Я стала бывшей женой навязчивого главного героя (Новелла) - Глава 6

Когда я уставилась на Фервина после его неожиданных замечаний, он постепенно начал краснеть.

Он, напрасно кусая губу, свирепо уставился на меня.

Взгляд зеленых глаз, не отводивших от меня взгляда, казалось, яростно дрожал.

Это было странно.

Почему, сказав такое, он так злится?

— Честно говоря, я хотел бы, чтобы ты принадлежала мне.

Я снова разволновалась, когда моих ушей достиг его томный голос.

Я ясно знаю, что ты меня ненавидишь, так почему сейчас ты такое говоришь?

Почему ты подарил мне цветы по возвращении и поцеловал тыльную сторону ладони, зачем ты вообще ее взял?

Почему этот мужчина ведет себя так, словно я — его возлюбленная жена?

Почему ты совершаешь все эти романтические поступки, которые предназначены в оригинале главной героине, по отношению ко мне, если ты ко мне не испытываешь ни крошки чувств?

Хотя мне и хотелось немедленно задать ему все эти вопросы, люди кругом нас смотрели на нас так, словно враги, и я это видела.

— О господи, герцог Карлайл, должно быть, влюблен в свою жену. Неудивительно, однако. Как же, должно быть, его растрогала посвященная исключительно ему прекрасная песня.

— Просто посмотрите, какой рыцарский поступок: целует тыльную сторону ее ладони и предлагает цветы! Если бы на ее месте была обычная женщина, он взглянул бы на нее, как на камень на дороге. Может, это был лишь один шаг к тому, чтобы показать, насколько он особенный для своей жены?

— Подумать только, он может так улыбаться… всего одна его улыбка — это шедевр, воистину шедевр. Я всегда завидовала герцогине Карлайл, но теперь меня просто пожирает зависть.

— Только подумать, что герцог повел себя так перед другими людьми… я представить даже не могла на его лице то холодное выражение, которое встречала ранее в императорском дворце.

— Как и следовало ожидать, должно быть, превосходное выступление герцогини растрогало и герцога. Ее попытки оказались не бесплодными.

Все кругом смотрели на нас и предвкушали нежность и привязанность, которые полагалось источать такой сладкой, как мед, парочке.

Я не могла разрушить сейчас сложившуюся обстановку. Другие благородные жены и члены императорской семьи так пристально смотрели на нас.

Так что я решила сначала отложить то, что хотела сказать, на поздние времена.

Я улыбнулась и мягко оттолкнула его руку.

— Если представится возможность, я обязательно дам тебе послушать эту песню еще раз.

— …

Фервин уставился на собственную руку, которую я только что оттолкнула, а потом — безмолвно взглянул на меня на мгновение.

Неужели это все было просто иллюзией? Кажется, он был так разочарован, что заскрипел зубами.

Мне показалось, что сейчас-то он уйдет, но он остался со мной и вежливо заговорил с другими гостями.

— Собравшиеся, прошу, поаплодируйте моей жене за ее ослепительное сегодняшнее выступление.

Словно все только и ждали сигнала, раздались оглушительные аплодисменты. Я была и горда, и переполнена радостью от их искреннего отклика, но важней всего была реакция Фервина.

Как бы там ни было, а увидеть, что и другие хвалят мое выступление, тоже было не так уж и плохо.

Несмотря на его странный ответ о желании заполучить меня в свою собственность, конечно.

* * *

Наконец, после выступления пришло время для того, чтобы множество собравшихся гостей насладилось общением.

Я заметила маркизу Селестин, которая, стоя рядом с императрицей, махала рукой и подзывала меня к себе.

Как только я собралась приблизиться, кто-то схватил меня за руку.

Фервин, охранявший меня рядом, опустил на меня взгляд так, словно бы спрашивал, что я вообще делаю.

Если так подумать, с тех самых пор он ни разу не отошел от меня.

