понял смысла его слов, и потому приготовился внимательно слушать. Советник добавил:

— У тебя есть природный дар и стремления, ты готов с должным усердием прикладывать усилия. У тебя знатное происхождение, при этом ты склонен к милосердию и доброте. И ты, как никто другой, достоин называться баловнем судьбы. Но я всё же беспокоюсь о тебе. Боюсь, тебя ждёт испытание, с которым ты не справишься.

Се Лянь спросил:

— И в чём же заключается ваше беспокойство?

Советник ответил:

— Пускай ты уже достиг определённой высоты, но всё же до понимания некоторых вещей тебе ещё очень далеко, и другие не в силах тебя им обучить. К примеру, слова, что ты произнёс сегодня в храме Шэньу, о том, что не следует поклоняться богам и тому подобное. Конечно, об этом задумываются очень немногие, и весьма неплохо, что тебя посетили подобные мысли в столь юном возрасте. Но не стоит считать, что на всём белом свете с древности до наших дней лишь ты один помыслил о таком.

Се Лянь слегка округлил глаза, и советник произнёс:

— Слова, сказанные тобой сегодня, приходили в голову людям ещё несколько десятков и даже несколько сотен лет назад. Но воплотить идею в жизнь им не удалось, голоса оказались слишком тихими, поэтому их никто не услышал. Почему же? Не думал ли ты об этом?

Задумавшись ненадолго, Се Лянь ответил:

— Потому что те люди лишь подумали, но ничего не сделали, и к тому же оказались недостаточно стойкими.

— Ну а ты? С чего решил, что тебе достанет стойкости?

— Советник, как вы считаете, я смогу вознестись?

Советник посмотрел на него.

— Если ты не сможешь вознестись, значит, никто в мире не сможет. Вопрос времени, только и всего.

Се Лянь ответил с лёгкой улыбкой:

— В таком случае, вам остаётся лишь смотреть. — Он указал на небо и добавил:

— Если в один прекрасный день я вознесусь, то непременно добьюсь того, что слова, сказанные мной вчера, воплотятся в жизнь!

Фэн Синь и Му Цин, которые стояли за спиной принца, прекрасно расслышали каждое слово, и оба, сами того не замечая, приподняли голову выше. Уголки губ Фэн Синя слегка приподнялись, а глаза Му Цина загорелись так же ярко, как у Се Ляня. Советник кивнул и сказал:

— Хорошо, тогда я буду смотреть… Однако я не считаю, что слишком раннее вознесение пойдёт тебе на пользу. Ответь на вопрос: что есть «путь»?

Се Лянь склонил голову:

— Вы говорили, что дорога, по которой идёт человек, есть «путь».

— Верно. Но ты прошёл слишком мало дорог. Поэтому, как мне кажется, пришла пора отпустить тебя с горы, пройтись немного.

Глаза Се Ляня ярко сверкнули. Советник добавил:

— В этом году тебе уже семнадцать, и я разрешаю тебе покинуть гору Тайцан и отправиться в странствие, чтобы набраться опыта.

Се Лянь:

— Это просто замечательно!

Проведя день в столице, принц впадал в расстройство при мысли о государе, Ци Жуне и остальном. Кроме того, его роскошный дворец оказался сожжён, а это означало ещё б́ольшие сложности в отношениях с родителями. Лучше уж уйти ещё дальше, целиком и полностью отдаваясь собственному пути.

Советник вдруг добавил:

— Ваше Высочество, многие годы в народе из уст в уста передаётся одна фраза, и каждый воспринимает её как нечто неоспоримое. Но на самом деле она ошибочна, просто никто этого не замечает.

— О какой фразе речь?

— Человек, поднимаясь наверх, становится богом; человек, опускаясь вниз, становится демоном.

Се Лянь, подумав, спросил:

— И в чём ошибочно это суждение?

— Разумеется, оно ошибочно. Запомни: человек, поднимаясь наверх, остаётся человеком; человек, опускаясь вниз, остаётся человеком.

Се Лянь всё ещё вдумывался в его слова, когда советник похлопал принца по плечу, посмотрел себе за спину и сказал:

— В общем, об этом ребёнке… Тебе не следует излишне волноваться, у каждого своя судьба. Иногда, если не ты окажешь кому-то помощь, то найдётся иной способ помочь. Об остальном можно поговорить после. Сейчас отправляйся в путь и как следует наберись опыта. Надеюсь, что когда ты вернёшься, то станешь взрослее.

Однако никто не ожидал, что той же ночью ребёнок сбежит из монастыря Хуанцзи и исчезнет.

И ещё б́ольшей неожиданностью для всех стало то, что по возвращении из своих странствий Его Высочество наследный принц государства Сяньлэ, Се Лянь, не достигнув и восемнадцати лет, из-за победы над безымянным призраком на мосту Инянь, вот так просто, под раскаты грома и вспышки молний, вознёсся на Небеса.

И содрогнулись три мира.