Если бы я только могла исчезнуть (Новелла) - Глава 8

В небольшом саду уединенного дворца не росло ни одного цветка, и сам он больше походил на картину.

Опираясь на перила балкона, Финн смотрела на закат, её длинные волосы мягко ниспадали каскадом вниз. Лучи заходящего солнца падали на рыжие волосы, рыжие ресницы, её ясные зеленые глаза, а также на гладкие обнаженные плечи и пальцы ног, неприкрытые одеялом.

Отдельно стоящий западный дворец во время заката сиял особенно ярко. В эти восхитительные мгновения Финн всегда выходила на балкон и наблюдала, как солнце скрывается за горным хребтом.

— Теперь я могу называть тебя юной леди Роузвуд. Финн, совсем скоро ты станешь императорской супругой. Прими мои поздравления.

Когда она только переехала в этот дворец, она ставила подаренные цветы в вазу. Однако, свежими они были не более пяти дней, после чего увядали, становились уродливыми, и ей приходилось их выбрасывать.

Увидев, что ей интересны цветы, император принёс ей цветочный горшок. Финн поставила его у окна и ухаживала за цветами, но вскоре они тоже завяли.

Финн быстро потеряла интерес к цветам и деревьям. Несмотря на их красоту, ее утомляло, что они всё время стоят на одном месте. Она не знала, сколько ей придется ухаживать за чем-то, что не может говорить или двигаться.

В конце концов, она в любом случае собиралась покинуть это место. Настаивать на разведении тут растений — непозволительная роскошь. Она останется здесь, пока не станет императорской супругой. С этой мыслью, Финн отказывалась от всех подарков в виде цветов.

— Надеюсь, она очнется до того, как этот цветок завянет…

— Милая, неужели это возможно? Тогда мне нужен кактус из Беатума. Слышала, что есть маленький кактус, растущий только там, и цветущий намного дольше других растений.

— Понравится ли он Её Величеству? Кажется, она интересовалась королевством Беатум.

Прежде, чем покинуть дворец императрицы, Финн услышала шепчущихся служанок и быстро оглядела сад.

Единственным хобби Её Величества Сотис было садоводство. Даже после того, как она потеряла сознание, служанки, похоже, продолжали выращивать то, о чём она заботилась, поэтому в саду царила тёплая и в то же время освежающая атмосфера.

Её сад отличался от экстравагантного центрального, однако ощущение жизни в нём было совершенно удивительно.  Финн хотела посмотреть на эту сцену подольше, но не могла долго стоять здесь вот так, поскольку служанки начинали выражать своё беспокойство и недовольство, когда она не уходила и крутилась вокруг дворца императрицы.

— … Должно быть, это какая какая-то особая способность.

Что-то, что есть у императрицы, но нет у неё. Скорее всего по этой же причине еë дворец был безжизненным и скучным, несмотря на драгоценности, которыми она его заполняла.

Но, в конце концов, это всё не имеет значения, так как она в любом случае станет императорской супругой, а Сотис даже с кровати подняться не в силах.

Из маленькой коробочки, лежащей неподалёку, Финн вытянула сигарету. Она зажгла ее и глубоко вдохнула едкий дым.

Она не успела сделать и  трех затяжек, как чья-то рука коснулась её плеча и забрала сигарету.

— Будь осторожна с этим.

Осуждающе взглянув, Эдмунд забрал у Финн сигарету:

— В конце концов, ты будешь носить моего ребенка.

Финн взглянула на растоптанную сигарету, и со злостью сжала губы.

— Разве Ваше Величество тоже не курит?

— Я не хочу плохо повлиять на своего ребёнка, поэтому бросил уже довольно давно.

Заметив, что Финн всё еще гневно смотрит на него, он ласково коснулся уголков её глаз:

— Мой первенец должен быть здоровым. И будет лучше, если и у тебя не будет ничего такого, к чему другие могли бы придраться. Я думал, ты меня поймёшь.