Я сильно встряхнула рукой, как будто пытаясь высвободиться из его хватки, но он сцепил свои пальцы с моими и крепко сжал мою руку.

Длинные, красивые пальцы, протянутые ко мне, сжимали мою руку, как цепь.

Как раз тогда, когда я собралась открыть рот и спросить, почему он это делает, Фервин быстро ответил:

— Мне нелегко оставлять тебя одну.

— Кажется, теперь мое здоровье восстанавливается, и кругом множество других людей.

Мне показалось, что Фервин на мгновение лишился дара речи из-за моего ответа, а затем быстро закатил глаза.

***

Я видела, как его пальцы, переплетенные с моими, то сжимаются, то разжимаются, и все напрасно.

С тыльной стороны его руки было заметно пучок напряженно сжавшихся сухожилий.

Не успело пройти достаточно времени, как я услышала чрезмерно жесткий голос:

— Разве ты не говорила, что будешь исполнять свои обязанности как герцогини? Тогда не должны ли мы выглядеть перед другими естественно, как пара?

Хотя почему-то мне казалось, что он насильственно выжал из себя эту причину, у меня все равно не было другого выбора, кроме как кивнуть в ответ на скорбные лица дам, зовущих меня поодаль.

И, как он и сказал, для нас же было не так и плохо казаться другим любящей парой.

— Это правда.

Услышав мой ответ, он крепко сжал мою руку, и на его лице возникло высокомерное выражение.

В конце концов, я на протяжении всего банкета ходила по залу, держась с ним за руки.

Несмотря на то, что поначалу я испытывала неловкость, так как мы впервые держались за руки, тем не менее, до самого конца он ни разу не выпустил меня.

Его руки были шершавыми, с мозолями, оставленными мечом, который он сжимал на протяжении всей своей жизни, но его пальцы, обхватившие мои, были очень нежными.

В промежутках я отпускала его руку и естественно болтала с другими благородными женами. Но даже в такие моменты он никогда не отходил от меня.

Удивительно, но присутствие рядом Фервина не вызывало никаких плохих чувств.

Герцог Сибелом, который все пытался ухаживать за мной, не осмеливался подойти, а благородные леди, увидев, что Фервин следует за мной и заботится обо мне, не стали обсуждать нашу ссору иначе, чем как ложный слух.

Он сопровождал меня, переплетая пальцы, а потом принес откуда-то круглую плитку шоколада, лежавшую поверх шуршащей бумаги.

Он поднял круглую плитку большим и указательными пальцами и протянул ее мне.

— Скажи «а-а».

Хотя он и вел себя мило, его лоб был нахмурен, а на лице читалась злоба.

Конечно, это лишь казалось романтическим поступком.

Однако это меня только расстроило.

Почему ты делаешь сегодня то, что обычно не стал бы совершать, как будто мы — супружеская пара, у которой все прекрасно в отношениях?

Несмотря на взволнованное выражение на моем лице, Фервин без всяких колебаний протянул шоколадку.

Я просто не могла не подыграть ему. Благородные жены рядом все начали хихикать и таращиться на на нас.

— Герцог, должно быть, Вы сейчас волнуетесь. Герцогиня, просто скорее ешьте.

Наконец, я все-таки открыла рот и съела шоколадку.

Хотя я и закрыла рот, все еще полная подозрений, Фервин поднял тонкие пальцы и коснулся моего лица.

— А?

— Оно попало на твои губы.

Он вытер мои губы обоими большими пальцами.

Я не могла сказать, попал шоколад на мои губы или же остался на его бледных пальцах.

Он небрежно слизнул шоколад с пальцев и посмотрел на меня опять.

Когда его взор встретился с моим, исполненным подозрения, он снова отстранился.

Ему от этого не было никакой выгоды.

С чего кому-то, кому я даже не нравлюсь, тому, кто сказал, что просто остается рядом со мной, вести себя так перед другими?

Для чего он мне подыгрывает?

* * *

После женской болтовни их мужья начали уводить их одну за другой, кругом начало пустеть.

