Я стала бывшей женой навязчивого главного героя (Новелла) - Глава 3

Затем я известила маркиза Селестина, который собирался проводить культурный фестиваль вместо меня, что на этот раз я хочу справиться сама.

Марианна, сама доставившая мое письмо, сказала, что ее чуть ли не десять раз спросили, действительно ли то, что она передала, — правда.

Лицо Марианны, на котором можно было прочесть, как она ответила, все покраснело.

— Все очень заинтересованы неожиданной переменой, которая произошла в мадам. Это неплохо, конечно, скорее, это чувство невинного любопытства?

— Но необязательно же так этим интересоваться, это тягостно.

— Все высшее общество уже следит за Вами, мадам.

Как я ожидала, неожиданная перемена в моем поведении заинтересовала высшее общество.

Все, должно быть, испытали прилив любопытства, когда услышали, что герцогиня, всегда прятавшаяся в поместье и никогда не показывавшаяся на люди, наконец-то решила принять участие в светских развлечениях.

Было это связано с тем, что слуги нашего поместья, знавшие о моей внезапной перемене, стали сплетничать, или нет, но я стала получать множество приглашений на праздники от аристократов, которых я даже не знала.

Кажется, что моя репутация за пределами особняка стремительно улучшалась, не говоря уже о том, что слуги поместья хорошо на это отреагировали.

Мне вдруг стало интересно, что Фервин думает об этой неожиданной перемене.

Вызвали ли они у него положительный отклик? Стал ли он считать меня лучше?

Однако, чтобы увидеть его реакцию, мы для начала должны были хотя бы встретиться.

Я никак не могла застать Фервина дома.

Как и полагается правой руке императора, его всегда вызывали во дворец, как только происходило что-то важное. После нашего последнего ужина я даже не видела, чтобы он ел дома.

Несмотря даже на то, что я часто дремала утром, я всегда, открыв глаза, обнаруживала себя в своей постели, даже если погружалась в дрему перед крыльцом, пытаясь его дождаться.

Прошлой ночью, хотя я просидела на корточках на лестнице, которая вела к парадной двери, и прождала его до поздней ночи, я всё-таки уснула, даже не увидев его.

Как только я проснулась в уютной постели поздно утром, с моих губ сорвалось лишь одно замечание: «Я опять провалилась».

— Мадам, прошу, прекратите ждать у парадных дверей всю ночь напролет. Это вредно для Вашего здоровья, — каждый раз говорила мне миссис Тилли, приходившая будить меня утром.

Под ее присмотром я деловито начала одеваться. Я спросила ее:

— Как его настроение в последние дни? Не кажется ли, что он по-прежнему меня ненавидит?

Уголки губ миссис Тилли приподнялись, и на ее лице появилось странное выражение.

Как будто ее мысли переполняли слова, которые она хотела бы мне сказать. Самые разные выражения сменяли друг друга на ее лице.

Итак, она осторожно заговорила.

— Думаю… он сказал бросить все попытки, поскольку они напрасны…

Услышав слова миссис Тилли, я прикусила губу. Я вела себя так, словно мне было стыдно.

— Похоже, мне придется стараться усерднее.

— Мадам, как мне кажется, это все равно сработает, даже если вы не станете прибегать к таким методам. Я уверена, что господин уже…

Как только взгляд миссис Тилли встретился с моим, она тяжело выдохнула и замолчала.

У нее было такое выражение лица, словно она пыталась сдержаться и не сказать то, что хотела бы. Кажется, кто-то приказал ей молчать, и она явно не собиралась нарушать этот приказ.

Но, думаю, я все-таки могу задать парочку наводящих вопросов.

— Я понимаю. Что ж, тогда, прошу, дайте ему знать, что я больше не буду докучать ему. Как и раньше, он не будет видеть меня рядом.

— Не думаю, что он добивался этого, мадам.

— Он велел мне бросить попытки, так как все они напрасны.

Миссис Тилли, кажется, от каждого моего слова становилась все бледнее и бледнее.

