Я стала бывшей женой навязчивого главного героя (Новелла) - Глава 1

В центре сада сидела женщина с черными волосами, ниспадавшими до талии, и прекрасными голубыми глазами, которые сияли, как звезды.

Это была герцогиня Карлайл.

Она была скорее прекрасна, нежели хороша, и скорее высокомерна, нежели послушна. Она была богиней, отличавшейся декадентской* красотой.

П/р: Декаданс — особое восприятие, чувствование окружающего мира, вылившееся в то или иное упадническое состояние и преобладающее в определенных общественных кругах. Декадентам были свойственны пессимизм, разочарование в жизни, индивидуализм, стремление бросать вызов общепринятой морали. Они воспевали порок и болезненную красоту.

Несколько аристократов средних лет, которые стояли друг напротив друга, не могли скрыть своего нетерпения. На их лицах появились неловкие выражения, когда они сели перед дамой.

Герцогство Карлайл, с которым их связывали кровные узы, было ветвью императорской семьи, основанной Эрвином Карлайлом, который унаследовал герцогство от тридцатого императора по праву младшего принца.

Вопреки заявлениям императора о том, что семья получит благословение в виде плодородия, с самого начала, с первого герцога, у которого родился только один сын, да и то — в старости. Герцогство Карлайл с большим трудом дотянуло до шестого поколения.

Из поколения в поколение, несмотря на то, что все герцоги Карлайл рано женились, по сравнению с другими аристократам, каждый раз, когда новый глава сменял предшествующего, все родственники начинали тревожиться по поводу преемника и рождения ребенка.

То же самое случилось и с нынешним герцогом Карлайлом.

Они, кровные родственники семьи, только вчера имели с герцогом разговор, который, в итоге, все же закончился ничем.

Тогда они отправились на встречу с герцогиней.

Взволнованные аристократы неожиданно вспомнили вчерашний разговор.

Темой этой беседы было отсутствие у герцога Карлайла наследника.

И так длилось вот уже целых четыре года.

Родственникам, расспрашивавшим о наследнике или о том, почему его нет, герцог Фервин Карлайл дарил лишь пронзительный взгляд.

— Брак, который был заключен как соглашение между двумя странами, еще не закончился, но все уже сходят с ума от нетерпения.

— У нас есть опасения, поскольку никаких новостей или предвестников появления наследника за все четыре года брака так и не появилось. Если Ваши отношения с женой не очень хороши, прошу, скажите об этом нам. Или Вы дошли до того, что не можете больше терпеть свою жену? Если дело в этом…

— Думаю, Вам нужно сначала спросить Ирвен, а не меня. Поскольку мне кажется, будто она постоянно меня избегает.

Тревожная тень скользнула по прекрасному лицу герцога Карлайла.

Его блестящие платиновые волосы были нервно всклокочены, а тень сгустилась в его внимательных зеленых глазах.

Собравшиеся мужчины покивали, притворяясь, будто понимают его чувства.

В семье Карлайлов ни для кого не было секретом, что герцогиня всегда казалась взволнованной, и, хотя она никогда не пыталась встретиться с мужем сама, она время от времени высказывала оскорбительные замечания.

Бывали времена, когда слуги говорили, что она может поглотить мужа своим злобным взглядом.

— Кто может совладать с яростным характером герцогини? Мы все это отлично знаем. Мы можем отправить прошение императору и убедить его дать разрешение на развод, чтобы герцог мог повторно жениться на ком-нибудь другом. Поскольку все знают, что сыны дома Карлайл очень высоко ценились во все время, Его Величество…

— Проявлением дипломатического неуважения был бы развод до истечения пяти лет брака. Остался всего год, а вы говорите мне нарушить государственное соглашение?

— Но ситуация такова, что Вам как можно скорее нужен наследник! Из поколения в поколение у герцогов Карлайлов после двадцати пяти лет редко рождались преемники, а Вашему высочеству исполняется двадцать пять в этом году! Даже астрологи сказали, что, если у Вас не родится ребенок в следующем году, то род прервется. Таким образом, Вам нужно найти подходящую герцогиню и как можно скорее зачать ребенка.

— Но я знаю, что, когда родился я, моему отцу было сорок.

— Однако прежний герцог уже любил нескольких леди до этого… у него даже были друзья. Но герцог продолжал жить честно и воздержанно, как монах…

Все вассалы вздохнули, глядя на герцога Карлайла.

Каждому в империи известно, какой дикой красотой обладает зверь, спрятанный под этой аккуратной формой, так почему бы не найти ему достойное применение?

