Я стану хозяйкой этой жизни (Новелла) - Глава 11

Как можно быть настолько счастливым от одного только вида какой-то деревяшки?

В кабинете царило молчание. Все дети, включая меня, смотрели на бревно, пытаясь увидеть, что же вызывало у Клэривана такой восторг.

– Продать? – первым заговорил Велезак.

– Да. Продать бревно и выручить с этого прибыль. – его улыбка оставалась неизменной. – Вы можете использовать любые способы, чтобы повысить его ценность: разрубить, распилить или сжечь, если потребуется.

Другими словами, не важно в каком виде и каким способом, главная задача – продать.

– Хм…

Я пыталась понять, в чем же подвох. Как и сказал Клэриван: это довольно распространенное дерево, но не похоже, чтобы у него были какие-то особенности.

Бревно прочное и легкое, но сами мы его точно не поднимем.

Так как оно распространено, его можно продать любому, кому нужны дрова. Во всяком случае, это была первая идея, пришедшая мне в голову.

– Однако вы не можете использовать для этого свое положение, – добавил Клэриван. – Вам необходимо продать бревно тому, кто действительно в нем нуждается.

На последней фразе Гиллиу и Мэйрон, сидящие по бокам от меня, тяжело вздохнули и заметно приуныли.

О чем же они подумали?

Пока я изучала их взглядом, Лалане, терпеливо слушавшая Клэривана, робко подняла руку.

– Простите…

– Да, госпожа Лалане, говорите.

– Его нужно… самостоятельно отнести? – смущенно проговорила она, и её лицо залилось краской.

– Не беспокойтесь об этом. Это лишь образец. Бревна для этого задания уже доставлены к вам.

– А, это хорошо.

Похоже, это единственное, что волновало её в этом задании, судя по тому, как она улыбнулась, и на её щеках появились милые ямочки.

– Не хочу, – послышался грубый голос из-за спины, пока я рассматривала прекрасную, как лилию, Лалане. Было очевидно, кто это произнес.

Конечно же, это был наглый, как всегда, Велезак.

– Почему я должен этим заниматься?

Недалекий, как я и думала.

Клэриван всё ещё улыбался, но только губами – во взгляде заиграла строгость.

– В чем дело, господин Велезак?

– Зачем мне продавать бревно, если я могу приказать кому-нибудь сделать это?

– Вы считаете, что это недостойное занятие?

– Да. Моя мать говорит, что аристократам не пристало возиться с деньгами. — сказал он серьезно настолько, что я могла лишь усмехнуться.

Серра была уроженкой Ангенас, далеко не самой влиятельной семьи среди больших домов Империи Ламбург, хоть они и выставляли себя теми ещё “аристократами”. В прошлом, конечно, был период, когда прямое взаимодействие с деньгами и помешанность на выгоде считались неаристократичными, но те времена давно канули в лету. Именно Ломбарди потрясли устоявшееся мнение: развиваясь в торговле, они быстро получили власть благодаря накопленным богатствам. Осознав силу всего нескольких активов, другие тоже начали спускать на них простаивавшие впустую деньги, некоторые стали довольно успешными в продажах. Ангенас держались до последнего, но в конечном счете основали компанию Дулак, пытаясь войти в рынок текстиля.

Вспомнилось, как компания Дулак в последний раз приезжала, чтобы просить у Ломбарди помощь.

Велезак вел себя как типичный Ангенас – такой же беззаботный.

– Тогда ничего не поделать, – с жалостью сказал Клэриван. – Придется поставить господину Велезаку «неудовлетворительно» за это задание.

– «Неудовлетворительно»? – пробормотал он и покраснел. – Почему «неудовлетворительно»?!

– А есть другие варианты? Задание: продать бревно. Раз вы отказываетесь его выполнять, балл будет соответствующий.

– Тогда просто измените задание! Проблема не во мне, а в том, что задание, которое вы даете – глупое!

– Вот как. Ладно.