В какой-то момент нас осталось только двое.

Оставаясь наедине с Фервином посреди толпы, я уже начинала нервничать.

Итак, я шепнула ему, стоявшему рядом:

— Теперь и Вы можете уйти. Вы уже и так, в любом случае, пробыли со мной слишком долго.

— Я буду с тобой до конца.

Я смутилась еще больше, когда он ответил мне без малейшего колебания.

Даже взгляды со стороны, постоянно направленные на нас, уже исчезли, так почему ты по-прежнему хочешь оставаться со мной рядом?

После длительных размышлений о том, почему он так непреклонно хотел быть рядом со мной, наконец, я пришла к собственному заключению.

У всех складывалось обо мне благоприятное впечатление просто оттого, что я была с ним рядом.

Так что, каковы бы ни были его истинные намерения, прежде всего я все равно буду ему благодарна.

Я посмотрела ему в глаза и начала тщательно подбирать слова.

— Фервин, большое Вам спасибо за сегодняшний день. За то, что были со мной рядом и помогли мне завоевать благоприятную репутацию.

Услышав мой голос, он развернулся ко мне.

Фервин моргнул, словно его это удивило, и сухо ответил:

— Это была просто минутная прихоть.

— Очевидно, если то, что Вы зовете минутной прихотью, продолжится, это станет частью рутины. Могу ли я чуть-чуть ожидать этого от Вас?

— Ничего не жди от меня, Ирвен. Я не могу пообещать тебе ничего иного. Особенно сейчас.

— Почему? Вы так хорошо заботились обо мне сегодня.

В ответ на откровенную жесткость я придвинулась ближе.

Я почувствовала, как он напрягся, когда я коснулась его бедра.

Я чувствовала неконтролируемый жар, источаемые его телом.

Это была не та нежность, которую он излучал, кормя меня шоколадом на глазах у других, и не привязанность в его нежном жесте, когда он держал меня за руку.

Фервин сжал челюсти и твердым голосом прорычал:

— Это была просто прихоть, которая возникла сама по себе, Ирвен.

Я вскинула обе руки в воздух от такого упрямства.

Но это и правда было странно.

Несмотря на то, что, казалось, он весь был настороже, как волк, скалящий клыки, почему его взгляд так дрожал, когда он смотрел на меня?

— Но и в этих действиях не было никакой искренности.

— Прошу прощения?

Я быстро повернула голову, едва услышав сорвавшиеся с его губ слова.

Я не понимала, что он сейчас такое сказал, так как он произнес это быстро, поэтому просто пристально посмотрела на него.

Фервин сильно покраснел.

***

Ко времени окончания банкета снаружи уже стемнело.

— Благодарю, что позволили стать свидетельницей такого чудесного представления, герцогиня.

— Ваше пение было таким же искусным, как у известной певицы, леди Карлайл. Вы сумели задеть за живое своей песней, и я надеюсь, что буду чаще встречать Вас в обществе.

— Благодарю.

Каждый раз, как я провожала гостей до двери, они продолжали восхвалять мое умелое пение — снова и снова.

Особенно император и императрица — они сказали, что моя песня растрогала их до слез.

Императрица взяла меня за руку и серьезно спросила, не буду ли я присутствовать на чаепитиях, которые будут устраивать другие благородные леди, не приму ли я приглашение на балы в императорском зале, если император меня позовет.

— Я думаю, было бы мило с Вашей стороны посетить бал, который будет проводиться в следующий раз в императорском дворце, и исполнить для нас песню. Нет, что более важно, скорее, мне необходим точный ответ на вопрос, сумеете ли Вы присутствовать на балу в следующий раз. Это такая потеря для нашего народа, что столь жизнерадостная женщина, обладающая таким чудесным голосом, нелюдима.

Я была взволнована неожиданным приглашением императора, так что в конце своей речи оборвала саму себя и не внесла ясности.

