Болезненный муж? Жена по контракту (Новелла) - Глава 56

— В следующий раз я надеюсь увидеть вас вместе с герцогом. Вместе вы будете смотреться, будто с картины сошли.

После подтверждения заказа, Паула положила квитанцию себе в сумку. Я лишь молча улыбнулась в ответ. Паула была из тех людей, которые благодаря своей дружелюбности могли находить общий язык со всеми.

Слышать такие банальности не было чем-то из ряда вон выходящим, особенно с позиции, которой я придерживалась, но думаю, что Паула не совсем надменный человек.

Хотя обычно считают, что она пытается заставить клиента ослабить бдительность своей улыбкой, чтобы он потратил побольше денег.

Возможно, это будет последний раз, когда я увижу ее. Заказанной сегодня одежды будет достаточно до конца моих дней здесь. Конечно, при условии, что я чудесным образом все еще буду жива.

После того, как Паула ушла, Рона с волнением бродила по комнате.

— Господин очень обрадуется, когда увидит вас в новой одежде, миледи!

— Правда?

Я горько улыбнулась. В моей памяти внезапно возник пронзительный взгляд его голубых глаз, смотрящих прямо в душу. Я думала, что мы стали немного ближе, но теперь это напоминало улетевшую бабочку прямо перед тем, как ее поймали: мы снова отдалились друг от друга.

Мне все еще хотелось быть рядом с ним и поддерживать его жизнь, тем самым защищая и свое собственное благополучие.

Не думаю, что я делаю что-то неправильное. Я не пыталась убить его. Наоборот, делала все возможное, чтобы спасти его.

Как мне снова проявить себя?

Изначально целью было защитить его от смерти, но в конце концов, разве я не делаю это именно для спасения своей шкуры? Это весьма правдоподобная причина. Но это никак не могло избавить меня от сомнений на свой счет.

Что еще тебе нужно?

Я обхватила голову руками, пока размышляла над ответом, но внезапно кое-что придумала.

«Стоит ли мне предложить контракт?»

Я пообещаю развестись с ним, и все, что ему нужно будет сделать взамен — это сотрудничать, чтобы он смог восстановиться. Если я так скажу, он послушает?

Но он может поднять вопрос о моем контракте с Камиллой. Он бы мог разозлиться на меня за такой контракт, который контролировал его брак и… он мог просто возненавидеть меня еще сильнее. В любом случае, это я приняла контракт и сама его подписала.

И даже перед этим… Все еще есть вероятность, что контракт будет расторгнут из-за невыполнения условий, и Камилла, скорее всего, выгонит меня, назвав сумасшедшей женщиной и тотчас отправив меня в психушку.

Это было более вероятно.

«Чего же ты от меня хочешь».

Не знаю. Серьезно, не знаю.

Что мне делать, чтобы прожить хорошую жизнь? Как я могу переманить Амодея на свою сторону?

По крайней мере, из того, что я слышала от Рэймонда, его цвет лица улучшился, как и общее состояние. Конечно, на повестке еще был вопрос с преувеличенными слухами о его… Оживленности… Я должна взять на себя ответственность за это, наряду с поддержанием его здоровья.

«Тогда взамен ты сможешь взять на себя ответственность за меня».

Я решила думать проще.

Поскольку я сделала что-то не так, то должна извиниться и задобрить его, чтобы он простил меня. Так я смогу продолжить реализацию своего плана по продлению его жизни.

Но было еще кое-что… Прошло несколько дней с тех пор, как я его видела. Мне сказали, что он редко выходил из своей комнаты и просто запирался. Он не ходил на прогулки, чтобы получить солнечный свет. Он был заперт в темной комнате все это время. Кроме того, Жан продолжал жаловаться на его ухудшившийся аппетит.

Мы вернулись к тому, с чего начали. Это не к добру…

— Я вернусь после встречи с Амодеем.

— Тогда я буду сопровождать вас.

Рона обеспокоенно подскочила с места.

— Не нужно, все в порядке.

Я вышла из комнаты, помахав рукой.

— …

Как только я добралась до двери Амодея, мне пришлось встретиться лицом к лицу с горничной, которая стояла там, как Цербер, охраняющий преисподнюю. Это была не Эмма, но приближенная к ней горничная.

— Ю-юная мадам, господин не собирается никого принимать у себя…

Искаженное выражение ее лица, которое она с трудом поддерживала, было переполнено раздражением. Но у меня не было на это времени — за ним никто не присматривал.

Я ходила на прогулки с Амодеем до этого момента, так что это снова был разворот на 180 градусов от тех привычек, которые мы устанавливали все это время.

Даже если и так, он продолжал думать, что все это время я притворялась. Об этом было страшно подумать.

— Ладно, хорошо. А теперь уйди с дороги.

Я слегка оттолкнула горничную, охранявшую дверь Амодея. Однако она стояла на своем.

— Господин сказал, что он никого не принимает, — сказала позади меня Эмма и стремительно помчалась вперед, чтобы преградить мне путь.

Она как будто стреляла лазерами из своих глаз.

Ох, я из прошлого. Как ты выдержала все это? Я глубоко вздохнула, подавляя нарастающее негодование.