Вот и всё. Клэриван не рассердился и не пытался что-либо объяснить Велезаку. Вместо этого он просто отвернулся, обращаясь к остальным:

– Вы можете забрать себе деньги с продажи трех таких бревен. Тот, кто выручит бóльшую сумму, получит вознаграждение. Так что постарайтесь.

Неожиданно Велезак, ещё более раздраженный тем, что не смог ни на что повлиять, вскочил на ноги, зарычал, и ушел, громко хлопнув дверью. Но никто даже не обратил внимание.

Я подошла поближе, чтобы осмотреть древесину, размышляя, не упустила ли я чего. Но нет, это было самое обычное бревно.

Клэриван сказал, что можно использовать любые способы.

Я присела на корточки, проведя пальцами по грубому срезу.

Древесина. Для чего её можно использовать? Очевидно, что если продать её в таком виде, то практически ничего от этого не получу. Значит, нужно что-то изготовить.

И в этот момент, словно искра, в памяти вспыхнуло воспоминание.

Я знаю нужного человека. Того, кто способен превратить бревно в настоящее сокровище. И этот человек сейчас должен быть в Ломбарди.

***

Наша с отцом комната скорее напоминала полноценную квартиру, чем «комнату». Входная дверь была только одна, но внутри было четыре связанные между собой комнаты, а пространство между ними использовалось как гостиная. По сравнению с комнатами братьев моего папы, наша была намного меньше, но нам её с головой хватало.

Если, конечно, мой отец не зарывался в книгах, как сегодня. Когда я вышла из своей комнаты, меня поразил масштаб устроенного отцом беспорядка в гостиной.

Осторожно лавируя между книг, чтобы не наступить ни на одну, я подошла к отцу, который что-то усердно рисовал.

– Папа?..

– О, Тия, ты вернулась? – услышав мой голос, он поднял голову и широко улыбнулся.

– Ты занят?

– Нет, не занят, – спокойно ответил он и отложил то, над чем работал.

Было бы неудивительно, разозли его мое поведение, ведь никто не любит, чтобы отвлекали при попытке на чем-то сосредоточиться. Но мой отец лишь крепко меня обнял.

– Я хочу попросить папочку кое о чем.

– Конечно, Тия, проси всё, что пожелаешь. Я сделаю всё.

– Тогда, пожалуйста, нарисуешь мне рисунок?

– Рисунок? – он наклонил голову. – Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я нарисовал? Цветочек? Деревце? Может, милую зверушку?

– Лицо бабули!

– Лицо бабули?

Я смутилась, как отец продолжил молча смотреть на меня, после того, как задал вопрос.

– Да, мне интересно, как она выглядела.

Бабушка умерла за пару лет до моего рождения. Я видела оставшийся портрет с её изображением, но на этом всё…

Глядя в мои любопытные глаза, отец придвинул назад отложенный блокнот и почесал щеку.

– Что ж… Я так давно её не видел. Не уверен, что хорошо помню, как она выглядела… – зажатый в его руке карандаш медленно пустился в ход по бумаге. Отец немного колебался, но в конечном счете карандаш вновь заплясал по белому листу.

Я молча села рядом, наблюдая за тем, как он рисует. В гостиной было спокойно и только шелест бумаги, по которой ходил стержень, нарушал тишину.

– Вот.

– Вау! – вырвалось у меня абсолютно искренне. Стоило мне увидеть готовый рисунок, я не смогла сдержать восхищения.

Бабушка, какой её запомнил отец, нежно смотрела с рисунка. В уголках её глаз скопились морщинки, но она улыбалась как Галлахан. Пусть это и был обычный рисунок простым карандашом, но в её взгляде чувствовалась вся материнская любовь к своим детям.

– Моя матушка была очень нежным человеком. – произнес отец с толикой грусти. Он нежно погладил рисунок пальцами, затем вырвал из блокнота лист и отдал мне.

– Но почему ты так неожиданно попросила нарисовать портрет бабушки, Тия?

– Я хочу его кое-кому показать.

– Кому? – было видно, что он собирался спросить больше, поэтому я осторожно скрутила листок и спрыгнула со стула.

