Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 120

От грохота, доносящегося из кабинета императора Аурелии, побледнели охранявшие дверь слуги.

«Что с ним произошло?»

«Он уже несколько дней такой. Все из-за ссоры с ее величеством?»

Слуги не могли говорить этого вслух, они лишь обменивались взглядами.

Несколько секунд стояла тишина.

Шарах!

Доносящийся из кабинета звук заставил слуг вжать головы в плечи и проглотить страх.

Уже два дня как атмосфера во дворце напоминала хождение по тонкому льду.

С тех пор как императора навестила какая-то женщина, поползло множество слухов.

«Оказывается, она раньше была его любовницей, из-за которой он с императрицей-то и поругался».

Это был такой скандал.

К тому же остро стоял вопрос, кто будет наследником престола.

Император пытался назначить им одного из подросших принцев-близнецов, однако у императрицы были другие мысли на этот счет.

Она говорила, что поскольку император все еще здоров, то лучше не принимать поспешное решение, а еще немного понаблюдать.

Однако все понимали, что происходило на самом деле.

Императрица хотела усадить на трон собственного отпрыска, маленького принца.

В этот момент к кабинету подошел мужчина с серьезным выражением лица. Увидев его, слуги распахнули перед ним двери с таким видом, словно пришел их спаситель.

Граф Адольф, один их самых преданных подданных императора Персея.

— …!

Войдя в императорский кабинет, граф Адольф огляделся и вздохнул.

«Что вообще произошло?»

Император, который всего несколько дней назад был в полном порядке, вел себя так, словно сошел с ума.

Вздох.

Пьяный император в оцепенении сидел на диване.

Вокруг него царил разгром.

Все было разбито и валялось на полу.

Слуги не так давно здесь прибирались, однако император снова все разнес.

К счастью, отсюда вынесли всякие опасные предметы, вроде стеклянных, однако, так как дело происходило в кабинете, очень многие вещи не были закреплены на местах.

— Ваше величество, пожалуйста, придите в себя!.. — грустно взмолился граф Адольф, идя к императору.

Он дружил с Персеем еще в те времена, когда тот был просто кронпринцем.

Глядя на изможденное лицо императора, он вспомнил давние события.

Впервые он видел такое выражение лица у Персея тогда, когда его брат убил его жену.

Однако прошло уже почти двадцать лет, этого же не могло повториться…

«Должно быть, произошло что-то не менее страшное».

Подойдя к обезумевшему императору, граф Адольф осторожно заговорил:

— Как бы расстроилась Элизабет, если бы увидела это… Вам нужно взять себя в руки, ваше величество!

— …Эли, Элизабет… Эли… Элизабет?

Он не произносил это имя последние двадцать лет, но граф Адольф знал — она была единственной причиной, почему Персей все еще оставался в этом мире.

Элизабет всегда его об этом просила.

— Ты должен стать великим императором. Ради Аурелии, которой все жители будут гордиться. Ты должен быть сильным ради империи Аурелия.

Персею многим пришлось поступиться, чтобы сдержать обещание. Слова Элизабет казались ее завещанием.

Зная это, граф Адольф был вынужден назвать ее имя.

Однако Персей странно на это отреагировал.

В глазах бормочущего имя Элизабет императора набухли слезы, потекли по его щекам.

— Ваше величество!

Впервые со смерти Элизабет граф Адольф видел, чтобы император так плакал.

— Ваше величество, ваше величество…

— Граф Адольф… Граф…

— Да, да, ваше величество. Что вы хотите, чтобы я сделал? Чем я могу помочь?

Глядя на искаженное лицо императора, граф инстинктивно почувствовал, что произошло что-то необычное.

Почему Персей вдруг стал таким безнадежным? Какого черта?..

— Мое дитя, умершее при рождении… Я думал, оно умерло. Мое с Элизабет дитя.

— Ваше величество, о чем вы вообще говорите?!

— Та девочка, из всех возможных людей, та девочка!

— Ваше величество!

— Аргх!

Персей принялся кричать и плакать. Он схватился за голову, но так как оторвать ее у него не получилось, он принялся бить себя в грудь.

Он рыдал от всего сердца.

Ему чудилось, что его нутро едва не выворачивалось наизнанку.

Было так горячо, что, казалось, можно сгореть, а потом становилось жутко холодно.

Нет, этого не может быть.

Даже если он отрицал реальность, правда настигла его, словно удар молнии.

Нянюшка, растившая девочку по приказу принцессы Айрис, передала ему маленькую золотую висюльку.

Сбегая от ребенка, она украла ее, чтобы выручить за нее деньги, но так и не смогла продать.

Это был подарок, который Персей перед расставанием оставил Элизабет.

— Элизабет, когда родится ребенок, повесь это ему на щиколотку.

— Это…

— Прости, что не смогу быть в это время с тобой. Я непременно вернусь и до конца жизни буду защищать тебя и наше дитя.

Крепить золотой колокольчик к щиколотке младенца — пурельская традиция.

Где бы ребенок ни находился, куда бы он ни шел, слушая звон этого колокольчика, родители могли следовать за ним до конца жизни и вечно его оберегать. Такое вот выражение любви.

Это было пожелание ребенку вырасти здоровым и защищенным.

Персею тогда предстояло далеко уехать, и этот колокольчик был сокровищем, соединяющим его с женой, дарившим им надежду.