Она на мгновение задумалась и спросила:

— Делали ли вы тоже самое для императрицы, для ее детей?

При упоминании Сотис, Эдмунд поморщился, а затем слегка подтянул одеяло, чтобы прикрыть  плечо Финн.

Дул сильный ветер, а на ней, только вставшей с постели, не было ничего кроме одеяла

— Делал. Хотя это оказалось бесполезным.

Финн продолжила спрашивать, хотя знала, что он не любит говорить на эту тему:

— Почему бесполезно?

Эдмунд был терпелив, поскольку понимал, что Финн не может сдержать своё любопытство.

— Мне не нравится обнимать женщину, которая скована, словно кусок дерева. Ни один из нас этого не хотел, так должен ли я успокаивать ее каждый раз, когда она льет слезы? Даже по завершении первой ночи после восшествия на трон она ушла, словно пытаясь сбежать, и до утра не вернулась в постель. По словам служанок, она спряталась в углу сада и плакала.

— …

— Потом она даже несколько раз отказывалась от меня. Я чувствовал себя оскорбленным и перестал ее искать. Теперь, когда мне больше не нужно этого делать, я отлично себя чувствую.

Эдмунд говорил по-настоящему недовольным тоном, однако Финн ответила не сразу:

— Её Величество Сотис также должна была понимать, что это необходимость.

— Я тоже так думал. Она не ребенок, поэтому должна была знать, что влечёт за собой положение императрицы. Именно поэтому это ещё больше раздражает. Учитывая наши отношения, должны ли мы потакать друг другу? А должны ли успокаивать? Но так даже лучше. Однажды она потеряла сознание из-за кровотечения. Женщина, что свела к нулю даже те небольшие шансы, которые у неё были.

Все в императорском замке знали, что союз Эдмунда и Сотис был браком по расчету. Попав во дворец, Финн вскоре узнала от высокопоставленных чиновников, что отец Сотис, Герцог Мэриголд, организовал этот брак, используя известные ему императорские секреты.

Эта правда была для Эдмунда унизительна. Он ненавидел как семью Мэриголд, которая добилась авторитета продажей Сотис, так и саму Сотис, которая воспользовалась своим положением, чтобы занять трон императрицы.

Сотис знала, что способ, благодаря которому она получила свое положение, не нравился Эдмунду. Если она хотела быть уверенной, что её не сбросят с этого места, то должна была родить ребёнка, лучше всего — мальчика, тем самым укрепив свою власть.

Тем не менее, Сотис всё равно отказывалась спать с ним.

Финн чувствовала, что Эдмунд сказал не все, но не стала дальше об этом думать. Для неё это не было чем-то очень важным. Всё равно Эдмунд каждый день проводил с  ней, а не с Сотис, так как для Финн было гораздо выгоднее родить Эдмунду первенца.

Она мило улыбнулась и обняла Эдмунда за талию. Почувствовав нежную теплую кожу, скрытую под тонким одеялом, император тихо засмеялся и обнял её в ответ.

— Ваше Величество, я видела мага из Беатума. Он шел через сад. Почему иноземцы ходят по императорскому дворцу?

Эдмунд считал, что может не объяснять ей политическую ситуацию, но он не хотел обидеть её, проигнорировав вопрос, поэтому ответил ей самым простым вариантом.

— Он – почетный гость, приглашенный императрицей. Прежде чем он приехал, она потеряла сознание, так что он вынужден оставаться здесь… Поскольку отправлять его обратно лишь с моими полномочиями – довольно сомнительное дело.

— Почетный гость?

— Да, во время недавнего голода и эпидемии, люди понесли большие потери и в некоторых регионах не смогли вовремя похоронить тела погибших, из-за чего ходили слухи о появлении призраков мертвых.

— Ахх.

Чтобы узнать больше о душах и магии, Сотис отправила письмо в Беатум и, прибывшим человеком был Леман Перивинкль. Финн сухо рассмеялась.

