Благословение небожителей (Новелла) - Глава 164

Первой же реакцией Се Ляня было выхватить Фансинь и нанести рубящий удар. Повезло, что принц привык смотреть, куда бьёт, перед тем, как пускать в ход оружие, поэтому резко остановил руку.

— Генерал Пэй?

Упавшая фигура перевернулась и встала на ноги, в самом деле оказавшись Пэй Мином. Он всё так же свободно и непринуждённо отряхнул грязь с плеч, бросил короткий взгляд на двоих и произнёс:

— Ваше Высочество наследный принц и Его Превосходительство Князь Демонов отлично проводят время!

— Более-менее. А вы, Генерал Пэй, всё ли с вами в порядке? Только что я слышал хруст…

— Ох, ничего страшного. Благодарю Ваше Высочество за заботу, но хрустели не мои кости. А вот эти. — Он что-то поднял и показал им. Это оказалась костяная нога того несчастного мужчины, уже окончательно пришедшая в негодность. — Хорошо ещё, что мне помогал вот этот достойный господин, только с его помощью мне удалось прокопать себе путь из недр горного чудища. Пусть кость мужская, но всё же это был настоящий мужчина, твердый и несгибаемый.

Стоило ему договорить, и кто-то ещё свалился сверху, тяжело упав на землю. Все повернулись на грохот и увидели Пэй Су. Впрочем, оказалось, что упали двое — мужчина защищал Бань Юэ, держа её на руках, а она, в свою очередь, держала горшки с Кэ Мо и Жун Гуаном внутри. Оба — Пэй Су и Бань Юэ — были покрыты грязью и пылью, однако выглядели целыми и невредимыми. Они быстро поднялись на ноги, и Пэй Су, отплевавшись от песка, сказал:

— Гене… рал! Ваше Вы… сочество.

— Видимо, мы пришлись не по вкусу чудищу, и оно нас выплюнуло, — заключил Пэй Мин.

Хуа Чэн переглянулся с Се Лянем и бесстрастным голосом ответил:

— Не уверен. Вполне возможно, что кто-то приказал ему это сделать, вот и всё.

Пэй Мин сделал несколько шагов, ощутил необычную дрожь и нахмурился.

— Что происходит с горой? Почему она так сильно дрожит?

— Потому что она несёт нас в направлении Медной печи.

Пэй Мин выглянул из дыры в стене, которую прокопал Инь Юй, и воскликнул:

— Как быстро! Прекрасно, поможет нам сберечь силы.

Однако в отряде всё ещё кое-кого недоставало.

— А где Линвэнь? — спросил Се Лянь.

Видимо, Хуа Чэн посмотрел правым глазом, поскольку отозвался:

— Бабочку, которую я оставил на его спине, съело горное чудище. Он исчез¹.

¹Скорее всего, памятуя о мужском обличии Линвэнь, здесь Хуа Чэн называет её мужским местоимением.

Другими словами, Линвэнь и Божество парчовых одежд теперь могли передвигаться свободно. Ничего хорошего в этом не было, и Се Лянь воскликнул:

— Нужно как можно скорее его найти!

Так они все вместе отправились второпях бродить по внутренностям горного чудища. Хуа Чэн выпустил около сотни призрачных бабочек и после непродолжительных поисков привёл остальных к ещё одному пролому.

Дыра в камне явно была кем-то пробита, края выглядели очень неровно, а снаружи стремительно уносился прочь окружающий пейзаж. Бешеный ветер со свистом врывался в дыру, издавая жуткие стоны и завывания, подобные человеческим. По всему выходило, что Линвэнь, проглоченная горой, смогла сама пробить в стене брешь и сбежать.

Се Лянь посмотрел вниз из пролома и нахмурился.

— Как же теперь быть? Божество парчовых одежд обладает слишком большой разрушительной силой. Нельзя же вот так бросить его и забыть.

Хуа Чэн ответил:

— Нет нужды беспокоиться. Всё равно в итоге он тоже отправится к Медной печи, все пути приведут к одной цели.

Что ж, отряд собрался вновь, и Се Лянь вкратце пересказал им услышанные сведения, опустив некоторые детали. Когда он закончил рассказ, все просто уселись на землю. Всё равно сейчас не требовалось биться ни с какими чудищами, не нужно было самим спешить в дорогу, так что оставалось скучать без дела.

