Кто украл императрицу (Новелла) - Глава 36

— Ты можешь делать это в моем присутствии, но не нужно делать этого в другом месте.

— Что?

Губы Тамона нежно коснулись её щеки. Его большая, крепкая рука обхватила затылок девушки.

Голос мужчины был серьезным и спокойным, в отличие от того, который дразнил её раньше.

— Я больше никогда не хочу видеть, как ты увядаешь…

— …

Пухлые, чувственные губы мужчины прильнули к её щеке, а затем придвинулись к губам.

— Так что будь собой. Не сдерживай свой гнев. Это нормально — злиться и ругаться. Тебе нужно это делать.

Чувство от этих медленных поцелуев было оченьнепривычное.

Возможно, это потому, что Розалин не привыкла к этому, и её тело застыло еще больше.

Сердце заколотилось, и она забыла, как дышать.

Тамон не делал ничего, кроме шепота и поцелуев, но Розалин почувствовала, как будто что-то ударило в её голову.

Этот мужчина был ядовитым растением.

Он сладко пах и его красота околдовывала девушку.

Но что случится, если она вкусит его?

Розалин посмотрела в зеркало души Тамона.

Его огненно-красные глаза ярко пылали. Горячие и бушующие, словно желавшие испепелить её всю и сразу.

Пока она смотрела на него, медленно выдыхая, Тамон пошевелился.

Он проскользнул как змея и прильнул к губамдевушки.

Их дыхание переплелось, и её губы приоткрылись.

Его язык медленно проникал внутрь рта, словнопостепенно захватывая территорию.

Розалин отступила назад, когда он приблизился и схватил её в объятия, как будто она совсем не представляла угрозы.

— Это не твоя вина.

— Что?..

— Что бы это ни было.

Приглушенный голос ворвался в её ухо:

— Ты не виновата.

— Не надо…

Тамон говорил ей не быть слабой.

Но знал ли он, что делает её слабой?

В конце концов, с ним было трудно иметь дело.

Он был сложным и раздражающим.

Розалин закрыла глаза.

Как он и сказал, она больше не хотела быть слабой.

Поэтому она закрыла глаза и смирилась, её лицо исказилось.

— Это была моя воля, я высвободил силу, чтобы сохранить тебе жизнь. Это был мой выбор. Так что эта боль, которую ты сейчас испытываешь — моя ответственность за мой выбор.

— Да, ты прав, ты сохранил мне жизнь. Но я никогда не просила тебя о помощи.

Тамон рассмеялся. Низкий голос рассеялся эхом по комнате.

— Это верно. Но почему у тебя такой жалкий вид?

— Это не так.

— Нет, посмотри на меня…

Он приподнял её подбородок.

Когда она упрямо закрыла глаза, его губы снова обхватили её.

Она нахмурилась и нервно открыла глаза, почувствовав покалывание.

Девушка крепко прикусила губу, и он рассмеялся.

— Послушай, ты действительно чувствуешь себя немного ответственной. Чувствуешь ответственность за мои вспышки. Даже если это произошло само собой.

— Я сказала, что это не так.

— Ну, хорошо. Если ты чувствуешь нотку ответственности за меня, то я молодец. Потому что в обмен на это чувство бремени, ты будешь помогать мне.

Он говорил как умный человек.

Розалин бросила на него отчаянный взгляд.

Он не обратил внимания на этот раздраженный взгляд и провел губами по губам девушки.

— Разве я не щедрый хозяин? Я даю тебе выбор. Помоги мне.

— Кто кому хозяин? Не будь высокомерным по отношению к тому, чего я никогда не давала.

— Почему ты сейчас грустишь? Ты была брошена. Это я спас тебя. Это я говорю, что все хорошо, обнимаю и целую тебя.

Его язык был ядовит.

Розалин была ошеломлена и ничего не ответила.

Это был человек, который очень много смеялся.

Он снова косо улыбнулся и, пока она была застигнута врасплох, снова заговорил!

— Будь со мной, Аранрозия.

Он эгоистично называл её Аранрозией.

— С какой стати?

— Если ты останешься со мной, моя сила стабилизируется, и ты сможешь иметь ту же силу, что и я.

— Мне это не нужно.

— Ты не умрешь легко. Если тебе это не нравится… Что я могу тебе дать? Я выслушаю, чтоты хочешь.

— Ничего.

— Золотые и серебряные сокровища? Ты, наверное, уже достаточно насмотрелась на эти вещи. Тогда…

Его губы бесконечно терлись о её щеки и подбородок.

Розалин нахмурилась, и сколько бы она ни отталкивала его, это было бесполезно.

— А как насчёт зверя, который будет хранить тебе верность вечно?

— Похоже, ты и сам знаешь, что ты — зверь.

Тамон не обратил внимания на этот сарказм.

Какой странный он человек.

Неужели он сумасшедший?

Она смотрела на него более трезвыми глазами, но её выражение лица, казалось, не представляло для него никакой угрозы.

— Клянусь, я никогда не предам тебя.

