Когда злодеи встречаются (Новелла) - Глава 1

<Возлюбленный Великий Принц>.

В молодые годы принца Лайонела Бланка, нашего молодого господина, чаще всего называли не по имени, а по этому неловкому прозвищу.

Будучи единственным наследником великого герцогства, где отпрыски были очень ценны, он с самого рождения подавал самые невероятные надежды и с легкостью оправдывал их.

«Великий Принц должно быть гений, который появляется только раз в тысячу лет! Невероятно, что вы уже освоили не только имперский язык, но и чужеземные диалекты, и изучили множество дисциплин…»

Лучшие учителя, приставленные к молодому господину Лайонелу, единогласно хвалили его выдающиеся способности.

«Честно говоря, не уверен, что мне еще есть чему научить вас».

Учитель фехтования, бывший командир императорской гвардии, всякий раз восхищался необыкновенным талантом молодого господина.

Принц также проявлял прекрасные способности к ведению управленческих дел. Ему было всего одиннадцать, когда он провел реорганизацию земель великого герцогства, предотвратив тем самым распространение эпидемии, охватившей империю.

Молодой принц, не достигший даже совершеннолетия, является… Как это называется?… Да! Он обладает «обманным характером».

Однако, если кто-то слишком выделяется, возникают разногласия.

Когда стали ходить опасные слухи о том, что он станет следующим императором, великогерцогская чета уделила особое внимание тому, чтобы молва об их сыне не просочились за пределы великого герцогства.

Однако эти усилия были напрасны, и вскоре после этого принц стал известен по всей империи. Причина его славы — не кто иной, как…

[Настоятельно требуется портрет принца Бланка. Первоочередное предложение. Мы будем готовы максимально соответствовать запрашиваемой цене].

Благодаря его красивой внешности принца, даже называли явившемся во плоти богом солнца.

На следующий день после появления молодого господина на императорском балу столичная площадь была заполнена заказами портретов принца Бланка.

«Если у вас нет никого из юных леди для общения, не могли бы вы обмениваться письмами со мной?»

«Когда я смогу увидеть вас снова? Слышал, что на время пребывания в столице у вас плотный график. Не могли бы вы пригласить меня в великое герцогство в следующий раз?»

От юных леди-ровесниц до глав семейств — назойливо-настойчивое внимание следовало за ним на протяжении всего его пребывания в столице.

Должно быть, это сильно раздражало, но добрый принц всегда обращался к окружающим с улыбкой на лице.

Однако после «того дня» «Возлюбленный Великий Принц» стал совершенно другим человеком…

— Разве ты не должен объяснить, что это за «этот день» такой был? Какой же ты невыносимый и жестокий.

Молодая женщина, возможно, даже еще девушка, окинула книгу безучастным взглядом и с досадой вздохнула.

Однако, зная противника как самого себя, можно выйти невредимым из сотни битв. Ради того, чтобы получить больше информации о враге, она должна была смириться с этим раздражением.

Стряхнув пылинки, облепившие краешек книги, женщина продолжила читать.

«Убить».

Так говорил молодой мастер Лайонел, когда стал взрослым. «Убить» — и бесчисленные жизни были унесены этими небрежно оброненными словами.

«Если бы только господин Лайонел еще хоть раз улыбнулся той же невинной улыбкой, что и раньше».

После этого бесполезного желания дневник обрывался. Закрыв ветхую книжку, Аталанта облегченно вздохнула.

Этот тиран в молодости смеялся невинно, словно ангел, так, что ему, наверное, улыбалась даже пробегающая мимо собака.

Презрительно усмехнувшись, она отпила глоток розового чая.

Это был чай «Верик», который предназначался для женщин, желающих иметь детей. Хотя она сама никогда не стремилась завести ребенка, Аталанта без малейших колебаний пила этот напиток, имевший вполне определенное предназначение.

Чтобы хлопать в ладоши и производить звук необходимы обе руки, так что если они не будут жить как супружеская пара, то как можно будет зачать ребенка?

— Я с таким трудом вынесла это из кабинета Лайонела, но содержание записей ничтожно. Тск.

Слегка прищелкнув языком, Аталанта подперла подбородок рукой и перевела взгляд на ухоженный сад.

Цветущие всюду розы, напоминавшие цвет ее рыжевато-красных волос, казались ей необыкновенно красивыми. Проблема была в том, что в отличие от прекрасного пейзажа, настроение Аталанты было отнюдь не радостным.

Сегодня исполнился ровно месяц с того дня, как она стала Великой Герцогиней и начала жить в замке Бланк.

Это означало, что уже больше месяца она не брала в руки оружие.

Запертые в перчатки, отделанные нежным кружевом, руки чувствовали себя пустыми. Револьвер, мушкет, винтовка — неважно что, главное, чтобы она смогла хоть разок выстрелить…

Аталанта вытянула руку и выстрелила в птицу, что сидела на дереве.

— Бах!

Несмотря на то, что пальцы точно выстрелили в цель, птица лишь качнула головой и неспешно улетела. Это было естественно. Пуля никак не могла вылететь из кончиков ее пальцев.

Когда она вздохнула, до ее носа донесся знакомый запах.

Этот аромат превосходил все многообразие благоуханий драгоценных цветов… Насколько было известно Аталанте, в целом мире существовал лишь один человек, от которого бы так пахло.

— Жена.

«Как я и думала».

С этой мыслью Аталанта обернулась в сторону источника голоса.

Блестящие серебром волосы сияли в лучах солнца. Ей даже показалось, что от этого света у нее защипало в глазах.

— Аталанта.

Взглянув на своего мужа, представшего в излишне пышной манере, Аталанта невольно нахмурилась.

— Не нужно проверять мой слух, поскольку мои уши прекрасно слышат. Почему же ты всегда зовешь меня дважды?

