Благословение небожителей (Новелла) - Глава 220

Ладони Се Ляня сжались в кулаки, дыхание немного сбилось.

Одна фраза. Звучит невероятно, даже смешно, но ему совсем не хотелось смеяться.

— Кроме призрака были и другие, — сказал советник. – Ваше Высочество, помните ли вы, как перепугали меня, приведя в монастырь Хуанцзи того ребёнка, которого спасли под городскими стенами?

— …

Се Лянь сразу отбросил лишние мысли и, мельком глянув на Хуа Чэна, ответил:

— Помню. Что не так с ребёнком? Вы говорили, что он…

— Одинокая звезда разрушения! — Советник мрачно поведал: — Тогда я лишь ощутил крайне необычную тёмную Ци, исходящую от мальчика. Но потом мы с моими друзьями на горе Тунлу узнали, что Медная печь способна не только порождать тёмных тварей, но и насылать проклятия. Как вы можете распространять на других свою неудачливость, так и Медная печь сеет повсюду накопленную злую судьбу, которая после распространяется по свету. Гороскоп того ребёнка вызывал серьёзные опасения – если такой человек удачлив, то удача эта взлетает до небес, если жесток, то жестокость его пронзает землю. Боюсь, в день своего появления на свет мальчик впитал в себя весь злой рок, рассеянный Медной печью, поэтому и заполучил столь страшную судьбу. Ведь стоило ему появиться в монастыре Хуанцзи, он едва не сжёг всю гору Тайцан дотла!

Чем дальше, тем Се Лянь сильнее не верил своим ушам, он медленно повернулся и посмотрел на Хуа Чэна, однако тот нисколько не изменился в лице, хотя прекрасно понимал, что советник говорит о нём. Только ответил принцу улыбкой.

Советник тем временем не унимался:

— В обычных обстоятельствах мальчик должен был в раннем возрасте лишиться родителей. Если же они не погибли, значит наверняка либо бросили его, либо издевались над ним, так что первый вариант для него даже лучше. Кроме того, сам он не дожил бы и до восемнадцати, заодно причинив всевозможные беды тем, кто находился с ним рядом, – смерть, расставание, невезение… Точно звезда несчастья, сошедшая в мир; словно ходячее бедствие, явившееся в дом. Поэтому я тогда и велел вам поскорее прогнать его и больше к нему не приближаться…

Се Лянь не мог больше слушать:

— Советник! Довольно об этом…

— Больше не буду, — кивнул тот. – Я лишь привёл вам пример, насколько страшна сила Медной печи.

Принц не знал, что сказать, зато Хуа Чэн усмехнулся:

— Не думаю, что она настолько страшна… Впрочем, вы, советник, предсказали всё довольно верно.

— …

Се Лянь лишь представил, что Хуа Чэн, вероятно, не дожил до восемнадцати, и у него слегка задрожали руки. Но тут на его ледяную ладонь осторожно легла другая, такая же холодная рука.

Стоило им соприкоснуться, и между ними зародилось тепло.

Советник заговорил опять:

— Он непрестанно посылал тебе испытания. Первым стало поветрие ликов в государстве Сяньлэ. И если бы на этот вопрос ты ответил, как он считал, верно, то есть, наслал бы поветрие ликов на жителей Юнань, испытание было бы пройдено. И он не только не низверг бы тебя, но и помог скрыть правду, чтобы ты стал его истинным доверенным преемником. Один шаг — и ты на Небесах. Два шага — и ты против всех Небес.  Но ты ответил неверно. Во время твоего первого низвержения он, должно быть, вновь посылал тебе испытания, но ты так и не дал ответа, который удовлетворил бы его, поэтому ты вновь вознёсся и тут же сразу был низвергнут.

В голове Се Ляня возникло бледное улыбающееся лицо. Помолчав, он тихо произнёс:

— Вообще-то я сам об этом попросил.

Вмешался Хуа Чэн:

— Гэгэ, поверь мне. Если бы ты не попросил сам, он бы нашёл тысячу способов сбросить тебя вниз.