Поскольку Инь Юй заявил, что не знает, как ему общаться с Цюань Ичжэнем, а от одного вида его охватывает головная боль и бросает в дрожь от страха, Се Лянь решил, что освобождать Цюань Ичжэня от оков заклятия прямо сейчас — не самое мудрое решение, и лучше оставить его временно в состоянии неваляшки. Пэй Мин со скуки принялся играть с неваляшкой, щёлкая по нему пальцами. Се Лянь, глядя, как игрушка раскачивается из стороны в сторону, словно маленький мальчик, которого избивают толпой, пожалел бедняжку и, тихо кашлянув, сказал:

— Генерал Пэй, перестаньте играться.

Пэй Мин поначалу отозвался согласием. Но потом на Се Ляня накатила дремота, и он прислонился к стене, чтобы слегка передохнуть, а тот снова взялся за старое. Никто не обращал на Пэй Мина внимания, даже Инь Юй, который стоял у дыры в стене и рассчитывал, как далеко они уже продвинулись, издали глядя на происходящее, несколько раз открывал рот, но в итоге всё же промолчал. Неожиданно радость сменилась печалью — Пэй Мин как раз был увлечён своей игрой, когда Пэй Су со стуком повалился на землю. Всё-таки родной потомок! Пэй Мин немедля потерял интерес к игрушке и подхватил Пэй Су.

— Сяо Пэй? Что с тобой?!

Инь Юй, воспользовавшись моментом, тихонько подошёл, подобрал неваляшку и поставил поближе к Се Ляню.

Хуа Чэн заговорил:

— Что ты шумишь? Не умрёт он. Его Высочество спит, не видишь?

Шум действительно разбудил Се Ляня. Сквозь сонную дымку принц обнаружил, что в какой-то момент прислонился к чьему-то плечу, а над ухом раздался голос Хуа Чэна:

— Гэгэ, ты проснулся?

Се Лянь протёр глаза и заодно прибрал неваляшку-Ичжэня, который раскачивался туда-сюда рядом с ним.

— Я уснул, прислонившись к тебе? Извини, так неловко… Что-то случилось?

Хуа Чэн с невозмутимым лицом ответил:

— Ничего. Если хочешь, можешь ещё поспать, скоро прибудем на место.

Тут Се Лянь увидел, как напротив Пэй Мин с силой трясёт Пэй Су за ворот. Лёгкое удивление наполовину сняло с принца сон, и он, решив, что опять случилась какая-то беда, поспешил на помощь. Осмотрев пострадавшего, он заключил:

— Ох, Генерал Пэй, не стоит беспокоиться, младший Генерал Пэй всего лишь измучился от голода, и пока ему не хватило выдержки.

Всё-таки Пэй Су был простым смертным, он уже так долго провёл без воды и питья, к тому же не обладал столь же богатым, как у Се Ляня, опытом голодания и терпения побоев, поэтому не выдержал и просто упал на месте.

Пэй Мину же показалось, что в спокойном тоне принца кроется какой-то подвох.

— Что значит — «всего лишь измучился от голода, и пока не хватило выдержки»?

Ну, здесь ничего не попишешь. Никакого хвастовства — Се Лянь мог продержаться три дня на одном приёме пищи, а после десятка избиений сразу подняться и как ни в чём не бывало отправиться собирать мусор. Какой небесный чиновник мог похвалиться более богатым опытом в подобных вещах?

Се Лянь ответил:

— Ну… кхм. У кого-нибудь есть съестные припасы?

Никто не ответил. Только Бань Юэ что-то протянула со словами:

— Простите, у меня только это…

Пэй Мин, только глянув на горшок с Падшим фениксом, заголосил:

— Ты всё таскаешь с собой эту отраву? Кого хочешь ею убить? Выброси сейчас же!

Покуда он бранился, Хуа Чэн обратился к Се Ляню:

— Видишь, я же говорю, ничего особенного. Лучше поспи ещё.

Чудище несло их уже полдня, даже больше, и Се Лянь увидел, что снаружи стемнело.

— Как далеко мы уже добрались? Сколько ещё до Медной печи?

