Кто украл императрицу (Новелла) - Глава 8

Скрип.

Толстые ворота открылись, и группа людей вышла по порядку.

Один за другим они входили в состав делегации наций, покидавших Танатос.

— Мне жаль, что мы не смогли оказать вам должный прием. После того, как ситуация стабилизируется, мы вежливо пригласим вас.

Высокомерный Император Танатоса изгнал львов народов, которые взяли на себя труд собраться там.

Делегация в течение нескольких месяцев готовилась к торговому соглашению через Сентский пролив.

Это была важная встреча в интересах семи наций, но император Империи прогнал их, как будто его это не интересовало.

Это был акт обмана семи наций, которые послали делегацию.

Независимо от того, насколько могущественным был Танатос, семь наций были равными партнерами или союзниками.

Как он мог быть таким гордым и высокомерным?

Посланники из каждой страны кипели от негодования.

Если бы ситуация в стране не была такой неспокойной, они бы остались и оплатили любой ценой.

Изгнание императрицы, которая была им ближе, чем император, стало особенно шокирующим инцидентом для всех посланников.

Некоторые из них заключили настоящий союз с императрицей и чуть ли ожесточённо не выражали недовольство перед императором.

— Пожалуйста, наберитесь терпения!

Но все их остановили. Все они испытывали одинаковое негодование, но это не означало, что они должны были позволить ему вырваться наружу.

Танатос стал самой могущественной нацией, и не только из-за золота, которое постоянно поступало из этой земли.

Это было из-за ужасающей власти королевской семьи страны, которая могла убить любого, если бы захотела.

Конечно, были и королевские особы других стран с соответствующими способностями.

Но у императора Танатоса не было возможности владеть ими так свободно, как он мог.

Это был миф, который косвенно распространялся, что смерть неизбежна, если кто-то навлечет на себя его гнев.

«Но императрицу, которую он больше всего хотел убить, его сила даже не могла коснуться».

Во время своих брачных обетов император капал кровь в святую воду, чтобы императрица выпила это.

Поступая таким образом, способности императора стали причиной сторонится встречи с императрицей.

Это был один из ритуалов, согласно которому пара не должна направлять свои мечи друг на друга.

Таким образом, Джиллотти Танатос не мог самостоятельно справиться с императрицей и увез ее в Кралтурианские горы, самые суровые ледяные горы в этой стране.

Началась метель.

Это была очень сильная буря.

В день, когда император покинул императрицу, в день, когда делегация покинула Танатос, была первая сильная метель за последние месяцы.

С красными глазами, светящимися под черной мантией, Тамон осмотрел Императорский дворец Танатоса, который был скрыт метелью.

Он уставился на замок горящими глазами, которые растопили бы даже самый холодный снег.

Он не мог понять, почему он был так зол.

Он чувствовал себя так, словно в его сердце кипела лава.

Если бы Император Танатоса был прямо перед ним, он не смог бы сдержаться и ударил бы его по лицу.

Вместо Императора Танатоса, которого нельзя было убить, Тамон уставился на роскошный дворец этой страны, приютившей его.

Этот роскошный дворец наверняка рухнет в ближайшем будущем.

Гордый и некомпетентный император, любовница которого развращала и манипулировала шириной своей юбки, и некомпетентность дворян, которые знали об этом, но не могли остановить его, ускорили бы падение этой страны.

— Должно быть. Если этого не произойдет, я сделаю так, чтобы это произошло.

Словно символизируя высокомерие, Императорский дворец состоял из множества шпилей. За остроконечными шпилями он мог видеть Кралтурианские горы, скрытые метелью.

Белая метель жестоко свирепствовала.

Насколько более жестокой эта страна пытается быть по отношению к этой женщине?

Насколько он знал, именно императрица любила эту страну больше всего.

И все же эта страна вызвала метель, как будто она собиралась убить императрицу.

Тамон содрогнулся от жестокости неба.

Он никак не мог успокоиться, зная, что у него нет ни единой причины так злиться.

— Они пытались убить императрицу, поскольку она такая удивительная женщина, убьет ли ее лед? Они отпускали всевозможные нелепые шутки о том, как император восстановит ее в правах и простит ей ее грехи, если она вернется живой после этого.

Ронассо спрятался и с отвращением выложил то, что услышал.

Тамон усмехнулся.

Прощение?

Кто кого должен прощать?

Она была той, кого предавали и эксплуатировали с самого начала и до конца веселой пародии.

В его кроваво-красных глазах был намек на убийственную энергию.

Хорошо спрятанный меч, который он крепко спрятал в своем сердце, проник внутрь. Гнев продолжал нарастать. Он не мог контролировать то, как его разум склонялся к снежной буре.

— На что ты уставился? Фу, как холодно. В любом случае, это дурное предзнаменование для императора. Я не могу поверить, что он выгнал всех посланников в такой холодный день.

Ронассо шагнул вперед, потирая руки.

Первый ряд для отправления был почти готов.

Как только они получат разрешение от Тамона, который возглавлял делегацию, они немедленно уедут.

