Кто украл императрицу (Новелла) - Глава 34

Это животное находилось на грани вымирания.

В других странах оно почти исчезло, но в некоторых районах Танатоса его изредка встречали.

Это лишь слова обывателей, которые не знали скрытой истории.

На самом деле, предыдущий император Танатосанамеренно истреблял серебристорогого оленя в других странах.

Он тайно посылал охотников, чтобы выслеживать и убивать их, или же забирал их в Танатос и разводил.

Серебряные олени были грозными животными, размером с медведя, а их прекрасные рога были острее и тверже любого клинка.

Приручить их было гораздо труднее, чем охотиться на них.

Они ели лишь то, что добывали сами.

В группе они по очереди спали и охраняли стаю. Если в это время рождался детеныш, вся стая объединялась для его защиты.

Серебряные олени были одиночными животными, которые скорее убьют себя, чем дадут приручить.

Для того чтобы «разводить» оленей, император намеренно помещал детей в оленье стадо.

Многие дети были убиты ими.

Однако были и такие, которые вполне естественновливались в оленье стадо.

Они скрывали свое присутствие, как будто были мертвы, намеренно держались в стороне и долгое время смешивались с оленьим стадом. И в конце концов смешивались с запахом оленей.

С этого момента олени принимали их за своих.

Затем дети начинают приручать оленей, живя в стаде.

Конечно, они должны быть осторожны, потому что олени могут снова насторожиться.

Если они допускают ошибку в процессе, им приходится начинать все сначала.

Дети преодолевают разрыв между внешним миром и оленями, обмениваясь тем, что им нужно.

Олени производят более качественные рога, кожу и мясо благодаря качественному питанию, которые приносят дети.

По мере роста стада дети делали вид, что вместе ходят на охоту, и выводили оленей одного за другим или они приносили животных, умерших от старости.

Танатос называл их «Ла Горреси», или дети белого оленя, потому что он посылал в основном светлыхдетей, чтобы они были больше похожи на них.

Ирония заключалась в том, что эти дети были уже взрослыми и перестали быть «детьми», но они все еще были «Ла Горреси».

И было только два «Ла Горреси», которые выжили.

Это были Мира и Люсентия.

Те, кто жили с оленями с семи лет, были совсем не обычными.

Они понимали и изучали язык копытных и даже сами общались на нем. Они сильно привязались к ним и не хотели, чтобы оленей приносили в жертву.

По правде говоря, эти двое были ближе к рогатым, чем к людям.

Розалин была единственным человеком, которого они обожали.

— Мы будем слушать только императрицу. *

— Императрица, пожалуйста, пожалейте нас. Подумай об оленях. Защитите нас, чтобы безжалостный император не смог расправиться с нами. *

Розалин поднялась из лежачего положения и села на кровати.

Она посмотрела на оранжевое море через открытое окно. Затем взглянула на в сторону Танатоса.

— Если я решу жить, я должна напомнить себе об обещании, которое все еще в силе.

— Эти дети… Должны быть защищены.

Они были драгоценными серебряными оленями, нет, еще ценнее — «детьми белого оленя», поэтому Джиллоти не мог совершать необдуманные поступки.

Однако, поскольку олени были такими хрупкими, существовала вероятность, что они покончат с собой.

То же самое касалось Миры и Люсентии. Если бы возникла необходимость, их дети также покончили бы с собой.

До этого она хотела освободить оленей и детей от наблюдения Танатоса.

До следующего платежа оставалось всего шесть месяцев.

Джиллоти сейчас был не в лучшем настроении, поэтому он не стал пока беспокоиться о Ледяных горах.

— Так что же я должен буду делать в течение шести месяцев?

— Что я могу сделать с этим пустым телом?

***

— О чем же думает моя серебряная лиса, что не заметила моего прихода?

— !..

Напуганная Розалин отошла назад, но Тамонбыстро протянул руку и схватил её за талию.

— Ты боялась, что тебя выгонят…  — прошептал он ей на языке Хируша, улыбаясь.

Казалось, он хотел продолжить нелепый спектакль, который Розалин только что показала перед королевой Амора.