— Оно уже преодолело около восьми сотен ли, — ответил Инь Юй.

Что ж, намного быстрее, чем если бы они шли пешком. Се Лянь тоже поднялся и подошёл к дыре в стене. Он хотел просто посмотреть, но к своему удивлению, случайно скользнув взглядом, неожиданно увидел кое-что, отчего у него на спине встали дыбом волосинки.

— Что там такое?

В ночной темноте, если смотреть с вышины горного чудища, внизу на земле можно было разглядеть поразительно огромное человеческое лицо!

Его глаза искривлялись, углы рта загибались вверх, словно, приветствуя принца, расцветала жутковатая улыбка. Се Лянь невольно отшатнулся на шаг, но Хуа Чэн позади подхватил его. Немного успокоившись и приглядевшись внимательнее, принц увидел, что «лицо» — это рисунок, сформированный горами и потоками, ущельями и каналами, всего лишь обман зрения, не более. Но настолько реалистичный, что с первого взгляда неизбежно потрясал наблюдателя.

— Углубления, так похожие на глаза и рот, — что они собой представляют?

Хуа Чэн, стоя за его спиной, ответил:

— Это река Уюн, которую жители государства называли «мать-река». Она брала своё начало в высоких горах, с самых вершин в поток стекался тающий снег. Разумеется, сейчас она окончательно пересохла. Раз мы оказались здесь, значит, Медная печь уже очень близко.

— Ну а «нос»?

— Это стоявший на берегу реки Уюн процветающий город. Спустимся взглянуть?

Се Лянь повернулся к нему.

— Там есть, на что посмотреть?

— В том городе тоже имеется храм Уюна. Предполагаю, что гэгэ, возможно, захочет в него наведаться.

Если есть храм, значит, вероятно, внутри найдётся фреска. Се Лянь немедля ответил:

— Спустимся.

Ему не терпелось узнать больше о наследном принце Уюна.

Пэй Мин согласился тоже:

— Спускаемся. Нужно раздобыть для Сяо Пэя еды и питья. Но как нам это сделать? Мой меч сломан.

Хуа Чэн взмахнул рукой, и возле каждого из них возникло несколько серебристых бабочек. Сверкая переливающимся сиянием, они присели на их плечи, спины, головы и рукава. Иные, взглянув на этих малюток, неизбежно усомнились бы, что бабочки смогут их поднять, но Се Лянь не стал даже ничего спрашивать, только велел Жое связать всех вместе, чтобы не растеряться в воздухе. Инь Юй раскопал дыру в скале пошире, чтобы через неё смогли пройти все разом, и вот, когда все приготовления были завершены и они подошли к краю выхода, Се Лянь скомандовал:

— Друзья, приготовьтесь…

Пэй Мин:

— Постойте.

Се Лянь развернулся к нему.

— Генерал Пэй, вы что-то ещё хотели?

— У вас двоих на руках — это…?

Проследив за его взглядом, Се Лянь посмотрел на свою руку. И только сейчас заметил, что их с Хуа Чэном пальцы до сих пор связаны красной нитью.

— …

Се Лянь мягко кашлянул и ответил:

— Это… это артефакт, используемый для связи.

— Хм. Не принесёт ли он неудобств при передвижении? Всё-таки это нить, что если она затянется или запутается? Это может привести к неприятностям.

Пэй Мин сделал весьма разумное замечание. Да и Се Ляню ли не знать, будучи Богом Войны, что во время любых боевых действий стоит избегать вещей, в которых можно запутаться? Однако по некой деликатной причине Се Лянь не очень хотел бы, чтобы эта нить прервалась. Поглядев на задумчивого, будто терзаемого сомнениями принца, Хуа Чэн улыбнулся:

— Разумно. Так действительно будет неудобно передвигаться.

И на глазах Се Ляня красная нить, связавшая их, исчезла.

— Теперь намного удобнее, — сказал Хуа Чэн.

Се Лянь, пристально глядя на пустоту, оставшуюся от красной нити, на миг застыл в растерянности. Она соединила их так ненадолго, и вот пропала. Конечно, не такая уж это большая потеря… нет, скорее, даже вовсе не большая, с кунжутное семечко, но всё же принц ощутил лёгкое чувство утраты. Боясь, что кто-то заметит, он поспешил улыбнуться и сказать:

— Идёмте же! Приготовились… Прыгаем!