Ситуация развивалась чудесным образом. Она никак не могла поверить, что маг, приглашенный проверить слухи о душах мёртвых,  разговаривал с душой императрицы.

Когда ей лучше всего раскрыть этот факт?

Пока Финн мысленно размышляла над этой информацией, Эдмунд ласково сказал:

— Просто я не могу отправить мага обратно из-за того, что на приглашении стоит печать императрицы. Если императрицу свергнут, или он сам решит вернуться, я не буду его держать. Рано или поздно это случится. Маг повел себя грубо?

— Совсем нет. Мне просто было любопытно.

— Если есть что-то, что беспокоит тебя, просто скажи мне. Не думай о пустяках, Финн. Тебе нет нужды беспокоится о таких скучных вещах, как политика. Ты всегда должна смотреть только на хорошее.

Была ли политика скучной? Финн взглянула на небо. Не успела она и глазом моргнуть, как солнце уже село, на улице становилось всё темнее.

Всё, что делала Финн – это открывала подарки, что присылал Эдмунд, целовала его и засыпала вместе с ним, спокойно прогуливалась или вела праздные разговоры со знатью.

Её жизнь была похожа на жизнь любимой кошки. Она просто ждала прикосновения своего хозяина и чувствовала себя превосходно, получая его любовь.

— Ваше Величество, что для вас значит женщина?

Долго не думая, Эдмунд ответил:

— По крайней мере ты для меня — женщина, даже если не сможешь стать императрицей.

Эта короткая фраза была пронизана презрением к Сотис. Финн выскользнула из его объятий.

— Я собираюсь прогуляться по саду.

— Пойдём вместе.

— Не вы ли говорили, что должны заглянуть в кабинет? Ваше Величество, вы бы не опоздали, если бы сначала закончили свои дела. Я рада, что вы приходите сюда каждый день, однако люди будут винить меня, если ваша работа будет отложена.

— М-м…

Ее слова имели смысл. Эдмунд неохотно кивнул и отпустил Финн.

Когда Финн, одевшись, шла через центральный сад, всё вокруг уже погрузилось во тьму, и только лунный свет тихо следовал за ней. Её волосы, похожие на пылающее пламя, потемнели до цвета крови. А тень от кончиков пальцев медленно расползалась по поверхности земли, из-за чего было трудно распознать её силуэт.

Мир был погружен во тьму, и единственное, что позволяло разглядеть хоть что-то —  пригоршня тусклого лунного света.— …

Несколько лет назад Финн привели в незнакомый бар, и единственное, что могло ждать ее, окруженную алчными взглядами незнакомцев — быть проданной.

Она не знала, какую жизнь будет вести, не знала, куда и кому будет продана, сможет она выжить или нет.

Однако Сотис Мэриголд Мендез изменила её жизнь.

— Я покупаю эту женщину.

В тот момент глаза Сотис выражали лишь сочувствие. Её жалость к другим спасла Финн.

Если бы она знала, что спасенная ей женщина будет представлять угрозу ее положению, как бы она поступила?

Несмотря на такой образ мыслей, она жалела Сотис. Финн тоже была способна на это. Однако её безопасность для неё была дороже. Финн была не в том положении, чтобы задумываться над этим — собственное выживание было важнее.

В мире, где никому ничего не обещали, Финнер Роузвуд должна была защищать себя сама, несмотря ни на что. Лишь из-за того, что душа Сотис отделилась от тела и блуждала вокруг, у Финн не было причин сочувствовать ее положению.

Подумать только, она до такой степени хотела исчезнуть. Не слишком ли она слабохарактерна? Финн пожала плечами.

— Ваше Величество Сотис, ничего не поделать, потому что Его Величество Эдмунд любит меня.

Финн не верила в любовь, но только она может помочь удержать это положение.

Она должна быть не просто императорской супругой, а императрицей. Если ребёнок, которого она родит, станет следующим императором, все сложится идеально.

И ради этого она была готова столкнуться с любыми трудностями.