Аталанта раздраженно хмыкнула, но ее муж, великий герцог Лайонел Бланк, услышав упрек жены, радостно улыбнулся.

— Мне нравится называть тебя и «женой», и по имени.

— Что ты только что сказал?

— Для меня было бы недостаточно звать тебя до самой смерти по-иному. Мне мало и титула «жена», и красивого имени «Аталанта».

Сказав это ласковым шепотом, он наклонил голову и посмотрел в глаза Аталанте. Затем вновь одарил ее ослепительной улыбкой.

В глубине его небесного цвета глаз блеснула едва заметная искорка.

Черты лица Лайонела были настолько красивы, что она иногда забывала, что на его белой щеке есть родинка. Однако во многих смыслах облик этого мужчины был слишком уж белым.

Она менее всего любила белый цвет. Аталанта предпочитала черные тона.

Такие, как, например, у огнестрельного оружия.

Аталанта надавила указательным пальцем на его идеальный лоб и негромко предупредила:

— Я же просила тебя не говорить ничего пошлого.

— Что из сказанного заставило тебя смутиться? Если ты дашь мне знать, я сразу же все исправлю, жена Аталанта, — он не забыл добавить ее имя, и посмотрел на жену с извиняющимся выражением лица.

«Это, к слову, именно та часть из сказанного тобой».

После того как Аталанта сглотнула крутившееся на кончике языка замечание, она взглянула на кресло напротив. Это означало, что ему следовало пройти и присесть.

Не успела она и моргнуть, как Лайонел устроился на месте, указанном женой, и, взглянув на Аталанту, улыбнулся. Он был словно щенок, ожидающий похвалы от хозяйки.

Неужели она останется равнодушной, даже если он будет смотреть на нее такими сверкающими глазами?

— Я уже много раз говорила тебе, что все, что говорит Ваше Высочество, заставляет меня содрогаться.

Эти слова подразумевали, что он не должен был больше заговаривать с ней. Однако Великого Герцога, казалось, это ничуть не задело, и он ответил:

— Так и есть. Ах!…

Вслед за этим странным восклицанием Великий Герцог вдруг начал размахивать руками.

«Что он делает?»

Он ткнул в себя указательным пальцем.

Затем раскрыл ладони внутренней стороной к Аталанте.

После чего согнул указательные пальцы обеих рук и коснулся ими друг друга, а потом соединил большие пальцы.

Вращая обе сцепленные руки, он очертил большой круг.

То, как Лайонел на ее глазах совершал странные жесты, оскорбляло Аталанту не меньше, чем то, что он говорил глупости.

Как мог каждый его жест действовать ей на нервы до такой степени, что она чувствовала, что он непробиваем от начала и до конца?

Аталанта непонимающе смотрела на Великого Герцога, который, приоткрыв рот, размахивал руками, и в конце концов подняла белый флаг.

— Просто скажи это.

Получив разрешение, Лайонел сразу открыл рот, словно только того и ждал:

— Я очень люблю свою жену.

— Б…

Аталанта, которая едва не изрекла вульгарную фразу, едва сумела совладать с языком.

Это был настолько неразумный поступок для Великого Герцога Бланка — беззащитно улыбаться и признаваться в любви своей жене. Неудивительно, что ходили слухи о том, что Великий Герцог сошел с ума.

«Это правда, что он обезумел. Причина, по которой этот человек так себя ведет, — это снадобье».

Приворотное зелье.

Причина, по которой Лайонел слепо влюбился в Аталанту, заключалась в этом нелепом препарате.

Пока они не выпили его, их ничего не связывало. Их жизни были совершенно разными.

Единственное, что их роднило, — это то, что оба они, пользующиеся дурной славой на своих постах, имели прозвище «злодей».

Тот факт, что такой выдающийся злодей, как он, так горячо любил ее… В общем, — это отстой.

— Полюбила ли ты меня сегодня?

Лайонел, не упустивший возможности налить чай, обращался к ней с этим вопросом так же часто, как жена произносила свое приветствие. Он задавал его каждый день без исключения.

Он спрашивал, полюбила ли она его сегодня.

Разумеется, ответ его жены каждый раз был неизменен.

— Нисколько.

Лайонел не был разочарован, хотя и получил довольно жестокий ответ. Напротив, он светился от счастья и смотрел на Аталанту ласковым взглядом.

— Без сомнения, завтра я понравлюсь тебе больше.

Эти слова Великого Герцога звучали так уверенно, что она не нашла в себе сил ответить отрицательно.

Вместо этого Аталанта протянула руку в сторону Лайонела. Ее ладонь была сложена в виде пистолета, из которого она ранее целилась в птицу.

Моргнув от неожиданности, Великий Герцог сразу же ярко улыбнулся и поднял руки, заявляя о своей капитуляции.

Однако Аталанта не рассмеялась. Чем больше рот Лайонела изгибался в игривой улыбке, тем сильнее она хмурила брови.

— Возможно, однажды я убью тебя, — все еще держа его на прицеле, сурово произнесла Аталанта.

Когда члены ее организации будут в безопасности, когда будет готово противоядие, которое приведет Великого Герцога в чувство, и…

— Когда я разгадаю твой секрет.

Хочет он того или нет, но вскоре может наступить момент, когда ей придется застрелить его.

Внезапно она подумала о той тяжелой схватке, что произошла у них с Великим Герцогом в темноте спальни, и внизу живота разлилось тепло.

Лишь на мгновение взгляд Великого Герцога похолодел. Однако это длилось буквально секунду, а затем на его лице появилась та милая улыбка, которую она всегда видела.

Его следующие слова были такими же сладкими и удушающими, как и его глаза:

— Я охотно умру, если это случится от твоей руки.