Горное чудище по-прежнему неслось вперёд и совершенно не почувствовало, что с него беззвучно упало что-то крошечное, не крупнее кузнечика в сравнении с горой. Окружённые призрачными бабочками, беглецы мягко опустились на землю без каких-либо потерь. А оказались они как раз на «переносице» огромного улыбающегося лица.

Выпрямившись после приземления, Се Лянь с немалым любопытством огляделся по сторонам и спросил:

— Сань Лан, получается, и город, и храм расположены здесь?

Хуа Чэн ответил:

— Ага, здесь.

Се Лянь с сомнением продолжил:

— Но ведь… здесь ничего нет?

И это была чистая правда. Принц считал, что, оказавшись на земле, увидит первый в стране священный храм, размерами не уступающий небольшому посёлку; увидит дороги, торговые лавки, жилища людей, площади с древними колодцами, храмы и тому подобное. Однако сейчас перед его взором раскинулось лишь пустое пространство, где совсем ничего не было. Совершенно не похоже, чтобы когда-то здесь существовал настоящий город.

Пэй Мин, неся на себе Пэй Су, наступил ногой на большой камень и спросил:

— И где же «процветающий город»?

— Под твоими ногами, — ответил Хуа Чэн.

— Что?!

Остальные окружили Пэй Мина и камень, на который тот наступил.

— Неужели это часть какого-то механизма? — поинтересовался Се Лянь.

Хуа Чэн, положив ладонь на рукоять Эмина, не спеша подошёл и сказал:

— Так, давайте, встаньте сюда.

Остальные повиновались, после чего Хуа Чэн вынул саблю из ножен, остриём направил вниз и со скоростью молнии вонзил в землю рядом с камнем. В месте, куда вошло лезвие, послышался треск, от него во все стороны разошлась паутина трещин, которые становились всё шире и глубже, захватывая всё большую площадь. В конце концов целый участок земли с грохотом провалился, явив тёмную дыру, из которой повеяло прохладой.

Хуа Чэн спрыгнул в провал первым. Се Лянь, который совершенно не ожидал подобного поступка, бросился к краю и позвал:

— Сань Лан?

Вскоре снизу раздался голос Хуа Чэна, усиленный эхом:

— Внизу безопасно, можете спускаться.

Выходит, он решил первым отправиться на разведку. Се Лянь вздохнул с облегчением и сразу же последовал за ним. Хуа Чэн протянул ему руку, помогая подняться.

— Как темно! — стоило принцу произнести эти слова, и в темноте засияли несколько серебристых бабочек. Подобно переливающимся блестящим звёздам, они запорхали по воздуху. Также вокруг возникло несколько тусклых блуждающих огней, мгновенно озаривших отдалённые уголки подземной пещеры. Взорам их предстала длинная широкая дорога.

Тысячи лет назад, должно быть, это и была процветающая городская улица с теснящимися по обеим сторонам лавочками и высокими строениями. Камень, на который Пэй Мин только что наступил, как раз оказался крышей одной из таких построек. Остальные также спрыгнули вниз, а Се Лянь, посмотрев наверх, произнёс:

— Так вот в чём дело. Город был погребён? Случилось землетрясение? Обвал? Или…

Хуа Чэн ответил:

— Это вулканический пепел.

Се Лянь резко повернулся к нему.

Хуа Чэн продолжил:

— Слой пепла толщиной в два чжана похоронил город под собой. То, что вы видите, — это лишь его малая часть, которую вырыли демоны, явившиеся на испытание горой Тунлу. Большая часть до сих пор скрыта под пеплом.

Се Лянь тут же вспомнил фреску из второго храма — режущие глаз яркие оттенки красного вновь возникли перед глазами. Выходит, картина гибели мира, увиденная наследным принцем Уюна во сне, стала явью!

Пэй Мин уложил Пэй Су на обочину со словами:

— Пока не будем заострять на этом внимание. Нет ли здесь воды? Нужно для начала напоить Сяо Пэя.

Хуа Чэн произнёс в ответ:

— Реки на поверхности высохли. Но, помнится, в дальней части города текут подземные воды. Посмотрим, повезёт ли их найти.

