Болезненный муж? Жена по контракту (Новелла) - Глава 47

— Амодей, где-то болит?

Когда он прислонился к окну, то выглядел еще слабее, чем обычно. Даже его красивые ресницы выглядели иначе. Кроме того, и говорил он с трудом.

— Амодей.

Я поспешно положила руку ему на лоб, и от внезапного контакта он изумленно распахнул глаза, однако мою руку не оттолкнул.

— Ты горячий…

Он молча смотрел на меня и даже не моргал. Затем он поднял руку, чтобы положить ее поверх моей, лежавшей у него на лбу. Прикосновение его руки было не таким, как обычно.

Она была невероятно теплой.

Дело было не только в температуре тела: его взгляд и дыхание тоже были горячечными. Я смотрела на него и ощущала, что могу сгореть, даже если буду просто стоять рядом с ним.

— Ты.

Его голос был приглушенным.

— …

— Ты слишком громкая.

Затем… Амодей обмяк и потерял сознание.

— Это обычная весенняя простуда.

Спокойное объяснение Рэймонда позволило всем присутствующим вздохнуть с облегчением.

— Амодей, Амодей ведь… — бормотала Камилла, бледная, как смерть.

— Это просто легкая простуда. Обычная лихорадка. Его состояние стабильно, он просто спит. Я прописал необходимые лекарства, чтобы он мог быстрее восстановиться. С ним все будет в порядке, — продолжал повторять Рэймонд, чтобы успокоить Камиллу. — Лекарство, которое он принимал, ослабило иммунитет. Он всегда простужался в это время года. Здесь не о чем беспокоиться.

Рэймонд посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к руке Амодея, которую я крепко сжимала, но хватка на сердце постепенно ослабевала.

— Правда? Вы уверены в своих словах?

— Конечно. На этот раз осложнений меньше. В прошлый раз примерно в это же время он болел намного чаще.

— Ах…

Если подумать, я слышала, что в прошлом году он куда чаще падал в обморок. Если сравнивать с событиями последнего времени, в словах Рэймонда действительно было здравое зерно.

— Возможно, это потому, что герцогиня хорошо заботится о здоровье герцога.

— Я совершенно не заслуживаю такой похвалы, Рэймонд, — сказала я, покраснев от смущения.

— С нетерпением жду возможности и дальше работать с вами, ваша светлость.

Рэймонд тепло улыбнулся, помогая Камилле выйти из комнаты.

Глядя на их удаляющиеся силуэты, я почувствовала укол вины. Прости, Рэймонд, что все еще сомневаюсь в тебе. Честно говоря, я не совсем согласна с тем, что ты сказал.

— Уф…

Услышав стон, раздавшийся с кровати, я сразу же бросилась в сторону Амодея.

— Ты проснулся?

Он уставился на меня все еще затуманенными после боли глазами, испытывая, вероятно, замешательство. Мягким тоном я рассказала о том, что произошло.

— У тебя был сильный жар… но лекарь сказал, что с тобой все будет в порядке. Это всего лишь простуда, которая обычно бывает в это время года.

Я сказала это слишком легкомысленно. Уверена, что он сыт по горло подобными потерями сознания.

— Амодей, хочешь пить? Может, воды?

Он довольно слабо кивнул.

Когда я подозвала Рону, которая стояла по стойке смирно в углу комнаты, она тут же подошла со стаканом воды и лекарством, которое было на столе.

Но прежде чем Рона успела отдать мне стакан, кое-кто остановил ее на полпути.

— В чем дело, Эмма? — огрызнулась Рона на человека, который держал ее за воротник.

— Вообще-то это моя работа, — высоко вскинув брови, проговорила Эмма, глядя мне в глаза.

«Ты правда решила, что можешь так на меня смотреть?»

Эмма была чрезвычайно преданной горничной, которая служила Амодею еще до того, как его сразила болезнь. Но все же что-то здесь было нечисто.

— Какая разница, кто именно принесет мне воду?

Эмма нагло уставилась мне в глаза.

— Потому что это моя обязанность. Не хочу быть горничной, которая пренебрегает своей работой.

Эмма ответила мне, задрав подбородок. Неудивительно, что стало казаться, будто она хотела прожечь во мне дыру.

— Отлично. Тогда кто-нибудь может подать мне лекарство?

Рона оглянулась на меня, после чего передала бутылку Эмме, однако не перестала искоса поглядывать на противницу. И все же Рона не выглядела так устрашающе из-за круглых глаз и челки, постриженной ровно над бровями.

Эмма подошла к кровати с пузырьком лекарства и встала рядом со мной. Когда я подняла глаза, чтобы посмотреть на нее, я увидела угрожающее выражение на ее лице, но так казалось лишь потому, что она возвышалась надо мной.

— Это мой долг, юная мадам, — прощебетала Эмм. На самом деле, это было похоже на то, будто она намекала на что-то другое, помимо поднесения воды и лекарства хозяину.

По какой-то причине во мне что-то словно щелкнуло.

Но позади себя я услышала голос Амодея:

— Дай мне бутылку, Эмма.