— Ах, но я в последнее время не выхожу на люди…

Хотя я планировала продолжать демонстрировать обществу, как я переменилась, в первую очередь важнее всего были мои отношения с Фервином.

Мне следовало проверить, действительно ли моя стратегия — использовать это представление, чтобы выразить свои искренние намерения — сработала на нем.

Однако император оказался более настойчив, чем я ожидала.

— Тогда Вы можете просто начать показываться в свете чаще, начиная с этого момента! Ну же, Фервин! Ты не должен больше так жалко приходить на бал в одиночестве, ведь теперь ты можешь брать жену с собой!

Я повернула голову к императору, который, кажется, намекал на то, чтобы решение принял Фервин.

Фервин неловко взглянул на меня.

Стоявший рядом с ним император спросил его снова:

— Фервин, тебе лучше дать мне точный ответ сейчас.

— Прошу прощения?

Раньше он смотрел только на меня в итоге, наконец, прослушал то, о чем попросил его император.

Император только пожал плечами, когда Фервин запоздало повернул к нему голову.

— Я сказал: приводи жену на следующий бал.

Бледно-зеленые глаза Фервина, встретившись с моими, тут же отвели взгляд.

Он притворялся спокойным, как будто не хотел, чтобы я заметила: все это время он наблюдал за мной.

Побледнев, Фервин торопливо ответил императору:

— Я не расслышал вас, Ваше величество.

— Почему бы тебе не прийти на императорский бал на следующей неделе вместе с герцогиней? Ты знаешь, как я себя чувствую всякий раз, как вижу, что ты присутствуешь один.

Фервин бросил на меня взгляд.

Выражение его лица казалось настолько беззащитным, что я неосознанно сцепила руки, и мои глаза заблестели, как будто я умоляла его помочь мне в создавшемся положении.

И тут низкий голос Фервина прозвучал почти как ворчание.

— В любом случае, Ирвен здесь никого не знает, так как в последнее время она не показывалась в высшем обществе, так что, если она будет присутствовать на светских мероприятиях, она почувствует себя весьма неловко. Так что, скорее, она не хотела бы, чтобы Ваше величество приглашали ее.

Тогда серебряноволосый герцог Сибелом начал флиртовать со мной.

— Не беспокойтесь, герцог Карлайл. Я возьму на себя ответственность за представление леди Ирвен всем остальным, так что Вам не стоит переживать.

Император вздохнул и вмешался:

— Сибелом, не будь так самонадеян. Ты ведь даже не ее муж, с чего бы это должно быть твоей ответственностью?

— Ваше величество, я лишь пытаюсь посоветовать герцогу Карлайлу, что делать, ведь сам он так неуверен.

То ли император, на лице которого появилось расстроенное выражение, не знал, как остановить младшего брата, или же дело было не в этом, но герцог Сибелом сделал ко мне шаг и сказал:

— Леди Ирвен. Знаете ли Вы, сколько молодых дворян и благородных жен беспокоились, когда Вы, известная как Цветок княжества Верма, не показывались в высшем обществе? Надеюсь, что Вы вскоре озарите высший свет своим очарованием и что вскоре все собравшиеся услышат вашу прекрасную песню.

— Нет, я…

— Сам император приказывает Вам вернуться в светское общество, леди Ирвен.

Сибелом положил на меня свои руки, широкие, как лапы лягушки.

Бледное лицо Фервина мгновенно вспыхнуло.

Я не была уверена, от волнения это произошло или от гнева.

Он шлепнул Сибелома по руке, украдкой схватившейся за мою.

В мгновение ока тыльная сторона белой руки Сибелома покраснела.

Сибелом, словно он был ошеломлен этим, заворчал:

— Фервин, о чем ты думаешь: избивать других, как тебе заблагорассудится?

— У тебя на руке сидел надоедливый жучок. Прошу, прости меня за грубость, — схватив меня за руку, высокомерно произнес Фервин.