Инь Юй, Бань Юэ и Пэй Мин отправились на поиски воды. Се Лянь же словно погрузился в раздумья. К нему подошёл Хуа Чэн.

— Гэгэ, взгляни на руку.

Се Лянь неосознанно повиновался и обнаружил лишь теперь, что, пускай красная нить, что связала их, исчезла, а всё же красный узелок судьбы², который Хуа Чэн повязал на руку принца собственноручно, остался. По-прежнему яркий, подобный маленькой красной бабочке, присевшей отдохнуть на пальце.

²Узел судьбы — здесь употреблено сочетание, встречающееся при обозначении брачных уз.

Хуа Чэн ясно дал понять, что если нить между ними порвётся, узелок исчезнет.

— Это ведь… — невольно вырвалось у Се Ляня.

Глядя на его изумлённый вид, Хуа Чэн улыбнулся.

— Тогда я лишь применил маленький трюк для отвода глаз, вот и всё. Нить исчезла, можно не бояться, что она окажется слишком коротка или кого-то запутает. Но на самом деле она не оборвалась.

Хуа Чэн показал Се Ляню свою руку с точно таким же узелком.

— Пока узел судьбы на месте, это значит, что тот, кто на другом конце нити, цел и невредим. Мы приближаемся к Медной печи, опасности множатся, и ещё неизвестно, что ждёт впереди. Поэтому я рассудил, что эту нить пока нельзя снимать. А ты как считаешь, гэгэ?

Узнав, что нить на месте, Се Лянь не смог сдержать уголки рта, тянущиеся вверх, но как только почувствовал улыбку, тут же усилием воли сделался серьёзным и ответил:

— Ах, верно. Так мы всегда сможем узнать, в безопасности ли мы оба. Прекрасно, очень полезная техника.

Хуа Чэн тоже улыбнулся, но его улыбка сразу же пропала.

— Но только, Ваше Высочество, я непременно должен сказать тебе кое-что, и надеюсь, что ты меня послушаешь.

Его внезапная серьёзность перешла и к Се Ляню.

— Что именно? Говори.

Хуа Чэн посмотрел ему прямо в глаза.

— Я знаю, ты не умрёшь. И не боишься смерти. Но как бы ты ни был силён, не думай, что ты не можешь пораниться.

Се Лянь замер от удивления. Хуа Чэн продолжал:

— Невозможность умереть не означает неуязвимость к ранам. И тем более не означает, что ты не почувствуешь боли. Если увидишь нечто странное и опасное, не надо его трогать. Сначала обратись ко мне, а я уж с ним разберусь.

Се Ляню вдруг вспомнилось, как тогда, под землёй, он голыми руками схватил два черепа, источающие трупный яд, и лицо Хуа Чэна мгновенно сделалось мрачным. Неужели в тот момент Хуа Чэн рассердился именно поэтому? Без какой-либо иной причины, а только потому, что принц, увидев нечто опасное, беспечно схватил находку руками?

Если это действительно так, принц поистине не мог найти слов в ответ. Спустя непродолжительное молчание ему наконец удалось сказать:

— Хорошо… Я больше не буду.

Услышав искренность в его словах, Хуа Чэн, похоже, остался доволен — мягко кивнул, развернулся и направился вперёд.

Се Лянь позвал:

— Сань Лан, постой!

Хуа Чэн остановился и обернулся. Се Лянь надолго замялся, но в конце концов тихонько проговорил:

— И ты… и ты тоже. Если увидим нечто опасное, ни мне, ни тебе не стоит к нему притрагиваться. Никому из нас. Ладно?

От услышанного уголок рта Хуа Чэна медленно пополз вверх. Се Лянь же после сказанного немного разволновался, неосознанно улыбнулся и увидел, что Хуа Чэн сделал к нему шаг, будто собираясь заговорить. Внезапно неподалёку раздался голос Пэй Мина:

— Это что ещё за ерунда?

Затем ответ Бань Юэ:

— Кажется, это человек.

Пэй Мин:

— И ведь правда! Но почему он так выглядит?

Хуа Чэн и Се Лянь переглянулись и пошли в направлении голосов.

— Что такое? — спросил принц.