— И всё же Безликого Бая тоже победил он, — сказал Се Лянь.

— Но не убил, — напомнил Хуа Чэн.

— Зачем тогда это было ему нужно?

Советник ответил:

— «Безликий Бай», разумеется, мог тебя убить. Но он добивался другого. На самом деле, как я уже сказал, ты ему очень понравился, он вовсе не желал твоей смерти, только чтобы ты стал таким, каким он хотел тебя видеть.

Хуа Чэн добавил:

— Убив тебя, он бы не достиг цели. Если бы ты погиб в том состоянии, ты больше никогда не изменился бы, а этого он тем более не мог принять. Но у Безликого Бая не было причин так просто тебя отпускать, а что ещё он мог придумать, кроме как в лице Императора Шэньу спуститься в мир смертных, разогнать нечисть и спасти тебя от опасности? Ведь таким образом ты проникся к нему ещё большим доверием и благодарностью. Он же, дважды потерпев неудачу, наверняка был крайне раздосадован.

Советник продолжил:

— Покуда ты скитался в мире людей после второго низвержения, он мог множество раз воспользоваться шансом «наставить» тебя на истинный путь, постепенно дожидаясь, что ты изменишь своё мнение. Но по моим наблюдениям тогда он уже успокоился, и только в последнее время сей покой был нарушен. Толчком к этому стало твоё третье вознесение. Останься ты барахтаться в грязи, ничего страшного не случилось бы. Но ты, как назло, пошёл совсем не по спланированному им для тебя пути, стал таким, каким стал, да ещё и вознёсся в очередной раз. К тому же, остался прежним, нисколько не изменившись… Не знаю, о чём он подумал, когда увидел тебя, но мне кажется, что он наверняка решил снова послать тебе испытание.

Хуа Чэн произнёс:

— Это легко выяснить, стоит только вспомнить, что он сделал после. Гэгэ, подумай как следует, что происходило с тобой, когда ты вознёсся в третий раз.

Се Лянь очень быстро погрузился в воспоминания и, задумавшись ненадолго, начал перечислять:

— Первое задание – гора Юйцзюнь. Поймать демоницу Сюаньцзи. Сначала я не нашёл злого духа новобрачного, но по дороге мне помогла песенка демонёнка. Думаю, дух нерождённого оказался там по приказу Цзюнь У. Но я полагал, что он тем самым помог мне.

— Он лишь помог тебе выполнить задание, и всё. Непосредственным результатом стало пленение Сюань Цзи, но что насчёт косвенных последствий?

Принц предположил:

— Я разворошил осиное гнездо, затронув отношения Генерала Пэя с его бывшей возлюбленной, и принёс тому немного хлопот?

— Это можно считать маленьким испытанием, — подтвердил советник. – Если бы ты знал, что навлечёшь на себя гнев Пэй Мина, наверняка решил бы проблему со злым духом новобрачного иным способом? К примеру, тайно оповестил бы Пэй Мина, чтобы тот скрыл происходящее, а Сюань Цзи продолжила бы бесчинствовать на том маленьком клочке земли, но при этом не выходила бы за рамки приемлемого.

Се Лянь почувствовал себя неловко.

— Ну… честно говоря, я лишь после узнал, что дело имеет отношение к Генералу Пэю. Тогда Сюань Цзи жаждала крови, а с нами отправилось столь много людей, что уже не было времени думать о том, чей гнев я на себя навлеку. Стрелу, которая уже на тетиве, нельзя не выпустить.

Хуа Чэн мягко улыбнулся:

— Гэгэ, это и был сделанный тобой выбор. — И продолжил считать: — Второе событие – это появление в монастыре Водных каштанов пустого сосуда в облике монаха, который выманил тебя в Крепость Баньюэ. Не будем выяснять, кто его послал, давай лучше вспомним, каковы были последствия.

— Младшего Генерала Пэя сбросили с Небес, «отрезав» Генералу Пэю его «правую руку».

— Гэгэ, видишь, в результате в обоих случаях ты помог ему значительно ослабить мощь Генерала Пэя, а сам окончательно попал к тому в немилость. Ему не пришлось даже выходить на сцену, вся вина свалилась на тебя, а ты ещё и остался благодарен ему.