Вы только взгляните на эту четкую линию челюсти, на крепкие мускулы, которые открывали закатанные до предплечий рукава, на скрывающиеся под воротником грудные мышцы, от которых кружится голова.

Сотни женщин жаждали бы встретиться с ним взглядом, но он все еще не исполнил свое предназначение.

Конечно, тот факт, что у герцога Карлайла была жена, которая ранила его своей отстраненностью, как ножом, тоже был делом, требовавшим завершения.

Проще говоря, ему не так сложно было бы обольстить женщину и завести с ней ребенка, если бы у него действительно возникло такое намерение.

Однако герцог Карлайл, как и всегда, отвечал безразличием на нотации родственников.

— У меня все еще остается возможность зачать ребенка. Пока не подходящее время для того, чтобы рожать преемника.

— Но астролог…

— Я уже слышал это один раз и не хочу слышать больше, так что убирайтесь!

Наконец, добившись от герцога только яростного гнева, мужчины семьи Карлайл ушли. Никаких результатов так и не было получено.

И сегодня герцогиня Карлайл собрала их всех вместе.

Члены клана Карлайл дружно сглотнули.

Герцогиня, собравшая их, чтобы объявить о чем-то важном, сейчас вела себя не так жестоко, как обычно.

Некоторое время собравшиеся просто потягивали чай.

Мгновение прошло в тяжелом молчании. Наконец, один из вассалов заговорил:

— Мадам, могу ли я узнать, зачем Вы хотели нас видеть?

Ирвен Лилиас, герцогиня, приехавшая выходить замуж из чужой страны, беспечно перевела взгляд с чайной чашки на собравшихся аристократов.

Мужчины средних лет задрожали под этим холодным взором.

«Что за приказания она собирается отдать сегодня?»

До нынешних пор каждый раз, когда герцогиня созывала их вместе, причина этого поступка всегда была ясна.

«Приказ собрать и подарить золото княжеству Верма? Приказ собрать и подарить драгоценные камни княжеству Верма? Приказ собрать и подарить фирменные блюда поместья Карлайл княжеству Верма?»

Разве же эта герцогиня не из тех, кто всегда хотела подарить все дому, в котором воспитывалась — княжеству Верма?

«Почему Его Высочество герцог, зная о незаконных действиях своей жены, по-прежнему предпочитает закрывать на это глаза?»

Как только все выдохнули, Ирвен, словно ничего и не произошло, заговорила:

— Пожалуйста, перестаньте каждый месяц предлагать княжеству Верма наши фирменные блюда.

— Прошу прощения?

— Я сказала прекратить каждый месяц посылать драгоценные камни, реликвии, золото и все прочее в княжество Верма. И в частности, скажите крестьянам, что такое никогда больше не повторится. Тем временем, прошу, простите меня, что я вела себя так глупо по отношению к своему девичьему дому.

Мужчины переглянулись, обмениваясь мнениями с помощью одного лишь взгляда.

Это были невероятно хорошие новости, но в то же время эти новости ввергли их в ужас.

«Откуда у герцогини вдруг взялись такие здравые мысли?»

«Она наконец-то поняла, что воздавать дань уважения княжеству Верма — незаконно, если это не проводится по стандартной процедуре?»

«Герцог с ней поговорил об этом?»

«Нет, мадам точно не из тех, кто станет слушать других».

«Тогда почему она вдруг приняла такое разумное решение?»

Все эти мужчины терялись в догадках, однако они все склонили головы, встретившись с ледяным взглядом герцогини.

— Я исполню Ваш приказ.

— Я закончила. Теперь можете идти.

Ирвен, взглянув на то, как выбегают мужчины, вздохнула. Все напряжение покинуло ее тело, и она потерла онемевшую шею.

Ее растрепанный вид контрастировал с тем, какую увлекательную шараду она произнесла прежде.

* * *

Не так давно я жила обычной, но скучной жизнью.

В прежней жизни для меня не было ничего необычного в том, чтобы упасть в обморок один или два раза из-за нерегулярного питания, бесконечной работы и напряженной повседневной рутины, которая длилась до самого заката.

Но на этот раз все по-другому.

Когда я упала в обморок, мне казалось, что я умру, но, когда я наконец-то сумела проснуться, я почувствовала некие перемены.

Тонкий аромат цветов, щекочущий мне кончик носа, роскошная ночная рубашка, в которую я была одета, и теплое одеяло, накрывавшее мое тело.