Однако, в то время как все остальные делегации отбыли в свои родные страны, их собственный лидер оставался равнодушным.

Он смотрел за пределы золотого замка Танатоса.

«На что он смотрит? Он целится в Императора?»

Не в силах ждать, Ронассо тайком посмотрел туда, куда смотрел Тамон. В темноте ничего не было видно.

Через мгновение, словно вспомнив что-то, Ронассо щелкнул холодными пальцами и издал звук.

— Ах…

Было слишком холодно, чтобы издавать много звуков, но, издав как можно более легкий звук, он украдкой ткнул Тамона в бок.

— Может быть, она уже превратилась в ледяную статую. Как он мог так бросить свою жену и императрицу этой страны? Император столь омерзительный человек.

Как будто он боялся, что люди услышат его проклятие, сказал он шепотом.

Ронассо мысленно прищелкнул языком, снял меховую шапку, которая была на нем, и положил ее себе на грудь.

— Я отдал дань уважения Ледяным горам Кралтуриана, — сказал он.

— За смерть императрицы, которая была сильнее, красивее и печальнее любой женщины, которую я когда-либо видел…

Смерть.

Смерть….!

Это слово было близко к тому, чтобы ударить Тамона по затылку.

Тамон схватил поводья, которые крепко держал.

И прежде чем Ронассо успел закончить свое приветствие.

— Но!

-… Эй! Куда ты направляешься?

Тамон Красис выехал в слепящую метель.

***

«Я умерла?»

В тот момент, когда чистый белый снег, покрывавший черную ночь, стал теплым, императрица видела гибель, которая маячила перед ней.

Это были короткие и долгие десять дней.

Ужасные вещи происходили вокруг нее, как бушующий шторм.

Ее лучшая подруга умерла.

Ее отец умер.

Ее мать умерла.

Как бы ее ни ненавидели, она должна была наблюдать, как все это происходит.

— О, черт бы побрал Джиллотти.

Глупый человек.

Впервые в жизни с ее губ сорвались вульгарные слова, которых она никогда не произносила.

Она горько рассмеялась, кривя разорванные и замерзшие губы.

Капля слез скатилась по ее холодным глазам, от которых стало горячо.

Ей было нелегко закрыть глаза, потому что лица тех, кого она не могла защитить, снова и снова приходили на ум.

Она смеялась так, словно плакала.

— Мне очень жаль, Шарлотта.

— Мне жаль, брат.

— Мне жаль, отец, матушка.

— Я не смогла защитить вас.

Так вот каково это — иметь разбитое сердце?

У нее не хватало сил, а конечности, изодранные всеми унижениями и ужасными наказаниями, уже потеряли чувствительность.

— Почему это жалкое тело все еще живо? О чем я так ужасно сожалею?

Было ли это из-за благословения Северной Ведьмы, которое мать Розалин месяцами пыталась найти в детстве?

Ее тело, которое ни разу не простужалось, изо всех сил пыталось преодолеть морозную погоду.

— Не болей, моя императрица, боль делает тебя несчастной, печальной и несправедливой…Живите сильной, здоровой и счастливой жизнью.

В тот раз, когда она лежала в постели с поврежденной лодыжкой, герцогиня прибежала и с печальными слезами погладила Розалин по щеке.

Она сожалела, что не может сама отнять боль Розалин, и ухаживала за ней целыми днями.

Матушка.

Почему он отрубил голову и этому невинному человеку?

Нет, если подумать, тот, кто умер, был довольно милосерден и удачлив.

Лучше было вернуться в объятия Бога с любимыми, чем жить и скитаться от боли разбитого сердца.

Как она оказалась в таком состоянии?

Она просто хотела преуспеть.

Очень хорошо…

Она просто хотела быть хорошей императрицей.

— Нет, это не моя вина.

— Да, это не моя вина.

— Как могло случиться такое огромное несчастье по моей вине?

Она изо всех сил пыталась утешить себя тем, что это не ее вина.

Она старалась не падать духом. Но….

-… Нет, может быть, это все моя вина. Да, я виновата.

— Если бы я подготовилась лучше, если бы я не ослабила бдительность, если бы я не смотрела в убийственные глаза Джиллотти, которые смотрели на меня…

Они не умерли бы так несправедливо.

Она была слишком расстроена и чувствовала себя опустошенной. Ее сердце было разбито.

Беспомощность от невозможности защитить людей, которых она любила, разрывала ей душу.

В ее изломанном теле не было ничего плохого. Только печаль оттого, что она не смогла защитить их, овладела ею.

— Ах… Я скоро буду там.

Ее дыхание становилось все медленнее и медленнее.

Она наконец почувствовала свое тело, которое было излишне сильным против холода, замерзая.

Интуиция подсказала ей, что благодатная смерть уже не за горами, и она закрыла застывшие глаза.

— Приди, смерть.

— Иди скорее, укутай меня и отведи поближе к моим близким.

— Я собираюсь обнять их и пресмыкаться у их ног, моля о прощении.

Именно тогда….

— Вааааааа….

Звук плача проник в ее приглушенные уши.