Так как к нему, правой руке императора, было практически невозможно прикоснуться опрометчиво, герцогу Сибелому оставалось лишь ворчать по этому поводу.

Сильное чувство собственничества на мгновение отразилось в глазах Фервина, который все еще крепко сжимал мою руку.

Хотя он обращался с императором вежливо, с соблюдением этикета, все звучало так, словно последнее слово осталось за ним.

— Тогда я буду присутствовать на балу на следующей неделе со своей женой.

— Отлично, увидимся!

Затем последние гости, то есть император, императрица и герцог Сибелом — наконец-то ушли.

Я немного отстранилась от Фервина и проводила их.

Я до самого конца мило улыбалась им.

Губы Фервина дрогнули.

Как только громадная дверь захлопнулась, мы остались у входа одни.

С другой стороны, хотя мы слышали, как слуги деловито убирают со стола и удовлетворенно смеются, здесь мы не слышали ничего, кроме холодного ветра.

Мне нужно было действовать прямо сейчас и ковать железо, пока горячо.

Так как Фервин сказал, что будет присутствовать на императорском балу со мной, я должна была выслушать его ответ.

Мы должны были решить, действительно ли улучшились наши отношения или нет.

***

В конце концов, неужели он действительно хорошо воспринял мою песню? Теперь он знает, что я испытываю на самом деле?

Очевидно, что он подарил мне ранее цветы, поцеловал тыльную сторону ладони, он держался со мной за руки и кормил десертом.

Определенно, это неплохой знак.

Однако по бледному лицу Фервина было просто невозможно понять, о чем он думает на саом деле.

Он лишь играл роль милого и любящего мужа у других на глазах, но, так как теперь мы остались наедине, на его лице снова, как и прежде, появилось холодное выражение.

Он произнес вежливым, но холодным голосом, словно пытался что-то подавить в себе:

— Сегодня тебе пришлось нелегко. Тогда я откланиваюсь.

Как только Фервин начал разворачиваться и подниматься по лестнице, шаг за шагом, я схватила его за руку и повернула к себе.

— Как я исполнила свою песню? Я вложила в текст всю душу, но я хотела бы услышать, что ты на самом деле об этом думаешь.

Его большая тень мерцала в свете свечей, расставленных повсюду вдоль лестницы.

* * *

Фервин взглянул на свою руку, которую сжимала Ирвен, затем опустил взгляд на жену.

Это была та самая Ирвен, которая раньше так уверенно держалась перед гостями в банкетном зале.

В отличие от него, постоянно избегавшего ее, она брала была за рога, и это совсем не походило на ее прежнее поведение.

Ему тоже хотелось быть с Ирвен честным.

Он хотел рассказать ей, что его сердце, прочно запертое на замок, уже некоторое время назад распахнулось и что теперь лишь дело времени, когда он приблизится к ней снова.

Однако чувство обиды и предательства, испытанные им ранее, хватало его за ноги.

Хотя он считал ее чудесной, милой, хорошенькой и хотел все время держать в своих объятиях, когда он видел ее сияющее лицо, он всегда принимал холодный вид.

— Я признаю твои усилия. Не знаю, может, благодаря тому, что эти четыре года ты только и делала, что кричала, твое горло окрепло, но твое пение было слышно во всех уголках огромного банкетного зала. Пианино совсем не заглушало его.

Лицо Ирвен мгновенно напряглось, словно она не ожидала такого ответа.

Лицо Фервина исказилось из-за испытанного ею разочарования.

Эти слова снова вырвались у него сами по себе.

К счастью, тени от тусклого освещения закрывали его лицо.

Ему было слишком неловко показывать, что от каждого действия Ирвен зависело, будет он испытывать печаль или радость.

— Я хочу, чтобы ты оценил слова песни, а не мою технику, Фервин. Я также знаю, что эти четыре года совершала ошибки, но лишь потому, что я была не в себе. Я только приехала из чужой страны и постоянно чувствовала себя совершенно одинокой здесь. Итак, я выразила свои чувства в песне, чтобы показать, что я буду исполнять свой долг как герцогини в течение оставшегося года. Ты действительно не знаешь, что я испытываю?