Я впервые видела все настолько соответствующее западным вкусам и настолько старомодное.

Я растерянно осмотрелась. Я была поражена роскошью, которую, кажется, описывали только в романах о поместьях аристократов.

Лунный свет пробивался сквозь слегка раздвинутые занавески.

Я была растеряна. Большая кровать, окруженная алым балдахином, гигантское одеяло, укрывавшее меня, и мужчина, который стоял на коленях у края постели, опершись подбородком об одну руку — вот что я увидела.

Я прищурилась. Мои глаза еще не привыкли к окружающему мраку.

Его рукава были закатаны до предплечий, стройный торс был открыт, так как на рубашке были расстегнуты пуговицы, а его роскошные платиновые волосы колыхались в такт его дыханию. Все выглядело так, будто он уснул.

Насторожившись, я рванулась на другую сторону кровати, чтобы избежать его, и спряталась под одеялом.

Все это сбивало меня с толку.

Что это за спальня в западном вкусе, что я тут делаю, кто этот человек, что спал со мной на одной кровати?

А затем я инстинктивно начала дрожать, преисполненная волнения.

Я услышала, как мужчина, зевнув, поднялся и, кажется, потянулся.

Как будто бы он заботился о ребенке, мужчина аккуратно откинул одеяло с моей головы.

Я закрыла глаза и лежала тихо, как мышка.

Погладив меня по волосам, он произнес густым голосом:

— Просто проснись, пожалуйста…

В его голосе слышались смесь привязанности, смирения, раздражения и одержимости.

А его рука, которая подняла одеяло и поправила подушку, была нежной. Я начала задаваться вопросом, кто этот человек, однако по-прежнему не открывала глаз.

Пока я тревожно дрожала, в моем сознании проносились всевозможные мысли.

Судя по приятному голосу, который я услышала, я могла предположить, что, возможно, человек напротив обладает и приятной внешностью.

Я лежала с закрытыми глазами и просто ждала, когда он уйдет.

Пока я старалась понять, что происходит, и что делать, когда он уйдет, горячие губы неожиданно коснулись моей щеки.

Я удивленно раскрыла глаза, и мой взгляд встретился со взглядом мужчины.

— Ирвен?

В тот момент взгляд его ослепительных холодных зеленых глаз остановился на мне.

И это имя, Ирвен, отпечаталось у меня в сердце.

Тяжелое волнение и замешательство потрясли меня, и перед глазами у меня вдруг потемнело.

***

Я едва смогла проснуться после того, как несколько дней пролежала ослабевшей.

Очнулась от ослепительного солнечного света, я запустила одну руку в спутанные волосы.

И на этот раз я оказалась в той же спальне, что и раньше, но вместо прежнего человека кругом меня были люди, похожие на слуг.

С их помощью меня осмотрел доктор Доппари и поставил диагноз: «тело герцогини Карлайл в порядке».

Люди кругом меня облегченно выдохнули и снова осмотрели меня, но уже не осмелились беспечно подходить ко мне снова.

Когда я взглянула на них, они склонили головы, словно не знали, что делать, когда столкнулись со мной взглядами.

— Вы уже отправили весть в императорский дворец? Когда вернется хозяин?

— Он уже едет обратно.

Слушая эхо окружающих себя голосов, я несколько раз постаралась привести в порядок мысли.

Человек, которого я увидела прежде, чем потерять сознание, назвал меня «Ирвен», а доктор обращался ко мне «герцогиня Карлайл».

Неважно, с какой стороны ни смотри, а было очевидно, что это не сон и не другая реальность, а мир книги.

Я никогда и представить себе такое не посмела бы.

Я, которая всего лишь усердно практиковалась, чтобы стать певицей, неожиданно стала героиней книги.

Тело, которое я занимала, принадежало «Ирвен Лилиас», злобной жене, которая появлялась в начале популярного романтического фэнтези-романа «Фервин и Стелла». Персонаж герцогини сходил со сцены с ее смертью.

Как принцесса поверженной страны, она была предложена в жертву правящей семье империи Терезия.

И после пяти лет войны с империей Терезия побежденное княжество Верма отправило единственную незаконную дочь эрцгерцога Верма в качестве залога мира.

Фамилия эрцгерцога, Лилиас, была получена ей всего пару лет назад, все благодаря настойчивости сводного брата, который нашел ее.

Однако, поскольку она была единственной носительницей крови эрцгерцога Вермы, императорская семья Терезии приняла ее в качестве примирительного подарка и выдала замуж за герцога Карлайла.