Была ли причина, чтобы терпеть это и дальше? Человеком, с которым я подписала контракт, была Камилла, и условием, оговоренным в соглашении, было то, что Амодей не узнает об этом. Хоть это и было между его матерью и женой, он имел полное право ненавидеть меня, потому что мы с Камиллой заключили сделку с его участием без его согласия. Вот почему я смогла выдержать такие обидные слова, как «Убирайся» и «Хватит делать из меня дурака». Это заставляло меня чувствовать себя менее виноватой.

Но горничные не были теми людьми, перед кем я должна была извиняться. Это же мой муж.

Камилла использовала меня для достижения собственных целей. Взамен я согласилась на денежную компенсацию. Нет нужды чувствовать себя хуже или более виноватой из-за этого соглашения.

— Я жена человека, который это сказал, — ответила я спокойно. — Разве вам позволительно так со мной обращаться?

Тон голоса был низким, пугающим. Она неуверенно посмотрела на меня.

— Но господин…

— Да. Амодей сказал, что никого не принимает, но это ко мне не относится.

На самом деле, я была человеком, которого он больше всего не хотел видеть. Несмотря на это, я подняла подбородок и заговорила подавляющим тоном:

— Уйди с дороги. Сколько раз мне повторять?

Эмма тихо опустила глаза, отойдя в сторону.

— Я вела себя неразумно.

— Конечно.

После того, как дверь открылась, я вытолкнула ее и захлопнула дверь прямо перед ее лицом. Как только дверь с грохотом закрылась, в комнате повисла странная тишина.

Эта комната была чем-то вроде карманного измерения, в которое можно было войти только через эту дверь, и оно совершенно отличалось от внешнего мира.

— Амодей?

Я продолжала звать его, но ответа не последовало.

— Где ты?

Даже когда я снова позвала его, ответом была лишь тишина. Она была настолько тревожная, что даже казалось, будто здесь никого нет.

В комнате было темно. Тяжелые занавески на окнах не пропускали ни единого лучика света, поэтому трудно было поверить, что уже полдень.

«Так было всегда».

За два года моего пребывания в этом особняке было время, когда его состояние становилось критическим. Это было причиной, по которой он оставался взаперти в этой недоступной для солнца комнате. Я могла лишь продвигаться вперед, размахивая руками перед собой из-за страха что-то сбить или упасть.

И тут холодный воздух обволок мое тело.

«Почему тут так холодно?»

Его комната была обращена на юг, чтобы солнце освещало ее своими теплыми лучами, поэтому эта комната должна быть самым теплым местом в особняке. Тем не менее, пронизывающий мою кожу холод был сильнее, чем воздух на складах в северной части особняка.

— Это нормально, если ты не хочешь смотреть на меня.

Я продолжала продвигаться вперед. о я в самом не могла сказать, шла я влево или вправо, потому что комната была большая.

— Однако, это погубит твое здоровье.

Когда мои глаза постепенно привыкли к темноте, я вздохнула с облегчением. Я видела какое-то движение на кровати. Но даже так, он не отвечал.

— Амодей?

Я еще раз позвала его по имени. Он оставался неподвижен.

Ах. Я уже ничего не понимаю.

Я подошла к окну и сразу же открыла занавеску. Я услышала бранное слово, но притворилась, что ничего не слышала.

— Солнце светит так ярко. Почему ты закрыл все шторы?

— …

Он до сих пор не ответил. Использую эту возможность, чтобы взять инициативу в свои руки.

В любом случае, в кого он такой закрытый? Его отец тоже был таким? Расстраивало ли его поведение когда-нибудь Камиллу, когда он всякий раз от злости просто сжимал губы?

Неважно, как долго я еще буду оставаться его женой, это все равно уже слишком.

Я сдерживала свой гнев, а потом повернулась к нему.

Я наконец-то нашла Амодея, который перевернулся на бок под белыми одеялами, подтянутыми к подбородку. Его светлые волосы едва торчали из-под одеял. Это было единственным признаком его присутствия.

Я едва сдерживала смех.

— Что это? Ты ведь не гусеница.

Я приблизилась к нему и положила руку на одеяла, в которые он завернулся.

— …

Температура, которую я ощутила, была немного странной. Почему так горячо? Температура его тела поднялась из-за того, что он лежал под столькими одеялами? Но даже в этом случае температура была выше обычного.

— Амодей?

Что-то тут не так.

— Ты спишь?

Нет. Этого не может быть. Кто тогда произнес ругательство, которое я только что услышала?

Я схватила его за плечи и сильно встряхнула.

Шух.

Простыни сползли вниз, открывая его лицо.

— О боже.

Я уже почти расплакалась, когда приподняла его с кровати и обняла. Его тело было тяжелым, но не сопротивлялось.

— Проснись. Пожалуйста. Ты слышишь мой голос?

Пощечина, пощечина!

Я ударила его достаточно сильно, чтобы он издал звук, но его глаза все равно не открывались. Вместо этого из его широко раскрытого рта исходил только стонущий голос:

— Будь ти… ше…

После этих слов его лицо покраснело от лихорадки, а голова завалилась вперед.