Я не хотела сделать вас одержимым (Новелла) - Глава 2

— Что ты с ним сделала?

В кафе, пустом настолько, что там летали только мухи, появился клиент. Если здесь и была какая-то проблема, то только из-за того, что гость этот был незваным…?

При виде орущей напротив кафе женщины Эйприл вздохнула. И в тот же миг женщина вперила в неё убийственный взгляд.

— Ты что, повздыхать решила, когда этот ребёнок так болен?

Позади женщины стоял Ашер с выражением беспомощности на лице. Выходит, причиной утреннего переполоха стал этот маленький мальчик.

После того как неделю назад они впервые поели вместе, Эйприл стала ежедневно кормить ребёнка. Когда она только сказала малышу вновь прийти завтра, он поначалу колебался, повторяя, что у него нет денег. Однако после её слов: «Вместо денег ты можешь принести мне в магазин цветы», — на следующий же день нарвал ей целый букет.

Благодаря этому маленькое кафе Эйприл каждый день было наполнено ароматом свежих цветов.

Так прошла неделя. И сегодня утром Эйприл как всегда готовила завтрак для себя и Ашера, но её прервали крики с улицы.

— Так вы говорите, что у Ашера заболел живот после того, как он поел моей еды? — спокойно резюмировала слова женщины Эйприл.

— Да! Ты ведь кормила этого ребёнка без согласования со мной, его опекуншей? Одно это уже звучит дико, однако после твоей еды у него заболел живот! Да что ты вообще умудрилась сделать из своих продуктов?

Молча выслушав это, Эйприл прищёлкнула языком от нелепости сказанного.

«…Что, опекунша? А я дала ему еду без её разрешения?»

За последнюю неделю она уже вдоволь наслушалась историй Ашера.

Сначала ребёнок только и делал, что ел, не говоря ни слова, но постепенно он начал откровенничать и делиться с Эйприл историями из своей жизни. После того как его мать умерла от тяжёлой болезни, двухлетний Ашер отправился на попечительство к своей тётке. Это случилось потому, что она была единственной кровной родственницей ребёнка, который даже не знал, кто его отец.

Тетя не то чтобы жестоко обращалась с Ашером. Однако ребёнок был предоставлен самому себе.

Она уходила из дома рано утром и возвращалась только поздним вечером, и всегда говорила мальчику, чтобы тот сам позаботился о своём пропитании. Естественно, Ашер, которому сейчас было всего пять, не был в состоянии заботится о себе и нормально питаться.

Если ему везло, он ел хлеб и сыр, а если нет, то просто голодал. И, конечно же, он никак не мог приготовить себе тёплые блюда на огне. Поэтому вполне естественно, что ребёнок, который в соответствии со своим возрастом должен был быть по-детски упитанным, исхудал настолько, что от него остались только кожа да кости.

И дело было не только в этом.

На малыше была слишком короткая по размеру одежда. Зато женщина, в отличие от него, ходила в чистом и новом платье. Эйприл, наслушавшись рассказов Ашера, ожидала чего-то подобного, но теперь, увидев всё своими глазами, окончательно убедилась, что…

«…Как ни посмотри, кажется, будто к Ашеру она относится не иначе как к помехе».

Неужели тётю действительно волновало, что Ашер заболел? Пожалуй, нет. Если бы он сам заикнулся о том, что болен, она могла бы просто рассердиться и уйти по своим делам, оставив ребёнка без присмотра.

Тогда зачем она тратит время на то, чтобы кидаться ложными обвинениями в адрес Эйприл? Более того, вопреки словам женщины, лицо Ашера не выражало никаких признаков якобы испытываемой боли. Напротив, его лицо, слегка пополневшее за последнюю неделю, могло бы любому показаться вполне здоровым.

Эйприл могла предположить только одну причину, почему тётя Ашера так себя повела.

«…Она, должно быть, намерена потребовать от меня компенсацию».

Только спустя неделю эта женщина узнала, что Эйприл давала Ашеру еду, и только теперь пришла и стала вести себя как его опекунша.

Эйприл попробовала быть вежливой, но не смогла заставить себя сделать это. И всё же она понимала, что сердиться на тётю Ашера бесполезно — как для Ашера, так и для неё самой. Сердце клокотало от гнева, но Эйприл всё-таки смогла ответить спокойно:

— С едой всё в порядке. Я каждый день готовлю из свежих ингредиентов.

Это было то, чем она особенно гордилась. Чтобы сохранить свежесть продуктов, Эйприл потратила кучу денег на покупку холодильника с изолирующей магией.

— Кроме того, я ела вместе с Ашером и со мной всё хорошо.

Однако женщину это ничуть не убедило. Напротив, она стала вести себя ещё дерзче.

— Разве взрослые и дети — это одно и то же? У него расстройство желудка.

Безусловно, желудок детей слабее, чем у взрослых. Однако…

— Ашер тоже выглядит нормально.

— Разве ты не видишь, что его лицо стало белым?

— Лицо Ашера изначально было бледным. Просто оно всегда было покрыто грязью, и он не мог его как следует умыть.

— Как бы то ни было, я вынуждена отвести его в лечебницу, так что тебе придется компенсировать мне расходы! Ты ведь знаешь, что в нашем городе нет своего уполномоченного? Мне нужно ехать в соседний город, так что компенсируй мне стоимость проезда и лекарств, а также мою зарплату, потому что я не смогу сегодня выйти на работу!

Ответ женщины был более чем ожидаем.

Эйприл попыталась было что-то сказать, но когда их с Ашером взгляды встретились, она закусила губу.

Это произошло потому, что мальчик, стоявший позади тёти, не переставая бормотал: «Мне очень жаль». Затем он склонил голову, сцепив в замок свои маленькие ручки и теребя пальчики.