— Мужское сердце скрытно, и ты предашь меня, если понадобится.

— Это мы еще посмотрим.

— Ты очень уверен в себе.

— Ты тоже.

— Ты — это не я.

— Ложь. Ты та, кто всегда был на вершине. Это место, где ты должна использовать свою уверенность.

Розалин поняла кое-что новое. Не так-то просто было победить этого человека словами.

Да и какой смысл побеждать его сейчас?

Она сделала шаг назад и сказала чуть более мягким голосом:

— Знаешь, твое сердце сейчас больше похоже на импульс…

Взгляд Тамона изменился.

Он прижался лбом к её лбу и понизил голос:

— Не бери на себя смелость втыкать в мое сердце мерило. Разве ты судила всех своих людей, которые клялись тебе в верности, такими глазами? Они всегда предавали тебя? Но почему ты прощаешь тех, кто предает тебя, и почему ты чувствуешь вину за их смерть?

Это было резкое возражение.

Но это не изменило того, что его сердце было импульсивным.

Недоверие также было нелегко снять. Нет, она не была обязана доверять ему с самого начала.

Посмотрев на нее некоторое время, но ничего не ответив, Тамон вздохнул и встал.

— Ты не обязана отвечать прямо сейчас. Скажи мне, когда передумаешь. Надеюсь, это произойдет до того, когда у меня снова будет вспышка.

*Вспышка — его болезнь, когда сила перегружена и должна быть высвобождена путем смешения тел с ней.

Тамон протянул ей руку, не обращая внимания на свое набухшее мужское достоинство.

— Пора поесть. Пойдем перекусим чего-нибудь.

Розалин уставилась на ладонь перед собой.

Большая, покрытая шрамами рука даже не шелохнулась, словно охраняла это место, пока она не схватила ее.

Розалин проигнорировала руку и встала.

Тамон схватил её за руку, когда она пыталась пройти мимо.

Держа белоснежную руку девушки, Тамонумоляюще сказал:

— Не оставляй меня так. Мне будет больно.

Каждое его слово звучало как шутка. Почему он смеется, когда только видит девушку?

Трудно было не доверять тому, кто встречает еёсмехом.

Тепло, скованное в его холодных пальцах, было незнакомым.

***

— Шевелитесь! Если нас поймают, то они все конфискуют!*

— Тихо! Разве ты не знаешь, что мы окружены?*

— Знаю, поэтому и говорю вам поторопиться.Быстрее!*

Шумные голоса разбудили Арсена. Он едва мог открыть глаза из-за головной боли. Однако то, что он проснулся, не означало, что он мог видеть.

Все вокруг него было черным. Арсен приподнял свое тяжелое тело и обвел взглядом окружавшее его пространство.

«Клетка?..»

Он плохо видел, но понял, что был заперт в узкой клетке. Ее покрывала черная ткань.

— Мы уйдем, когда ты закончишь разгрузку.*

— Я наконец-то избавился от них. Мы должны уходить прямо сейчас!*

Что это за шум, черт возьми?

Он слышал, как они разговаривают, но это былязык, который Арсен не мог понять. На нём говорили нируксы.

(*Нирукс — место, в котором по словам Тамона, он купил Розалин).

Не может быть…

В этот момент лицо Арсена стало еще бледнее.

Рабство все еще существовало в Танатосе.

Поскольку даже предыдущий император развивал многочисленные предприятия с помощью рабов, нынешний император тоже считал рабство естественным.

У знати не было причин выступать против него, так как они могли жить, удобно используя людей как собак и свиней.

Проблема заключалась в императрице.

Она настаивала на том, что если она не может отменить рабство, то, по крайней мере, должна улучшить существующую систему.

Она объявила, что рабство путем честной торговли и похищения будет запрещено, и что рабы без разрешения могут стать свободными людьми в любое время.

Она также приняла закон о том, что если рабы умирают от необоснованных приказов или суровых наказаний, то они должны получить компенсацию.

Фракции императрицы и императора долго спорили по этому поводу.

В разгар этой борьбы императрица получила эксклюзивное право на торговлю красными коконами в Аморе.

Она передала права на торговлю некоторым империалистам на невыгодных условиях, что дало императрице ещё большее право голоса.

После долгого противостояния все закончилось победой императрицы, это было всего 2-3 года назад.

Между принятием и исполнением закона прошел определенный промежуток времени. Система была значительно улучшена в районах, контролируемых императорской семьей, но не в провинциях, где был беспредел.

Грабежи, похищения и незаконная торговля по-прежнему были распространены. А если территория находилась в сфере влияния императора, то поводов для беспокойства было еще больше.

«Лувр — территория императора?»

Если это так, то императрица ни за что не велела бы Арсену ехать в Лувр. Что-то было не так.

Он прислушался к звукам, доносившимся снаружи, и задрожал от нахлынувшей на него тревоги.

Он почувствовал, как задрожал пол, и услышал звук плещущейся воды.

«Корабль?»

Это определенно был корабль. Его погрузили на корабль.

«Торговля людьми!»