Фервин Карлайл, беспощадный головорез, который поставил княжество Верма на грань разрушения, правая рука императора и влиятельная фигура в государстве.

Поскольку с браком между герцогом Карлайлом и Ирвен слишком поторопились, все и закончилось очень быстро.

В романе коротко утверждалось, что Ирвен ненавидела Фервина почти так же сильно, как он ненавидел ее.

Однако в знак примирения с герцогством Верма пара должна была прожить в браке как минимум пять лет.

Их брак, трещавший по швам с самого первого дня свадьбы, длился четыре года.

Конечно, они не радовали общество долгожданным преемником. Быстро распространились слухи о том, что Ирвен не выполняет минимальных обязанностей герцогини.

Для Ирвен было вполне обыденным занятием набрасываться на домашних слуг, не показывать носа на любых собраниях и даже нелегально отправлять лучших специалистов из поместья Карлайл в княжество Верма.

Им оставалось не так долго жить в браке.

Герцог Карлайл, правая рука императора, которого звали Завоевателем, неожиданно упал в обморок, когда выпил вина у себя в спальне.

Тогда герцогиню Ирвен обвинили в том, что это она организовала случившееся.

Несмотря на то, что она жаловалась на несправедливость, ее все равно арестовали, как первоочередную подозреваемую.

Тот факт, что она тайком грабила поместье Карлайл, предлагала товары княжеству Верма и всегда злословила о муже, сделал ее главной обвиняемой.

Так что в империи заключили, что она вступила в заговор с княжеством Верма с целью убить герцога Карлайла и завладеть его имуществом.

Было лишь вопросом времени, когда Ирвен Лилиас казнят за попытку убийства Фервина Карлайла, родственника императорской семьи и героя империи Терезия.

Естественно, никто не поверил тому, что она говорила. Несчастная Ирвен дрожала от этой несправедливости.

Даже ее муж, герцог Карлайл, с которым она была связана контрактным браком, к ней не прислушался.

Наконец, Ирвен пала и умерла, а Фервин Карлайл женился повторно на уважаемой дочери одного графа, Стелле Белл, которая посвятила себя ему и очень трепетно о нем заботилась.

Почему мне досталось именно тело Ирвен? Я не переставала возмущаться этим.

Тело такой глупой, да еще и обреченной на смерть, злодейки!

Если верить слугам, мы были женаты уже четыре года.

Итак, моя первоочередная цель — тихо дожить оставшийся год, развестись, а затем получить в качестве содержания свою виллу.

Да, я просто буду бывшей женой герцога Карлайла, чтобы уберечь свою жизнь.

Сделав первый шаг, нужно быстро придумать план…

Моя приоритетная цель — как можно скорее разобраться в этом мире, где я была «Ирвен», и составить план, который обеспечил бы мне выживание.

После длительных раздумий я пришла к одному заключению:

Для начала я должна начать жить добродетельно, быть доброй, милосердной и убрать страх из глаз людей, окружающих меня.

В этот миг я услышала, как открывается дверь. Вошел мужчина.

Все, кроме меня, все еще пристально глядевшей на него, склонили головы.

— Герцог.

— Как ты себя чувствуешь?

Подойдя ко мне, мужчина поймал мой удивленный взгляд.

Он надел свое пальто в такой спешке, что даже не застегнул до конца все пуговицы, а его волосы яростно растрепал ветер.

Ослепительные платиново-золотистые волосы, высокий рост, стройное тело, манящие зеленые глаза.

Очевидно, что это был муж Ирвен, то есть, теперь — мой муж, герцог Фервин Карлайл.

Когда я открыла глаза в первый раз, это был тот же самый мужчина, что сидел у моей постели?

Глядя на Фервина, я заметила, что его лицо напряглось.

Было очевидно, что ему неудобно смотреть мне в глаза.

Тогда я вспомнила, какое место было у Ирвен в романе.

Разве я не персонаж, который, наконец, умрет после того, как ее заподозрят в попытке отравить мужа из-за плохих с ним отношений?

***

 

Я едва выжила, я не хочу умирать снова.

Я не хочу снова испытывать это ужасное чувство.

Так что для начала мне важно добиться общеизвестной репутации «женщины, которая просто не может убить своего мужа».

Как будто Фервин обладал способностью читать мои расчетливые мысли, он отвел взгляд. Кажется, ему было некомфортно, от того, что я так на него пялюсь.

— Поскольку теперь кажется, что ты в порядке, мне, наверное, лучше уйти.