Розалин толкнула его в плечи руками и сказала:

— Прекрати. Я не хочу быть твоей рабыней в спальне.

— Ох. Тогда как насчет того, чтобы стать моей любовницей в спальне? Разве это не довольно быстрое повышение статуса?

Его губы прошлись по её щекам и мочкам ушей, щекоча их.

Чем больше она пыталась оттолкнуть его, тем крепче он держал её.

Ему было мало того, что он обращался с ней как с рабыней в спальне, он хотел обращаться с ней как с любовницей.

Розалин была потрясена.

Она также чувствовала их тесно сомкнутые тела и это было странное ощущение.

Тяжелые последствия прошлой ночи все еще отзывались в ней, и тело инстинктивно пыталось реагировать.

Розалин игнорировала реакции своего тела, которые не имели ничего общего с её волей.

Сохраняя самообладание, она намеренно сказала еще более холодным голосом,

— Как я уже сказала вчера, я тебя ненавижу.

— Как ты можешь так страстно сплетать свое тело с тем, кого ненавидишь?

Его дыхание щекотало её шею, когда он говорил.

Тамон снова зашептал, когда установил с ней зрительный контакт, сохраняя близкое расстояние:

— Я не могу этого сделать.

Этот мужчина был похож на ядовитое растение.

Оно выглядело причудливо и очень сладко пахло, но всегда обжигало желудок, когда она его ела.

Даже сейчас она не могла угадать мысли этого человека, который провоцировал, дразнил и разыгрывал её.

Он пытается достичь чувства превосходства, высмеивая меня за то, что я его так раздражаю?

Пока этого не произошло, между ними не было никакого эмоционального обмена.

Поэтому она не могла доверять ему еще больше.

Предавать легко, доверять трудно.

Даже муж, который прожил с ней много лет, жестоко предал её.

В их браке было нечто большее, чем просто любовь, и все же он совершил предательство. Джиллоти был не единственным.

Её положение было особым, и все, что она делала — это играла в политику с эгоистичными людьми. Конечно, были и те, кто думал так же, как она. Люди, которые были чисты и невинны и следовали за тем, куда их вели…

Но, судя по всему, этот человек был не из таких.

Он был человеком, с которым ей нельзя терять бдительность ни на минуту.

Именно так Розалин думала о Тамоне Кразисе.

— Что тебе нужно?

— Ты уже спрашивала это на днях… Неужели моего ответа тогда было недостаточно?

Розалин сузила глаза от его ответа.

Что он сказал ей тогда?

Да, он сказал, что хочет её всю.

— Ты хочешь меня?

— Ты помнишь.

Тамон тихонько хихикнул от восхищения. Розалин опустила взгляд, который был прикован к нему.

В этом было что-то странное.

Как он мог обмануть короля своей собственной страны только потому, что хотел её?

С какой стати она ему понадобилась?

Неужели из-за способностей императрицы? Из-за знаний, которыми она обладала? Или потому, что он хочет узнать секреты Танатоса?

Но он говорил так, словно ему не нужен Танатос.

— Это правда?

Сомнения пронеслись в её голове.

Прежде всего, Тамон был таким же политиком, как и она.

Неважно, как он спас её и обманул королеву, чтобы скрыть девушку. Пока она не могла полностью доверять ему.

— О чем ты думаешь?

— Твой скрытый мотив…

— Я думал, что мой мотив прозрачен.

— Кажется, значение слова «прозрачный» изменилось, пока я была в обмороке.

Розалин ответила безразличным голосом.

Тамон разразился смехом, как будто наслаждался услышанным.

— Не пытайся усомниться во мне. Ибо у меня нет желания играть с тобой в какие-либо игры.

— Как я могу в это поверить?

— Веришь ты или нет, но у тебя есть свобода. И ты должна знать одну вещь. Ты уже вступила в мои владения, и неважно, что ты подозрительно относишься ко мне и отталкиваешь меня…

Под его низким шепчущим голосом переплетались глубокие и темные эмоции.

— Ты никогда не сможешь уйти от меня.