Я приложу все усилия, чтобы изменить жанр (Новелла) - Глава 12

Я подумала про себя, что было бы лучше, если бы он умер, но я, естественно, не могла сказать это в лицо младшему брату — Рюдигеру.

Я пыталась найти способ выразить своё потрясение этой ситуацией, соболезнуя о смерти Джонаса, всё это время, притворяясь неосведомлённой. Рюдигер настолько был ошеломлён ситуацией, что даже не обращал на мою реакцию. Я вздохнула с облегчением.

— В письме не было ничего об отправителе, кроме фамилии Мэйбаум. Вот почему я так долго не мог вас найти… Мои искренние извинения.

— Нет нужды в извинениях. Твой старший брат скрыл это, так что с этим ничего нельзя было поделать.

Непринуждённо ответила я.

Правда в том, что Рюдигер нравится мне так же сильно, как и персонаж Рюдигер Винтервальд. Не так сложно полюбить главного героя романа, его сторонника и преданного наставника. Вдобавок ко всему, так как оба были довольно красивы, было ясно, что моё впечатление о них может стать только более благоприятным.

Как только я ответила с неожиданной смелостью, этот красавчик взглянул в сторону лестницы на второй этаж и прошептал с сомнением, низким голосом.

— Похоже, что ребёнок, предположительно моего брата, находится наверху.

— Похоже на то

— А его имя?

— Лука, его зовут Лука.

Рюдигер продолжал снова и снова повторять имя Лука.

Должно быть, он сейчас в восторге, узнав о существовании племянника. Вдобавок ко всему, Рюдигер не хотел жениться. Известие о существовании Луки принесло ему много радости и гордости, будто это был его собственный ребёнок. Даже в романе, Рюдигер забрал Луку под свою опеку и заботился о нём.

Но…

‘С таким взглядом и без мыслей о браке, это было что-то вроде оскорбления человечества…’ Эта, превосходная ДНК должна быть передана следующим поколениям, чтобы человечество было хоть чуточку счастливее. Я не могла перестать грустить об этом. Разве живые существа не были запрограммированы так, чтобы они росли и эволюционировали с отличными генами? Я была погружена в свои мысли. Рюдигер осторожно спросил меня, таким образом выводя меня из этого состояния.

— Прошу прощения, мэм, но как вы связаны с Лукой…

— Тётя, я его тётя. — поспешно ответила я. Выражение его лица почему-то стало более непринужденным. Расслабленным голосом, он спросил:

— Что насчёт его матери?

— Она умерла пять лет назад из-за чумы…

Как только я ответила, лицо Рюдигера помрачнело. Взглянув вниз, его серо-голубые глаза затрепетали, как утренний туман.

Выражение его лица внезапно вернулось к своему обычному спокойному, каменному выражению. Он закрыл рот и молча перекрестился.

— Пусть она покоится с миром.

Его фигура казалась такой святой; выглядело так, будто из-за его спины исходят лучи света.

— У меня нет слов, чтобы оправдать злодеяния Джонаса, даже будучи членами одной семьи. Мне стыдно.

— Ну, в каждой семье не без урода, независимо от статуса.

Таким человеком в доме Мэйбаумов, была Джудит. Но поскольку это я, а не Джудит, то я нагло врала. Рюдигер, вероятно, не подозревающий, что Джудит была тем самым «уродом», кивнул в знак согласия.

— Джонас был одинок, так что Лука был его единственным ребёнком. Мои мать и отец узнали о существовании Луки и очень ждут встречи с ним.

Он сделал короткую паузу. Он собирался сказать что-то, что казалось постыдным. Хоть у меня и было приблизительное представление о том, что должно произойти, мое сердце все еще бешено колотилось.

Вздохнув, со всей решительностью, губы Рюдигера раскрылись.

Я видела, как он сжал кулаки на столе, на его руках выступали вены.

Наконец-то он заговорил.

— Я понимаю, что это невежливо спрашивать, так как вы до сих пор заботились о Луке, но могу ли я взять Луку с собой в Винтервальд?

Как и ожидалось! Лука направляется в Винтервальд! Наблюдать за тем, как роман, наконец, приходит в движение собственными глазами, честно говоря, я чувствовала себя немного взволновано. Мне хотелось аплодировать стоя.

Но я не могла этого сделать. Мне нужно было переосмыслить две вещи, с которыми я должна была быть осторожной.

‘Я ничего не знаю, кроме того, что я хорошая тетя, которая заботится о Луке. Я хорошая тётя.’

Как будто я много раз была в такой ситуации, я изобразила на лице шок и беспокойство. Я не была уверена, когда следует вовремя кивать, чтобы не вызвать никаких подозрений, так что я, словно была в отчаянии, вместо этого вертела в руках свою чашку.