— Хм…

Не осознавая этого, я схватила его за рукав и подтянула ближе.

Все кругом молча смотрели на нас так, словно следили за фильмом ужасов. Холодный взгляд Фервина точно спрашивал: «Что с тобой?»

Куда пропал тот вид, с которым ты открывал дверь?

Теперь я могла видеть лишь холодный взгляд, устремленный на себя, как будто я тебе враг.

От этого ледяного взгляда у меня заколотилось сердце.

— Что?

Он едва произнес короткий вопрос своим низким голосом, и я открыла рот, словно спрашивая: «да кого это волнует?»

Мне нужно постараться выжить.

— Спасибо, что пришел проведать меня.

Я набралась храбрости, чтобы произнести эти слова. Услышав их, некоторые люди вокруг нас удивленно пошатнулись.

Слуги забормотали нечто вроде:

— Как мадам могла сказать такое…

И:

— О господи, никогда не подумала бы, что такие слова сорвутся с губ мадам…

Фервин был не исключением. Он так и пристыл к месту с нелепым выражением лица.

Мужчина смотрел на меня с потрясением, как на сумасшедшую, его взгляд заметно дрожал.

Он слегка приоткрыл рот, точно хотел что-то сказать, но тут же закрыл его.

Затем он развернулся и торопливо ушел.

* * *

Войдя в кабинет, Фервин обеими руками потер лицо.

Он никогда и подумать бы не смог, что после ее обморока он прокрадется к ней ночью, чтобы взглянуть на нее, и будет шептать над ней, надеясь, что она очнется.

Даже если люди и меняются, то она изменилась кардинально.

Он немедленно спросил миссис Тилли, вошедшую в кабинет следом:

— Она потеряла память?

— Доктор сказал, еще слишком рано ставить диагноз, но она совершенно точно ведет себя как другой человек. Тот факт, что она изменилась и стала позитивнее, доказывает это.

— Зачем бы ей меняться сейчас?

Фервин нервно прикусил губу.

Он опять спросил миссис Тилли, служанку, которая ухаживала за Ирвен с того момента, как та потеряла сознание и до того момента, как она очнулась, о том, как Ирвен себя чувствует.

Не его одного интересовали перемены в поведении герцогини.

Все в поместье задавались этим вопрос.

Ирвен, которая всегда, казалось, излучала гнев, неожиданно стала доброй, словно только этого от нее и можно было ожидать.

Вдобавок, она, никогда прежде даже не общавшаяся с мужем, теперь, увидев герцога Карлайла, даже сказала:

— Спасибо, что пришел проведать меня.

Глядя, как ее господин в волнении выжидает у окна, миссис Тилли сделала осторожное предположение:

— Может быть, мадам наконец-то все как следует обдумала и решила покаяться? Вы же знаете поговорку: когда человек заболевает, он становится другим. Возможно, она устала быть раздражительной колючкой. Может, она пытается восстановить отношения с Вами, хозяин.

— Не подавай мне ложных надежд.

Свет заходящего солнца, проникая в окно, окрасил прекрасное лицо Фервина в алый цвет.

Благодаря этому он смог скрыть бешеный стук сердца, из-за которого вся кровь прилила к его лицу.

Фервин влюбился в нее, сделал ей предложение и начал жить с ней с решительным настроем, но в итоге ожесточился из-за ее отстраненности.

Он думал, что охладел еще четыре года назад, и пообещал себе, что больше не позволит сделать себе больно.

Однако сейчас казалось, что по его заледеневшему сердцу пробежала трещинка.

Сердце, предав рациональные рассуждения, снова сильно забилось.

Предало, когда Ирвен тупо уставилась на него этими огромными голубыми глазами.

Хотя он был взволнован, хотя он в панике желал ее оттолкнуть, он не мог бы этого сделать.

Сошедшее с ума сердце завладело его телом, и он против воли пробормотал:

— Я схожу с ума.

* * *

Следующие несколько дней прошли мирно, но в делах и заботах.

Хотя я и отдыхала, я все равно узнавала много о поместье от миссис Тилли, экономки, и я старалась произвести на слуг хорошее впечатление, знакомясь с ними и обращаясь к ним по именям.

Конечно, сначала они не переставали удивляться. Все были шокированы неожиданными изменениями во мне, но не избегали меня, как в первый раз.

Я хотела показать Фервину другую сторону своего характера, но пока мне не представилось такого шанса.

До того вечера, когда герцогство Карлайл переполнилось людьми.