— Ты сказала, что молишь меня о прощении, что будешь цепляться за меня, если я попытаюсь уйти… ты это серьезно?

— Серьезно, — услышал он искренний голос Ирвен.

Взглянув в ее голубые глаза, мерцающие в темноте, Фервин испустил глубокий вздох.

Даже если он и сошел с ума, кругом происходило совершенное безумие.

Подумать только, что в итоге он снова влюбится в Ирвен, несмотря на то, что в последние четыре года она причиняла ему такую боль…

Нет, возможно, он уже влюбился в нее.

Блестящие платиновые волосы ниспадали ему на лоб.

Он открыл рот, откидывая назад волосы, как будто он слишком утомился.

Он сказал то, что совершенно противоречило его истинным чувствам.

— Невозможно измениться в мгновение ока.

По правде говоря, я на самом деле ждал, что ты изменишься.

— В последние четыре года я только и делал, что терпел и превозмогал все это. И я даже предвидел это, предвидел, что под твоим острым, как нож, сарказмом окажется пылкая искренность.

Было вполне естественно, что я терпел и превозмогал эти четыре года,в ведь я верил, что та, кого я люблю, ответит взаимностью на мою искренность, если я сделаю все возможное, чтобы быть искренним с ней.

— Но ты никогда не была честна со мной. И даже сейчас все по-прежнему. Даже сейчас мне просто кажется, будто ты разыгрываешь представление.

Это правда, что продемонстрированные тобой в тот раз чувства напугали меня, поэтому я просто игнорировал тебя все эти годы. Однако каждый твой маленький поступок все равно вызывал у меня потрясение, так что я хочу верить, что ты искренна.

Фервин, произнеся то, что противоречило его чувствам, мгновенно пожалел об этом.

Он услышал, как Ирвен спокойно ответила:

— Так вот что ты думаешь… хорошо, я согласна. Ты не можешь сразу изменить свое мнение обо мне.

Фервин торопливо повернулся взглянуть, как она отреагировала после этих слов. Ему показалось, что он зашел слишком далеко.

Он беспокоился, что поток его резких слов, противоречивших тому, что он думал на самом деле, заденет Ирвен.

Неожиданно, Ирвен заговорила спокойно.

— Так как человек не может измениться в мгновение ока, я не хочу, чтобы ты внезапно стал другим. Все же, от души благодарю тебя за сегодняшний день, Фервин. Теперь ты можешь ступать и отдохнуть.

Бледное лицо Фервина вспыхнуло.

Ты уже отказываешься от меня, Ирвен?

Ты не можешь так просто отступить, ты должна еще крепче в меня вцепиться.

Ты должна спросить меня, почему я проявлял к тебе такую нежность у других на глазах, и почему я становлюсь таким резким, словно для тебя нет места в моем сердце, как только мы остаемся наедине.

Когда Ирвен прошла мимо него, он услышал, как волочится по полу подол ее длинного платья.

Губы Фервина дрожали, пока он смотрел на нее сзади.

Он не должен был испытывать эту жадность.

Когда мужчина поддается своей алчности, он теряет контроль над своими желаниями и тоской по ней.

Он станет одержим ею.

Это была судьба, уготованная ему в тот момент, когда он впервые увидел ее, эта судьба преследовала его и сейчас.

Фервин поспешил вверх по лестнице и, схватив ее за талию, оттащил за угол.

— Не уходи, Ирвен.

В тот момент она развернулась кругом и оказалась в его объятиях.

Крепко обхватив ее за талию и поглаживая по голове, Фервин зарылся лицом в ее роскошные волосы.

Хотя это явно должно было быть случайностью, он поймал себя на том, что заключил ее в объятия, чтобы выразить то, что не мог передать словами.

Он обнаружил, что лишь сильнее притягивает ее в объятия.