Наконец, она сменила тему беседы, словно поняла, что меня не переспорить.

— Поскольку он всю эту неделю возвращается домой поздно, сколь долго бы Вы ни ждали, все это бесполезно.

— Стало быть, кажется, что все мои усилия бесполезны.

— Мадам, Вы и в самом деле не знаете, почему Вы, если засыпаете на улице, на следующее утро открываете глаза в своей постели? — словно бы расстроившись, оборвала меня миссис Тилли, и я ответила:

— Должно быть, Альфред, дворецкий, переносит меня в спальню.

— Это господин берет мадам на руки и каждый раз относит Вас в Вашу постель. Он сказал, что мадам нельзя долго сидеть на холодном полу, и он не может позволить другим коснуться мадам, несмотря на то, что он всегда возвращается с работы поздно ночью.

Неожиданный ответ, о котором я даже помыслить не могла, вызвал у меня подозрение и интерес, не лжет ли мне миссис Тилли.

Но не казалось, чтобы миссис Тилли, которая смотрела на меня так искренне, лгала.

Даже если это и правда, это в самом деле странно.

Разве Фервин не ненавидит меня?

Ты ведь не хочешь иметь со мной никаких дел, не так ли?

Тогда почему ты так обращаешься со мной, когда я не вижу?

* * *

Роскошный императорский дворец.

Фервин и император сидели лицом к лицу и занимались тем, что разбирали разнообразные документы разложенные на мраморном столе.

Император, подперев подбородок рукой, пристально смотрел на своего подчиненного. Он пощелкал пальцами.

Фервин, не обратив на это никакого внимания, продолжал задумчиво крутить в руках гусиное перо.

Наконец, императору пришлось заговорить первым.

— Я слышал, недавно среди знати стали ходить интересные слухи. Имя герцогини Карлайл впервые настолько часто упоминается в высшем обществе. Вам об этом известно?

— Раз они подняли такой шум, как я могу не знать?

Фервин вспоминал те бесчисленные случаи, произошедшие в последнее время, когда он слышал о себе сплетни.

Слухи об «Ирвен», рождавшиеся на различных светских раутах, уже давно распространились по всему императорскому дворцу.

— Вы слышали новости о герцогине Карлайл? До сих пор исполняющим обязанности хозяина культурного фестиваля был маркиз Селестин, но теперь герцогиня сказала, что сама будет проводить его!

— И не только это. Как говорят слуги, работающие в резиденции герцога, теперь герцогиня больше не осыпает их чудовищными проклятиями. Что важнее всего, ее жестокое, как удар ножа, обращение сменилось на изящное и элегантное.

— Мне доводилось слышать, что она пришла в себя такой после падения. Может, с тех пор у герцогини что-то произошло с головой?

— Ходят слухи, что и внешность ее изменилась. Говорят, само ее лицо стало другим, но что за чушь, что это вообще может значить?

— Если перемены таковы, я с радостью их приму. Не могу дождаться, когда герцогиня Карлайл будет проводить культурный фестиваль. Ведь тогда я смогу увидеть герцогиню собственными глазами.

— Кроме того, мне любопытно было бы узнать, что ее супруг, его высочество герцог Карлайл, думает обо всем этом. Когда я встретила его во дворце в прошлый раз, несмотря на то, что я задала ему вопрос, он мне не ответил.

Слухи о преображении Ирвен всегда заканчивались вопросами о том, что ее муж, герцог Карлайл, думает обо всем произошедшем.

Каждый раз, когда это случалось, Фервин думал: почему им всем так интересно, как он себя чувствует? Он и сам не знал даже, каковы его истинные ощущения.

Нет, если быть точнее, то он не хотел бы открывать эти истинные чувства, которые сотрясали его.

***

— Фервин. Ситуация с уважаемой леди Вермы несколько изменилась, не так ли? Следует ли мне ныне называть ее любимой, а не порочной женой? Я слышал, что она больше и не ругается? И также мне доводилось слышать, что она каждую ночь ожидает именно тебя у парадных дверей?