— …

Хуа Чэн добавил:

— Если я не ошибаюсь, за эти восемьсот лет он частенько наблюдал за тобой. Боюсь, он также знал и о том, что ты служил советником государства Юнань и обучал Лан Цяньцю, но всё же отправил вас исполнить его поручение вместе. На мой взгляд, никаких добрых намерений он этим не преследовал.

Советник поразился:

— Погодите… Ваше Высочество, вы служили советником в государстве Юнань? И обучали Лан Цяньцю?

Се Лянь утвердительно хмыкнул.

— Вы и есть советник Фан Синь???

— Да… что-то не так? – Се Лянь вкратце рассказал о произошедшем.

Советник произнёс:

— Думаю, узнай он об этом ещё тогда, наверняка ужасно разгневался бы на вас.

Хуа Чэн продолжал:

— Гэгэ, изначально в инцидент с Божком-пустословом ты впутываться не собирался, но в итоге тебя всё же затянули, к счастью, не слишком глубоко. Несколько сотен рыбаков в тот ураган на Южном море попали не из-за Черновода, но и не по вине Ши Уду. Кто, кроме них, обладал достаточной силой, чтобы сотворить такое?

Выстроив все события в ряд, Се Лянь наконец осознал, что каждый его шаг после вознесения, похоже, был сделан под пристальным наблюдением, а то и с подачи Цзюнь У.

Хуа Чэн, скрестив руки на груди, сказал:

— Полагаю, он делал это всё, с одной стороны, из тех же странных побуждений – непрерывно посылал тебе испытания, чтобы проверить, что же ты выберешь, по какому пойдёшь пути, ожидая, что ты всё-таки ступишь на уготованную им тебе тропинку. С другой стороны, боюсь, таким образом он использовал тебя как оружие, чтобы ослабить мощь других божеств. Прошлое поколение небесных чиновников наверняка оставило крайне мрачный след в его душе, что заставляло его сохранять постоянную бдительность и требовать абсолютного подчинения от всех вокруг. Он не позволял никому стать угрозой для своего положения и своей силы, не мог позволить остальным догнать его. И ещё, я вот подумал…

Се Лянь тоже погрузился в размышления и спросил:

— О чём?

— Неужели он правда ничего не знал о замене судьбы, произведённой Ши Уду для Ши Цинсюаня, и о том, что Черновод затесался шпионом в чертоги Верхних Небес?

Принц как раз и сам подумал именно об этом.

Разве мог сидящий выше всех Цзюнь У оставаться в неведении относительно всего происходящего? Весьма маловероятно.

Он имел доступ ко всем свиткам и документам, проходящим через дворец Линвэнь, мог в любой момент их проверить. И если где-то закралась подделка, неужели он не заподозрил бы неладное?

Повелитель Вод, совершив столь серьёзное нарушение, сумел столько лет держать всё в тайне и жить в полном благополучии. Лишь когда его действия в чертогах Верхних Небес вышли за рамки дозволенного, вся правда выплыла наружу.

— Возможно, — предположил Хуа Чэн, — он с самого начала что-то подозревал, но тогда положение Повелителя Вод ещё не представляло для него угрозы, и потому всё осталось в тайне. Слишком рано раскрытое преступление, возможно, также было ему невыгодно. Ши Уду оказался бы сослан, но его место занял бы новый Повелитель Вод, который мог и не иметь таких же страшных секретов и рычагов, за которые можно ухватиться, чтобы сдёрнуть его с Небес. Будь я на месте Цзюнь У, мне бы очень не нравился Ши Уду. Но при желании от него избавиться мне бы не пришлось действовать самому, достаточно было бы спокойно наблюдать, как тот бесчинствует, становясь всё наглее и бесстрашнее, ну а когда мне всё это надоело, я бы просто сообщил об инциденте с заменой судеб Черноводу.

А тот, разумеется, пожелал бы отомстить за себя и за своих погибших родных.

