Как найти возлюбленную моему жениху (Новелла) - Глава 24

Пока я говорю, мои губы автоматически кривятся.

Вот оно каково — иметь друга, верно?

— Мне кажется, чтобы сблизиться, необходимо говорить о мужчинах. Ты говорила с леди Йентерой о сэре Пансионе?

Я качаю головой.

Как бы мне ни хотелось это сделать, у меня не такая дьявольская натура, чтобы обсуждать брата с сестрой. Конечно, так как брат и сестра Йентера отличаются от прочих братьев и сестер, — отличаются от меня и моих братьев, — обсуждение этого вопроса становится даже затруднительнее. Прежде всего, если кто-то один из разговаривающих может обсуждать братьев без ругани, эта болтовня бессмысленна.

— Она решила остановиться в Эгелоте на пару дней. Если ты не возражаешь, почему бы тебе не отправиться проведать ее вместе со мной?

Это была великолепная возможность, свалившаяся с неба.

Карен Йентера, красивейшая девушка во всей стране, и Незар Одрен Каваль, наследник трона. Если их первая судьбоносная встреча случится в этот момент, когда оба они окажутся в одном месте в одно и то же время…

Не будет ли для Незара просто признать, что она красавица? Для него, всегда говорящего с позиции разума?

Когда я логически все обдумала, предположение о том, что Незар и Карен встретятся взглядами, уже не казалось особенно вероятным.

— Это ты должна сказать сэру Пансиону.

Я всегда это предчувствовала: Незар очень дотошный человек. Он всегда запоминает каждое слово, что я говорю, и каждое действие, что я совершаю. Ощущение того, что за тобой приглядывают, должно быть, проистекало отсюда.

— Ты не хочешь с ней повидаться? Леди Карен — самая красивая девушка, которую я когда-либо встречала. Если ты с нею встретишься, то влюбишься в нее с первого взгляда.

— Такое ощущение, будто ты влюбилась в нее с первого взгляда.

Как и следовало ожидать, Незар не особенно заинтересовался Карен. В качестве доказательства этого пристальный взгляд Незара все еще направлен на карту на столе, а не на меня.

Я заговариваю более страстным тоном, чтобы отвлечь его внимание:

— Клянусь, я влюбилась бы в нее, будь она мужчиной. Леди Карен — словно фея, вышедшая из леса… Каждый раз, как мы встречаемся взглядами, мне не кажется, что кругом меня реальность.

Не преувеличила ли я?

Хотя здесь было некое преувеличение, больше половины сказанного — правда. Пусть даже прямо сейчас ее красота менее примечательна, если она как следует нарядится, сможет привлечь всеобщее внимание на балу.

Однако я говорю о Незаре. У него стальное сердце, и он привык вести себя с женщинами как камень.

Ах, я так расстроена, что умереть могу. Нам еще предстоял долгий путь.

— Этого достаточно, Кейт. Прекрати выдумывать. Мне скоро пора обратно.

Незар протягивает руку и треплет меня по голове, не понимая, что ударится макушкой, если поднимется. Он издает болезненный звук и сглатывает.

— Незар.

— Что?

Когда я зову его по имени, то смотрю на него, но сейчас он таращится куда-то в воздух, словно проходит через сильные мучения. В этот момент глубокая тревога охватывает мой разум.

— У тебя с тех пор дурное выражение лица. Что случилось?

Пожав плечами, Незар опять гладит меня по голове после небольшой заминки. Но все еще не улыбается.

— Ничего не случилось. А теперь пойдем. Я отведу тебя в твою комнату.

Лжец. Ты все еще видишь во мне восьмилетнюю девчонку.

— Все в порядке. Леди Карен ждет в библиотеке.

Пусть даже я и отказалась, он берет меня за руку и ведет к библиотеке. Пока идем, мы не разговариваем. Незар молчит, и я не могу ни открыть рта, ни взглянуть на него.

Дурное предчувствие оказалось небеспочвенным. После той встречи Незар не появлялся больше десяти дней.

***

Звук движущихся колес затих.

Первым, что он заметил, было изменение движения. Пансион медленно поднял веки, осознавая, что его окружает тишина.

За окном, где виднелся только лунный свет, раздавался скрип колесной оси. Он спокойно уставился вперед, обуздывая дыхание и мысли. Вскоре он вышел из широко распахнутой двери кареты.

Замок Йентера, на возвращение куда ушло полдня, пользовался большой популярностью. Пансион навострил чувства и обратил внимание на все, включая взгляды слуг рядом с собой, их дыхание, расстояние, на котором они держались от него. Все, что составляло Йентеру, было таким же, как обычно.

По крайней мере, Пансиону так казалось.

— Мне приготовить ванную?

— Нет. Прикажи Герену ждать. Я пойду в комнату Карен.

Слуга низко поклонился и попятился.

Пансион поднялся по лестнице, медленно ослабляя галстук, который душил его. Поздней ночью все было тихо, если не считать мерцания фонарей. Необычным было то, что он направился за левый угол здания и подошел к своему слуге, который ожидал его.

Парнишка, которому, казалось, было только лет десять, опустил взгляд, стоя у открытой двери.

Комната, выделенная Карен.

Яркий свет полной луны водопадом лился на широкий балкон. Пансион, полностью развязав галстук, облокотился о дверной проем, окидывая взглядом мирный пейзаж.

Комната была небольшой и обставлена старой мебелью, которой на вид, казалось, было больше двадцати лет. Она не была в хорошем состоянии, которое сохраняет отпечаток старой моды и великолепие своего времени. Это была просто старая мебель.

— Кто приготовил эту комнату?

— Миссис Марлен.

— Разве мать ни о чем не упоминала?

— Все вещи, имеющие отношение к леди Карен, уже были переданы в ведение миссис Марлен.

— Что насчет ее личной горничной?

— Сесилия Анольтаро, двадцати двух лет, нанятая три года назад по рекомендации миссис Марлен.

Он развернулся. Затем послышался звук закрывающейся двери.

Пансион прошелся в лучах лунного света, падающего на ковер, и повернул за другой угол. Старик с седыми волосами стоял, выпрямившись, перед его дверью. Это был Герен, главный дворецкий замка Йентера.

Пансион бросил быстрый взгляд на старика и вошел в комнату. Генрен двинулся следом и зажег внутри свет. Тепло, царившее в комнате, что исходило от горящих углей, медленно угасало.

— Что с Марлен?

Стоя перед закрытой дверью, Герен тут же ответил:

— На этой неделе две горничные уходят в отставку, поэтому мы ищем, кем бы занять вакансию.

— И?

Старик не ответил сразу. С непонятным выражением на лице он моргнул и произнес немного более спокойно, чем прежде:

— Мягко говоря, я не думаю, что мы наймем человека, соответствующего вашим ожиданиям.

Пансион бросил галстук на кресло. Не ответив Герену, он закрыл рот и расстегнул ворот рубашки.

Сначала все они помогали ему, но после того как Тернер Йентера покинул замок, Пансион настолько насторожился, что прекратил позволять кому-либо касаться себя. Как будто все слуги в замке были ему врагами.

Только его длинные пальцы двигались в комнате, и слышался звук расстегивающихся пуговиц на его колышущейся рубашке.

— Это был приказ господина Тернера.