Император, сдерживая смех, склонил голову.

Фервин инстинктивно покрутил на безымянном пальце левой руки свое обручальное кольцо.

Что за странная женщина.

Его жена, Ирвен, кажется, разительно изменилась, как только пришла в себя.

Несмотря на то, что эти вишневые губы раньше изрыгивали только проклятия, теперь с них стали срываться приятные слова.

Она, всегда излучавшая чудовищную ауру и наносившая тяжелый макияж, она, свирепо кричавшая: «Я тебя убью, если дотронешься до меня!» — теперь каждую ночь дремала у входной двери в ожидании его.

Она всегда сидела на лестнице напротив входа в особняк, и дремала, приоткрыв рот.

Так что он сам, лично, каждый раз поднимал Ирвен и нес к ней в спальню.

Когда и каким неведомым образом для него стало неприемлемым, чтобы слуги сами переносили ее обратно?

Будучи загруженным работой, зачем ему было утруждать себя и гнать лошадь обратно в особняк, просто чтобы повторить этот утомительный ритуал и перенести ее в постель, а затем опять отправиться во дворец?

Возможно, все дело в том, что он не хотел бы, чтобы другие видели, как она выглядит, когда спит мертвецким сном в его объятиях. Тогда она надувала губы.

Или, может, он не хотел бы, чтобы кто-либо видел ее растрепанной, со слегка приоткрытыми соблазнительными губами, когда она лежала в постели.

Лицо Фервина, пока он вспоминал, как себя вела Ирвен в последнее время, постепенно краснело.

Он не знал, почему он себя так ведет.

«Ты изобрела новый способ помучить меня? Или в самом деле… в самом деле изменилась?»

Император, наблюдавший за ним со стороны, высунул язык, словно бы не верил собственным глазам.

— Как резко меняется выражение Вашего лица. В самом деле, Вы совсем не похожи на влюбленного мальчишку.

Несмотря на то, что они провели вместе уже много лет, ему все же удивительно было видеть Фервина, который был ему как брат, таким. Он редко вел себя подобным образом.

Однако это выражение лица, которое император сейчас увидел, не было ни странным, ни новым.

Несколько лет назад император уже видел подобное.

Даже в тот день, когда он впервые встретил достойную юную леди Вермы, Фервин уже выглядел потерянным.

Смущенный этой необычайной слабостью, император тихо заговорил с ним:

— Я слышал, что культурный фестиваль, который должен был проводиться в резиденции маркиза Селестина, на этот раз должен будет состояться в Вашем доме.

— Вы все верно услышали.

— Тогда почему… — заговорил император, притворяясь, будто эти слова не имеют никакого значения. Однако он с особым пылом пристально смотрел на Фервина.

— Я тоже решил присутствовать. Конечно, со мной будет и императрица.

— Ваше величество!

Незапланированный визит императора.

В частности, император оказывает большие почести и любезность тем, кого посещает где-либо, кроме императорского дворца.

Конечно, для императора, относившегося к Фервину как к другу, который был ближе брата, такая ситуация не была в новинку.

Император, еще будучи неженатым принцем, часто посещал резиденцию герцога Карлайла. Но он никогда не наносил визитов после свадьбы Фервина.

Он беспокоился, что может навредить отношениям Фервина с женой, и расстроить его жену, Ирвен, о необычном складе характера которой он так много слышал.

Острый взгляд зеленых глаз Фервина встретил взгляд императора, полный озорства.

Император просто пожал плечами и ответил:

— Как невежливо. Мне всего лишь любопытно узнать, как переменилась достойная юная леди Вермы. Если точнее, разве этот культурный фестиваль не будет для нее первым, что она организует сама?

— Ирвен может проявить невежливость. Она родилась и выросла в чужой стране и после свадьбы ни разу не принимала участия ни в каких светских мероприятиях. Она лишь сидела в нашем особняке, так что, возможно, она не сумеет соблюсти дворцовый этикет и выкажет неучтивость.