В этот момент выражение лица Эммы словно расцвело, а во мне будто бы что-то безвозвратно сломалось.

— Юная мадам, я собираюсь дать лекарство его светлости…

Я заблокировала ее руку, пока Амодей тянулся к ней, и краем глаза уловила, как дрогнуло выражение его лица.

— Все в порядке, так что предоставь это мне.

Я попыталась забрать бутылку из рук Эммы, но…

«Что?»

Ее хватка оказалась куда крепче, чем я ожидала.

— Эмма?

Ее рука, мертвой хваткой вцепившаяся в бутылочку, дрожала так же сильно, как и тонкие губы. Я все равно не смогла бы победить ее грубой силой. Как я могла победить кого-то, кто так решительно настроен? Поэтому я решила пойти другим путем.

Ослабив хватку, я ловко переместила ладонь поверх ее руки и слегка погладила.

— И-и-ик!

Возможно это прикосновение показалось ей до ужаса жутким, но зато Эмма сразу же ослабила хватку, позволив мне забрать отвоеванную бутылочку.

— Спасибо, что принесла ее, Эмма.

Я улыбнулась и отстранилась от нее.

— А теперь выпей лекарство.

— …

Я смотрела на Амодея, но он не спешил принимать лекарство.

— Ну давай.

Лекарство что, в яд превратится, если давать тебе его буду именно я? Почему ты так на меня смотришь?

— Хочешь, чтобы я и в этот раз скормила его тебе?

Звеньк.

До того как я закончила говорить, мужская рука выхватила у меня бутылочку.

— Счастлива?

Отстранив ее от губ, он перевернул сосуд вверх дном, чтобы показать, что содержимого не осталось.

— А теперь все вон.

— Хорошо, выйдите все.

Я повторила его же слова, и это заставило его широко раскрыть глаза, словно он был потрясен до глубины души.

— Что? Ты сам сказал им уйти, — ответила я настолько небрежно, как только могла, после чего уперлась подбородком в руки.

— Я не собираюсь уходить, — я добавила в голос слегка обиженной интонации, чтобы он казался чуть милее, но… Эх…

«Почему ты вновь так на меня смотришь?»

Конечно же я не собиралась сдаваться.

— Амодей, я буду рядом с тобой, — промурлыкала я, поглаживая и убирая его руку под одеяло. — Ну и что вы застыли? Я же сказала всем покинуть комнату.

По моей команде все, кроме Роны и Эммы, покинули помещение.

— Что ты делаешь? Его светлость сказал, что хочет отдохнуть, — сказала Рона, бесцеремонно вытягивая Эмму из комнаты.

Та бросила в сторону Амодея взгляд, полный ожидания, но герцог не проронил ни слова.

Хлоп.

Дверь с хлопком закрылась, и после того, как все ушли, мы наконец остались вдвоем. Комната потонула в тишине.

Амодей не отрываясь смотрел на меня, но я не отводила взгляда, наоборот, нагло смотрела в ответ.

Но… как долго будет длиться эта игра в гляделки?

У меня даже немного заболели глаза.

— Эм, Амодей?..

Я быстро моргала, но даже так видела легкую улыбку на его губах. Леденящая кровь аура, которую он обычно излучал, словно растаяла от одной легчайшей улыбки.

Вытирая слезы, я сказала:

— Тебя скоро начнет клонить в сон из-за выпитого лекарства. Так что ложись.

Не говоря ни слова, он прикрыл глаза, как я и просила, и через некоторое время ровное дыхание тихим эхом пронеслось по комнате.

Сменяя полотенце на лбу Амодея, я любовалась его красотой так долго, как только могла. Почему-то мне совершенно не хотелось, чтобы другие люди видели его спящее лицо.

Но хотя его красота была неземной, она также была и ядовитой. Болезнь не позволяла открыто хвалить его внешность. Иронично, но шаткое физическое самочувствие, которое могло привести к потере сознания в любой момент, придавало его красоте особый шарм.

Однажды я услышала разговор служанок в саду.

«Его светлость, благодаря своей нежной красоте, не похож ни на одного другого мужчину в этом мире!»

Тогда одна из служанок восторгалась, а остальные ей ответили: «Ты права, действительно права».

«Нужно наслаждаться этим, пока есть возможность. Неизвестно, когда он может уйти навсегда, так что стоит довольствоваться, пока еще есть вре… АЙ!»

Бормочущая горничная замолкла, когда ее больно ущипнула стоящая рядом служанка, чье лицо было белее смерти. Она встретилась со мной взглядом и поняла, что я наблюдала за ними и все слышала.

И они замолчали, словно и не говорили ни о чем зловещем.

— …

Всем когда-нибудь суждено умереть. Особенно когда они отравлены.

— Нет. Ни-ког-да.

Я затрясла головой.

— Я обязательно спасу всех.

И тебя. И себя.

— Не умирай, Амодей. Я спасу тебя.

Я сжала его руку через одеяло.

Несмотря на то, что он спал, я почувствовала, как его рука слегка дрогнула.