На кухне были заняты: готовились, так как герцог Карлайл, который обычно, не считая завтрака, ел вне дома, объявил, что сегодня трапезничает тут.

Говорят, чтобы стать друзьями, нужно разделить трапезу. Так что я решила поужинать с герцогом.

— Мадам.

Вошла молодая служанка с корзинкой, полной свежесорванных цветов.

В первый день своего пребывания в теле Ирвен я, запомнившая имена всех служанок, пристально посмотрела на нее.

Итак, это была главная служанка, племянница миссис Тилли, Марианна.

Когда я улыбнулась Марианне, та встревоженно отвела взгляд и торопливо сказала то, что требовалось:

— Ужин готов к подаче. Поскольку сегодня хозяин ужинает здесь, Ваш ужин накроют в этой комнате, как и обычно.

— Нет. Передай, что мы поужинаем вместе.

— Да… да?

— Что, разве это так странно?

— Нет, я не это имела в виду, но… просто вы уже так давно не садились за стол вместе. Нет, на самом деле, это случится впервые, — нервно заломив руки, сказала Марианна.

Хотя я тоже беспокоилась, я поднялась с места и отправилась готовить наряд к ужину.

Я рылась в своем гардеробе, пока мне в руки не попалось ярко-красное платье.

Поскольку это был наш первый совместный ужин, я решила, что нет ничего дурного в попытке произвести на него хорошее впечатление.

Я посмотрела на Марианну, держа в руках красное платье с V-образным вырезом.

Она все еще тупо таращилась на меня.

— Не помогла бы ты мне одеться?

С помощью Марианны я надела платье, наблюдая за выражением ее лица.

С тех самых пор, как я пришла в себя в этом месте, я уже видела разные потрясенные взгляды, но у Марианны на лице было написано крайнее замешательство.

Я спросила ее так мягко, как только могла:

— Ты, случаем, не боишься меня?

— Нет… не боюсь. Дело не в этом. Просто обычно мадам надевает черные платья, но сегодня Вы выбрали другой цвет… В любом случае, мадам, если мы Вам не нравимся, пожалуйста, не выражайте этого через свои наряды, а просто скажите прямо.

Я глубоко вздохнула, глядя, с какой храбростью Марианна говорит, преодолевая смущение.

Неважно, сколько раз я ни сказала бы об этом, слуги все равно приходили в ужас от перемен во мне.

В будущем у меня не останется другого выбора, кроме как доказывать эту перемену действиями.

Наконец, пришло время краситься. Я села лицом к туалетному столику и распустила длинные черные волосы.

Марианна тщательно припудрила меня.

Однако… один, два, три раза… странно, что она пудрила меня так усердно — целых десять раз.

Более того, мои брови покрыли толстым слоем угольной сажи так же десять раз.

С таким же успехом она могла бы накрасить мне губы кровью.

— Почему ты так сильно меня белишь?

— Это обычный макияж мадам.

— И брови… я хотела сказать, угольная сажа. Я думаю, она слишком темная.

— Так Вы всегда это делали, хотя…

Голос Марианны начал дрожать, словно она подумала, что я ее проверяю.

Я пришла в ужас от отвратительного вкуса Ирвен. Об этом в романе никогда не рассказывалось.

Я бы лучше вообще не наносила никакого макияжа.

Наконец, я смыла весь макияж мучной водой.

Тем временем Марианна вынула цветы из корзины и протянула их мне.

— Мадам, прошу, выберите цветы для своих волос.

— Цветы?..

Я медленно осмотрела их.

У Марианны в руках было столько цветов из сада.

Я с мгновение помедлила: их было слишком много, и все они были так красивы.

Марианна посмотрела на меня и вынула ярко-алую розу.

— Как насчет этой розы?

— Хм… она тоже неплоха, но… о! Это же мой любимый цветок.

Мое внимание привлек ландыш в углу.

Ландыш излучал тонкий аромат, который мне очень нравился. Я любила этот цветок больше всех остальных с самого детства.

Марианна взяла букетик ландышей и вплела его в мои волосы, которые на одну половину были подняты наверх, а на другую — собраны в конский хвост.

Судя по отражению в зеркале, я выгляжу неплохо.

Во всяком случае, без макияжа я красивее, чем с прежней раскраской.

Пиподнимая подол длинного платья, я спустилась в гостиную.

Я могла слышать, как Марианна рядом бормочет что-то странное насчет моего ненакрашенного лица.

— Послать ли мне за хозяином, чтобы убедиться, что он подготовился как следует, или нет…