— Что же, мне кажется, я с нетерпением буду этого ждать. Это стандартная практика — нанимать лучших пианистов, но, очевидно, сама она также подготовила и лучшую песню.

На лице Фервина появилось странное выражение: он как будто хотел сказать, что такое невозможно.

Вскоре он начал возмущаться тем, что знает меньше императора.

Почему миссис Тилли утаила от него эти подробности? Быть такого не может, неужели она уже заключила союз с Ирвен?

В глазах императора, когда он взглянул на Фервина, вспыхнули искры, словно он считал Фервина странным.

— Подождите, только не говорите мне, что муж, живущий с женой одним домом, знает меньше широкой публики?

— Прошу прощения.

— Как Вы можете просить прощения у меня? Сначала Вы должны извиниться перед женой!

— Мне так не кажется. Хотя я и не совсем понимаю, зачем Ирвен делает это сейчас, определенно, она проявит непостоянство.

— Эй, Фервин! Конечно же, дело не в этом.

Император, самопровозглашенный эксперт по женским чувствам, с гордостью дал другу смелый совет:

— Это попытка Вашей жены с нынешних пор обращаться с Вами лучше. Она пытается помириться с Вами. Насколько же большая удача, что она наконец-то успокоилась и больше не ругается и не плюется ядовитыми словами? Господь услышал Ваши молитвы.

Император улыбался ему с большим предвкушением.

— Стало быть, удачи, Фервин. Возможно, Вы знаете? Если у Вас родится ребенок, наследник домов Верма и Карлайл, это будет большая удача, как на государственном, так и на дипломатическом уровнях. Конечно, наши связи будут крепнуть…

Фервин, тихо слушавший восторженную болтовню императора, молча моргнул.

Он прокручивал на пальце левой руки свое обручальное кольцо.

Хотя мужчина и был взволнован, в то же время он чувствовал себя поставленным в тупик.

Он все еще размышлял над тем, как относиться к попытке жены открыть настежь его запертое сердце.

***

Подготовка к культурному фестивалю, который должен был состояться через три дня, почти завершилась.

Я разослала приглашения самым разным благородным семьям, и, к счастью, все ответили, что хотят присутствовать.

И даже император и императрица передали, что посетят фестиваль, так что же могло быть лучше этого?

Я покажу всему миру, что Ирвен Карлайл — дружелюбная дама, а не зловредная жена…

Я была занята тем, что писала благодарственное письмо у себя в комнате, когда с объявлением вошли несколько слуг.

— Мадам, мы закончили устанавливать сцену в банкетном зале. Пианино накрыто большим куском ткани, чтобы на нем не оседала пыль.

— Отлично. Я благодарна всем вам.

Хотя я сказала это просто потому, что правда была благодарна, слуги все равно были поражены и вышли из комнаты.

Кажется, будто они еще не привыкли к переменам в характере Ирвен.

Миссис Тилли поспешно вбежала в мою комнату.

— Мадам, привезли платье, которое Вы заказали несколько дней назад. Принести его к Вам?

— Да, пожалуйста, сделайте это.

— Тогда, прошу, подождите меня в нижнем платье. Скоро Вы сможете его примерить, я сразу же все исправлю, если окажется, что оно слишком узко или слишком свободно.

— Благодарю Вас, миссис Тилли.

— Я должна быть больше благодарна Вам, чем Вы мне, мадам.

Несмотря на то, что, кажется, я сказала «спасибо» уже больше трехсот раз, миссис Тилли к этому еще не привыкла.

Миссис Тилли склонила голову, словно бы в недоумении, легко помогла мне расстегнуть платье и ушла.

Как только она вышла, я начала раздеваться.

Я уже привыкла ждать, пока меня обслужат, сидя без одежды.

Не успела я опомниться, как на мне остался только белый лифчик.

Я взглянула на себя в большое зеркало, стоя спиной к двери.

Это неловко говорить, но я никогда не устану любоваться своим отражением, сколько раз я на него ни взглянула бы.