Посмотрев на мальчика, Эйприл тихо вздохнула.

Поначалу она пыталась вежливо разговаривать с его тетей. Ведь, если задуматься, ситуация этой женщины действительно была плачевной. Разве не тяжело заботиться о ребёнке своей сестры, не знающем даже, кто его отец, и при этом в одиночку зарабатывать на существование? Конечно, это не оправдывало её небрежного отношения к Ашеру. Однако Эйприл могла немного посочувствовать ей.

И всё же она не пыталась особо влезать в отношения между Ашером и этой женщиной. Потому что Эйприл считала, что это не её дело.

«…Понятие пренебрежения здесь отличается от корейского. То, что в Корее расценивается как жестокое обращение, здесь зачастую воспринимается как норма».

В любом случае, женщина всё-таки клала Ашеру хлеб, поэтому нельзя было сказать, что она совершенно не заботилась о нём. Если бы Эйприл устроила из-за этого скандал, то только к ней стали бы относиться как к чужачке со странностями, поэтому всё, что она могла сделать, это каждый день давать Ашеру здоровую пищу.

Тем не менее, если эта женщина и дальше будет пытаться переложить всю вину на неё, Эйприл больше не сможет оставлять такое поведение без внимания.

— Я уже давно хотела при встрече спросить кое о чём у опекунши Ашера. Как здорово, что это всё же произошло!

— Что?

— Кажется, дома он не питается нормально, почему так?

Глаза женщины полыхнули яростью.

— Не питается нормально? Хочешь сказать, что я морила этого ребёнка голодом? Не было такого! Я каждый день оставляла ему хлеб!

Эйприл не стала утруждать себя ответом. В конце концов, ответ на этот вопрос лучше знать самой женщине.

— Посмотрите, что на нём надето, — всё старое и слишком маленькое для его роста. Когда вы вообще купили эту одежду? Вас хоть немного волнует то, как растёт ваш ребёнок?

Лицо женщины побагровело так, как будто по нему полоснули ножом.

— Да что ты вообще знаешь? Знаешь ли ты, как тяжело заботиться о ребёнке?

— …

— Устроила мне тут выволочку, но на что мне на каждый сезон покупать ему новую одежду? Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты открыла кафе в подобном месте. Должно быть, ты живешь в мечтах?

Чем громче становился голос женщины, тем больше зевак стекалось к дверям кофейни.

— Что происходит?

— Сара? Что случилось? Что она там делает?

Эйприл прикусила губу от смущения.

«…Что мне делать?»

Поскольку это поселение было небольшим, все его жители поддерживали между собой дружеские отношения. И естественно, что Эйприл для них была чужачкой. Поэтому, случись ей поссориться с женщиной по имени Сара, люди примут сторону человека, которого знают, независимо от того, на чей стороне будет правда. И без того было трудно сблизиться с селянами и управлять кафе, но если Эйприл сейчас создаст конфликт…

Не хотелось даже представлять себе последствия всего этого.

Сара тем временем гордо повела плечами, как будто почувствовав поддержку окружающих.

— У нашего Ашера начались боли в животе после еды, приготовленной в этом кафе.

При этих словах люди начали перешёптываться.

— Боже мой, неужели?

— Что ж такого она сделала с ингредиентами…

— Хорошо, что я не пошла сюда. Моя дочь устроила истерику, сказав, что хочет хоть один раз прийти сюда, но если бы я ей позволила, это обернулось бы катастрофой.

Как и ожидалось, люди встали на сторону Сары, даже не задумываясь над тем, что её слова могут быть ложью.

Эйприл чувствовала себя несправедливо обвиненной — возможно, в том, что она дала Ашеру еду без согласия его опекуна, и была её вина, однако Эйприл не могла стерпеть обвинений в том, что у ребёнка расстройство желудка из-за ипорченных ингредиентов.

— Я…

Когда Эйприл решила, что настало время для разбора полётов, Ашер, стоявший позади Сары, набрался храбрости и вышел вперёд.

— Сес-сестрёнка Эйприл не сделала ничего плохого!

Все взгляды обратились к Ашеру.

Ребёнок на мгновение сжался, как будто от смущения, но потом всё-таки проявил твёрдость и решительно открыл рот, чтобы защитить Эйприл.

Правда, голос его был немного ниже, чем раньше.

— Мой живот не болит. Моя тетя лжет. Я был голоден, поэтому сестрёнка Эйприл приготовила для меня еду.

— Ашер!

Когда Сара прикрикнула на него, Ашер заговорил ещё тише.

— …И еда сестрёнки Эйприл очень вкусная.

Люди попеременно смотрели то на Ашера, то на Сару, и, казалось, были сбиты с толку. Даже на их взгляд, ребёнок выглядел нормально, так, как если бы у него действительно ничего не болело… По правде говоря, за последнюю неделю его лицо немного округлилось, и сейчас он выглядел вполне здоровым.

Несмотря на то, что они не знали о том, что Сара не заботилась должным образом об Ашере, они также не могли открыто встать на сторону Эйприл. Так что они до последнего оставались на стороне тёти малыша.

— В-всё р-равно, она не должна была давать ему еду без разрешения Сары, его опекунши.

— Кроме того, как она может давать ему еду за просто так? Должно быть, она пыталась накормить Ашера, чтобы потом вымогать деньги у Сары.

— Верно.

— Ха, действительно…

Эйприл сердито откинула чёлку.

Теперь, когда всё уже случилось, похоже, больше у неё не осталось никаких шансов сблизиться с селянами.

Значит, теперь она могла высказать им всё, что хотела.

— Если бы у вас были глаза, вы бы видели, как живёт Ашер. Я дала ему еду, потому что он умирал с голоду. Стоит ли осуждать меня за такой поступок?