— Что же касается причины, по которой он созывал тысячи демонов в Медную печь и взращивал непревзойдённых, вероятно, это всё ради…

— Равновесия, — закончил за Хуа Чэна Се Лянь.

— Да, — согласился тот. – С одной стороны, ему, наверное, просто нравится наблюдать, как гнусные непревзойдённые несут беды людям; с другой же стороны, если есть некие вредоносные твари, будут и молитвы, просящие от этих тварей избавиться.

Ну а чем больше молитв, тем сильнее божество!

Советник со вздохом заговорил вновь:

— Каждый раз во время открытия горы Тунлу мы вчетвером пытались помешать творящимся там процессам, но не всегда достигали успеха. А теперь и вовсе… допустили серьёзный промах. Он убил малую часть духов, вырвавшихся из горы Тунлу, а большую часть переместил при помощи Сжатия тысячи ли. Затем раздал вам задания, а сам остался, чтобы кое-что проверить и уничтожить улики. Он догадывался, что я отправлюсь вас искать, поэтому, закончив свои дела на горе Тунлу, поспешил следом и всё-таки меня схватил. Тогда я подумал, что так больше продолжаться не может. Правда о государстве Уюн выплыла на поверхность, а с присущей ему осторожностью можно ожидать, что он решит снова сменить целое поколение божеств. Если бы вы продолжали находиться в неведении относительно его личности, рано или поздно оказались бы зарыты в фундамент столицы бессмертных. На удачу в руках этого паршивца Фэн Синя оказался Хунцзин, и я пошёл на риск. Его магические силы так выросли, что в Хунцзине уже давно не отражалась его истинная сущность. Но из-за недавней битвы с тремя горными чудищами эти лица вновь оказались потревожены. Ну вот, я вам всё рассказал. У Вашего Высочества ещё остались вопросы?

Се Лянь задумался, а Хуа Чэн произнёс:

— У меня остались. Советник, вы ещё помните язык Уюна?

— Наша страна исчезла с лица земли, больше никто не использует её язык и письменность, поэтому я давно выучил новые. Но я по-прежнему всё помню, просто крайне редко приходится пользоваться тем языком, — он признался, — да и не очень-то хочется.

Се Лянь вспомнил. Выходит, тогда советник, говоря с горным чудищем о «Его Высочестве», которого «уже не спасти» и который «вскоре пробудится», в самом деле указывал вовсе не на него, а на переселившегося в тело Лан Ина, устилающего свою дорогу трупами и тем самым накапливающего силы Безликого Бая.

И ещё те говорящие человеческим языком крысы-людоеды… Разумеется, поскольку Се Лянь понял их речи, Хуа Чэн решил, что кто-то посеял в памяти принца нужные воспоминания. А когда принц начал перечислять, кто мог это сделать, к своей неожиданности угадал, да не одного, а сразу двоих: Цзюнь У и Безликого демона.

Неудивительна и та лёгкость, с которой Безликий Бай создал фальшивые личины Фэн Синя и Му Цина в пещере Десяти тысяч божеств. Ему это не составило никакого труда, ведь Цзюнь У знал обоих как свои пять пальцев!

— Кажется, он… всё это время хотел заставить меня считать, что я и есть наследный принц Уюна. Или же… часть его души, — произнёс принц.

— Конечно, он этого хотел, — согласился советник. – Раз существование государства Уюн скрыть не удалось, лучше всего свалить вину на тебя, ведь любому, кто узнал бы судьбу обоих принцев – Уюна и Сяньлэ – показалось бы, что вы весьма похожи. К тому же, стоило бы тебе начать сомневаться в себе, в своих целях, поведении и первоначальном намерении, начать думать «я и есть принц Уюна», и вероятность повторить его судьбу стала бы ещё больше. Дело в том, что он направлял тебя, чтобы ты пошёл по его пути, а вовсе не в том, что ваши пути смутно схожи. Он… не мог позволить человеку, так похожему на него самого, пойти по другой дороге.

Спустя некоторое время Хуа Чэн вставил:

— Я же сказал, что они нисколько не похожи.