Я видела красавицу с белой кожей, контрастирующей с ее кудрявыми черными волосами, которые доставали до талии.

Идеальная фигура со всеми положенными изгибами.

Абсолютное совершенство.

Пока я загипнотизировано смотрела на свое отражение, кто-то постучал в дверь.

— Входите, — сказала я, не отводя взгляда от зеркала.

Скрип.

В зеркале появилась достаточно крупная фигура.

Дверь открылась и ко мне вошел Фервин.

— Ирвен.

Я развернулась. В его руке было простое белое платье, которое я заказала.

Фервин только что вернулся из императорского дворца, и на нем был тот же черный костюм, что и сегодня утром.

Мой взгляд переместился на его бледное лицо.

Не могу сказать точно, сколько недель прошло с тех пор, как я в последний раз видела его лицо.

Это лицо, которое так давно мне не показывалось, стало даже более привлекательным.

Его скулы стали еще острее, длинный нос, еще более пронзительный взгляд зеленых глаз.

Он тупо уставился на мой наряд. Нет, скорее, он просто смотрел на обнаженные участки моего тела под тонким лифчиком.

Его взгляд медленно опустился ниже, с моего лица — к линии шеи, затем — к ключице и, наконец, к груди.

Я была так взволнована, что даже не заметила, как его лицо постепенно покраснело, он даже слегка прокашлялся.

Я торопливо прикрылась обеими руками и указала ему на дверь подбородком.

— Разве не невежливо с Вашей стороны приходить, пока я не одета как подобает?

— Думаю, что для меня как для Вашего мужа позволительно нарушать это правило хорошего тона.

— Пусть даже Вы и мой муж, этикет все равно остается этикетом, несмотря ни на что.

— Поскольку рядом с Вами всегда миссис Тилли, это единственный шанс побыть наедине. Я так же не могу забрать Вас, пока Вы спите, чтобы поговорить с Вами.

У меня не было другого выбора, кроме как согласиться со словами Фервина.

После моего пробуждения, кажется, правда, что миссис Тилли всегда была рядом, пока я еще осваивалась и узнавала о разнообразных делах особняка.

Фервин облизнул красные губы и кивнул, словно собираясь продолжить.

— Много лет прошло с тех пор, как герцогство Карлайл впало в безумие из-за определенного события. Однако меня в этом кое-что интересует.

Он повесил белое платье, которое держал в руках, на стул рядом с туалетным столиком.

Затем он оперся об стул и провел рукой по волосам, пряди которых упали на его лоб.

Только губы у него на лице и были яркими. Они были такими красными, словно он недавно съел яблоко.

Фервин был высоким, выше ста восьмидесяти сантиметров, и стоял, опершись на стул. Он отвернул голову к окну.

***

Когда лучи заходящего солнца лениво упали на его лицо, казалось, будто к его скульптурному лицу вернулись краски.

Воистину, шедевр останется шедевром.

В оригинальной истории его не просто так звали самым прекрасным мужчиной в империи.

Находиться с ним в комнате наедине было настолько волнительно, что мне казалось, будто я умираю, но, когда мой взгляд упал на его красивое лицо, я поняла, что не могу перестать на него смотреть.

Он продолжал кусать губу.

Как будто ему стало душно, он аккуратно расстегнул пуговицу на воротнике, закрывавшем шею.

Порыв ветра обнажил его ключицу, которая дрожала от обуревающих его сильных чувств.

— Что, черт побери, Вы…

Облизнув губу на мгновение, Фервин сделал ко мне шаг.

Я неосознанно сглотнула: у меня пересохло в горле.

— Ирвен, почему ты занимаешься тем, что ты обычно не делаешь? Все потому, что ты хочешь со мной поладить?

— Я не хочу с Вами поладить. Чем нести такую чушь…

— Такую чушь?

Он неожиданно устремил на меня свой пронзительный взгляд, как будто разозлившись.