– Я пойду погуляю на улице. Скоро вернусь!

– А? На улице? – его секундное замешательство прошло и, увидев, как я распахиваю дверь и выбегаю из комнаты, он бросил вдогонку: «Пожалуйста, будь осторожна, не упади!»

Не волнуйся так, отец. Не упаду, я ведь не маленькая!

***

Плюх!

Папа, случаем, не ясновидящий?

Я так взволнованно бежала в нужную мне сторону, что как только покинула главное здание, не заметила, что нога застряла между камней. И я упала.

Даже семилетний ребенок уже должен быть в состоянии удержаться от падения. Тем не менее мой ридикюль лежал на земле.

Ой, там же закуски.

Из мешочка выпал шарик-леденец и покатился по земле, но, к счастью, не слишком запачкался. Я быстро подняла его и сдула пыль.

Никто же этого не видел, правда?

Убедившись, что конфета выглядела чистой, я положила её на язык.

– Эй! – я обернулась на звук, заметив две макушки, выглядывающие из-за угла. Знакомые макушки. – Выходите, – сказала я, но они и с места не сдвинулись. – Гиллиу, Мэйрон.

И только когда я их окликнула, они, немного помедлив, подошли ко мне. Однако с каким-то странным выражением лиц…

Гиллиу молча пялился на меня, а Мэйрон заметно нервничал.

– Ты съела то, что упало на землю.

– Но ведь то, что уже упало, необходимо выбросить.

А, так они видели.

– Почему. Зачем… Зачем ты это сделала?

Меня смутило, что меня за таким поймали, но я решила продолжать строить из себя человека, уверенного в своих действиях.

– Ты же умрешь, Тия.

– Тебе нужно к доктору О’Мэйли, Тия! –  близнецы схватили меня за обе руки и потащили за собой.

Вот же занозы.

– Но ведь люди от такого не умирают?.. Да и вообще, почему вы следили за мной? – поспешно перевела я тему.

– Ну… Это…

Оба близнеца неожиданно затихли.

– Если вам нечего сказать, тогда я пойду. Пока.

У меня попросту нет столько времени, чтобы тратить его попусту. Нужно было идти по делам.

Увидев, что я собираюсь уходить, Мэйрон воскликнул:

– Мы хотим пойти с тобой!

– Вы хотя бы знаете, куда я иду?

– Нет, но будет весело!

– Точно! Потому что Тия веселая!

Они что, задабривают меня?

Я немного поколебалась, зная одно: даже если я скажу не ходить за мной, они все равно не отстанут.

– Только если вы не будете шуметь и отвлекать меня. У меня дела.

– Хорошо!

– Мы будем вести себя тихо! – кивнули близнецы с неожиданно милым выражением на лицах.

Ещё совсем дети, а такие красивые.

Я наконец продолжила свой путь.

Пусть я и сказала, что тороплюсь, но шла я не так быстро, как хотелось бы, а всё из-за этих коротеньких ножек!

– Но куда мы идем? – спросил Гиллиу, идя совсем неторопливо, будто на прогулке.

– Придем – увидите.

Будет сложно. К счастью, человек, которого я искала, был не очень далеко.

На огромной территории было одно отдаленное, но наиболее оживленное место. Там располагалось много маленьких домиков, построенных в разных стилях, отличных от главного здания имения, где жили мы.

– Воу, ваау! Где мы?

– Мы не знали, что в имении есть такое место! – оглядываясь по сторонам, то и дело восклицали близнецы, неспособные унять восторг.

Я обернулась и бросила:

– Здесь дома наемных рабочих семьи Ломбарди. Они живут тут со своими семьями, – торжественно объявила я, вытирая пот с подбородка.

Теперь нужно просто поспрашивать людей и найти того, кто мне нужен.

Гениальный скульптор, таланты которого обнаружились слишком поздно, ближе к его тридцати. Мастер из Ломбарди, который позднее создал скульптуру Императора.

Альфео Жан, которому сейчас только шестнадцать, должен быть где-то здесь.