Советник, будто наконец не выдержав, повернулся к нему:

— Послушайте, молодой человек, что с вами такое?

Хуа Чэн вопросительно посмотрел на советника.

Се Лянь застыл, подумав: «Что это с ним?»

Советник же засучил рукава и серьёзным тоном заговорил с Хуа Чэном:

— С самого начала мне хотелось вас спросить, молодой человек, почему ваша улыбка столь неискренна? Не думайте, что раз вы – непревзойдённый Князь Демонов, то можете вести себя со мной невежливо. Да, такие как вы встречаются редко, но известно ли вам, сколько мне лет? Разумеется, такие старики как я – ещё большая редкость!

Хуа Чэн приподнял бровь.

Се Лянь, размяв точку между бровей, произнёс:

— Ох, наставник, Сань Лан вовсе не хотел показаться невежливым, он просто…

Он просто привык всем улыбаться фальшивой улыбкой.

Советник же, сделав Хуа Чэну знак не подходить, отвёл принца в сторонку и серьёзно заявил:

— Ваше Высочество, я всё видел.

— А? Что вы видели?

— На голове той огромной статуи.

Какой статуи? Что происходило на голове статуи? Се Лянь задумался, и вдруг в его сознании прозвенел колокол.

Заимствование магических сил!

Принц закашлялся:

— Нет… я лишь заимствовал магические силы… нет… на самом деле не только это, в общем, как бы сказать…

Советник сделался ещё серьёзнее:

— Ваше Высочество, что с вами произошло? Неужели из-за той строгости, в которой я вас воспитывал, вы слишком много времени посвящали тренировкам, не приближались к женскому полу и потому перешли на…???

Се Лянь как сумасшедший замахал руками:

— И вовсе не поэтому!

Советник с сомнением предположил:

— Но… неужели тогда… это в вас от природы? Этого… я никогда не замечал. Хм… что ж, в этом вы действительно на него не похожи…

— Постойте? Это тоже тут ни при чём!

Советник со вздохом сказал:

— Не бойтесь, Ваше Высочество, я не собирался вас ругать. И не стану читать вам наставления в том, в чём сам не силён. К тому же, вы ведь через столькое прошли, к чему переживать об этом? Мужчина или женщина – не имеет никакого значения, главное, чтобы вы сами были счастливы.

Се Лянь так сильно разминал межбровье, что оставил на лбу красный след.

— Гм… я очень счастлив, — прошептал он.

Однако советник вновь задумчиво спросил:

— Но как вы за восемьсот лет поисков… ухитрились найти себе в пару непревзойдённого Князя Демонов?

Се Лянь неловко застыл.

— Дело не в том, что у вас плохой вкус, — добавил советник, — очень даже хороший. Такой понравился бы и взрослой девице, и молоденькой девчонке. Но ведь Князья Демонов весьма опасны, Ваше Высочество, вы должны хорошенько всё обдумать, ведь если он к вам привяжется, вам никогда в жизни не удастся отвязаться от него.

— Эм, наставник, погодите…

— Я не мог ошибиться. И вот что вам скажу, с первого взгляда на этого Собирателя цветов под кровавым дождём я понял, что его в жизни преследовали бесконечные невзгоды и испытания, одна скала круче другой. От него так и исходит демоническая Ци, от которой становится трудно дышать. Это ведь истинная…

Хуа Чэн, стоящий за его спиной, произнёс, растягивая слова:

— Это ведь истинная Одинокая звезда разрушения, верно?

Се Лянь очень старался предостеречь советника от продолжения разговора, однако не преуспел. Закрыв лицо рукой, принц молча прошмыгнул за спину Хуа Чэна.

Хуа Чэн, улыбаясь, приобнял принца и продолжил, подняв бровь:

— Моя улыбка действительно весьма неискренна. И всё же… Одинокая звезда разрушения; звезда несчастья, сошедшая в мир; ходячее бедствие, явившееся в дом; оба родителя погибли, а сам не дожил до восемнадцати… говорить подобное мне прямо в лицо не очень-то подобающе, не находите?

Глаза советника медленно округлились:

— Ты…?