«Да, я точно помню, что принял тогда твердое решение».

«Я буду вечно защищать этого ребенка. Я сохраню звон этого колокольчика в своем сердце и приду ребенку на выручку, даже если ослепну или оглохну».

Но что в итоге?

В голове у Персея возникла ужасная картина.

Сгоревшее дотла место, где не найти и следа.

Скромная маленькая могила, в которой похоронили младенца, едва он появился на свет.

Когда Персей вернулся с края гибели, его встретили лишь неподвижные тела дорогих ему людей.

Едва потеряв ребенка, он подумал о своей сгоревшей заживо жене.

Но ребенок…

Он жив.

«Девочка, которую я считал дочерью Айрис, на самом деле моя дочь? В девочке, которую я выгнал своими руками, течет кровь Элизабет?»

— Угх… Угх… Аргх!

— Ваше величество, ваше величество!

Казалось, что он никак не мог очнуться от этой пытки.

Когда его настигло следующее воспоминание, он наморщился от боли — его словно душили.

— Это не то место, где может находиться отпрыск Айрис. Отвечай, что ты там делала.

— Ну, мне нечего было есть… Так что…

— Что?

— Я была так голодна… Что пошла что-то найти. Но я ничего не воровала! Я просто осмотрелась и тут же вышла.

— …

— Я была не права, но я ничего не украла. Простите меня, простите…

«Я вспомнил ребенка, который умолял, сложив перед собой ладони».

Болезненно худого ребенка… Девочку, прятавшуюся, словно крыса, потому что ей было нечего есть.

Императору было так больно, словно его сердце гладили раскаленным утюгом.

«Как я впервые с ней встретился?»

Он почувствовал раздражение, увидев светло-зеленые глаза, так напоминавшие ему о жене.

Ему показалось, что эти полные страха глаза были жуткими и мерзкими.

«Почему, почему я тебя не узнал? Как я вообще мог не узнать эти глаза?»

— Угх…

Глядя на императора, который толком не мог дышать и все продолжал всхлипывать, граф Адольф приказал слугам поскорее привести доктора.

Глаза Персея покраснели так, словно он плакал кровью. Он сжал кулаки и снова всхлипнул.

Император вспомнил, как его раздражало существование этой девочки, и как он приказал подчиненным не упоминать ее имени.

«Когда ребенок пропал, я решил, что это к лучшему. Я подумал, хорошо, что она исчезла с глаз моих, все равно бы умерла. Я порадовался, что мне не придется решать эту проблему…»

Вспомнив об этом, Персей не мог себя не возненавидеть.

От боли было трудно дышать.

— Аргх! Аргх! Аргх!

Граф Адольф, места себе не находивший при виде императора, всхлипывающего так, словно у него припадок, заорал при виде явившихся врачей:

— Идемте, идемте! Скорее осмотрите его величество!

Врачи схватили буянившего императора и спешно попытались дать ему успокоительное.

Однако Персей ревел зверем и расшвыривал вцепившихся в него людей.

Он отключился еще не скоро.

В это же время Лелиа тоже вспоминала свое детство.

Рядом с ней было трое друзей.

Уже прошло два дня с тех пор как пало заклятие Золотых Слов и правда восторжествовала… К сожалению, Каликс снова исчез.

Однако если верить служанкам, из замка он не уезжал.

«Это настолько его смутило?»

Лелиа сожалела, что не могла сказать правду раньше.

— Значит, ты им это просто спустила? — раздраженно спросил Ромео.

Лелиа молча кивнула и рассмеялась.

Просторный цветочный сад в замке.

Четверо людей, за вычетом Каликса, пили чай за столом так, словно у них был пикник.

Дождь закончился, стояла хорошая погода, все вокруг было мирно.

Однако истории, которыми они делились друг с другом, мирностью не отличались…

После того дня Ромео начал расспрашивать Лелию о детстве…

Не успела она оглянуться, как уже рассказывала все, что с ней случилось после того как она вернулась из Нейтральной зоны во дворец.

Все те ужасные воспоминания, которые она предпочла бы утаить.

Однако в этот момент все они казались вполне себе нормальными, ведь рядом с ней были друзья.

Поэтому она, сама того не сознавая, рассказала обо всем.

Когда она договорила, ее лицо горело от стыда.

Она чувствовала себя ребенком, жалующимся родителям на своих обидчиков.

Однако, увидев, что ее друзья разозлились, Лелиа почувствовала облегчение.

Тем не менее, Оскар внушал ей легкие опасения.

Лелия поспешно отмазалась:

— …Но в целом мне наплевать.

— Да что с ними не так? Я так и знал. Как они могли не узнать собственную сестру? — раздраженно ответил Ромео.

Однако тут кое-что пришло ему в голову, и он наморщил лоб. Он вдруг осознал, что не ему говорить об этом: он ведь тоже поначалу Лелию не узнал.

Та неловко улыбнулась и посмотрела Оскару в глаза.

Слушая ее рассказ, тот все время сидел, не выражая никаких эмоций. Он всегда был таким бесчувственным прямо перед тем как кого-то убить.

Лелиа опасалась, что Оскар мог наведаться к Седрику с Дэмиеном и их грохнуть.

Она поспешно открыла рот, чтобы оправдаться.