Прежде, чем я смогла как следует оценить ситуацию, он оборвал меня, не дав сказать ни слова.

— Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь. На самом деле, у тебя просто нет никакой надобности проводить культурный фестиваль. Я мог просто переложить эту обязанность на маркиза Селестина, как и прежде…

— Я сказала, что я буду выполнять свои официальные обязанности герцогини. Я просто занимаюсь тем, что должна, поэтому не понимаю, почему Вы такое говорите. В любом случае, возможно, Вам хотелось бы, чтобы я стала такой, как раньше, не работала и просто вела себя как идиотка? У Вас невероятно странные вкусы.

Произнеся столь уверенную речь, я медленно попятилась.

Я увидела, как Фервин приложил руку к лицу, словно шокированный этим.

Мне подумалось, что для меня же было бы безопаснее спрятаться в постели под большим пологом, так что я быстро сделала шаг назад.

Как только я торопливо попятилась, избегая его приближения, неожиданно я зацепилась ногой за край кровати.

В то же время, как Фервин протянул ко мне руку, я упала навзничь, и мой угол обзора неожиданно изменился

— Ах!

И тут я упала спиной на уютную постель.

Огромная тень нависла надо мной, когда Фервин потянулся ко мне.

Я чувствовала его тепло и тяжесть на своем теле.

Его лицо неожиданно очутилось близко к моему.

Его взгляд поблуждал, а потом встретился с моим, словно он принял решение.

— Думаю, Вы неправильно меня поняли. У меня нет странных вкусов.

— Тяжелый макияж нравится Вам больше, чем его отсутствие. Я сказала Вам, что буду выполнять свои обязанности герцогини, но Вы велели мне этого не делать. А теперь встаньте, Вы тяжелы.

Фервин поднялся, как только я слегка толкнула его в грудь.

Несмотря на то, что нельзя было сказать, будто он на меня давил, поза все равно была такой, что его руки и ноги ограничивали мою свободу.

Когда я посмотрела на него, словно спрашивая, зачем он это делает, его взгляд яростно дрогнул.

— Если я этого не сделаю, Вы будете избегать меня, как прежде.

Когда его лицо так вспыхнуло, мне показалось, будто он сболтнул это неосознанно.

Побежала рябь, словно от камня, брошенного в спокойный пруд.

Зачем делать такое лицо, ты ведь все равно меня ненавидишь.

Я подавила дрожь в голосе и спокойно ответила:

— Ну, я ни на что не надеюсь, так что не думаю, что, если я стану Вас избегать, это будет проблемой.

Он тяжело вздохнул.

— Ты правда ничего не понимаешь. Неприятно думать, что я скрывал свои чувства, а у тебя нет никаких надежд.

— Вот почему я собираюсь оправдать Ваши ожидания. Я понятия не имею, отчего Вы так недовольны, когда я стала вести себя как герцогиня.

— Ты и правда меня не знаешь. Неужели ты правда не понимаешь, чего я от тебя жду?

Кажется, его взгляд говорил: «Конечно, не знаешь». Он свирепо уставился на меня, издав томный вздох.

В этот момент он прижался губами к моей шее.

Как будто кусая яблоко, он потерся о мою шею, а затем медленно поднял голову.

На мгновение я чуть было не влюбилась в него: он слишком соблазнительно на меня смотрел, и это скульптурное лицо… я нахмурилась, схватила его за воротник и посмотрела в глаза.

Аккуратный костюм смялся в моем кулаке.

— С чего вдруг Вы такое делаете?

Фервин пристально смотрел на меня.

Чарующий аромат коснулся его носа, стоило ему опустить голову.

Когда я встретилась взглядом с этими зелеными глазами, пристально смотревшими на меня, мое сердце совсем вышло из-под контроля и неистово заколотилось. Когда я опустила взгляд с его глаз на губы, он неожиданно произнес низким глубоким голосом:

— Вы выполняете официальные обязанности герцогини. Разве не этого Вы в конечном итоге пытались достичь, прикрываясь таким предлогом?