Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 154

— Но, Лелиа, если ты преуспеешь… Никто ничего не сможет тебе сделать.

— …

— Никто не сможет принудить тебя к браку. Разумеется, ты сможешь сама выбрать любого мужчину, какого захочешь, — твердо шептал Гриффит голосом, вызывающим доверие.

Он был прав. Если Лелиа останется в Храме и обретет славу, никто не сможет пойти против нее. Ведь Гриффит уже избавился от тех, кто мог бы возразить против такого положения вещей. Даже финансы уже находились под его контролем. Гриффит закончил всю подготовительную работу. Выгнал всех противодействующих ему священников. Все складывалось идеально.

Храм, чьей изначальной целью было захватить власть над пятью империями, заложил основы для его успеха. Гриффит без усилий поглотил все его достижения на этом поприще. Теперь, когда он обрел власть, весь мир стал принадлежать ему. Впервые в жизни Гриффит до конца принял свои силы. Он решил извлечь из них пользу.

Вера храмовников в Бога была абсолютной. Их уважение к богу Крейцу в полной мере распространилось и на Гриффита: все-таки он обладал такими священными силами, о которых они и помыслить не смели, так что это было естественно.

Если Гриффит захочет, Лелиа вообще без проблем добьется успеха. Успех — это абсолютная сила. Если Лелиа пожелает, все священники падут к ее ногам. Неважно, выйдет она замуж или нет, также не будет иметь значения, станет ли она мутить со всеми этими парнями-священниками.

Разумеется, она не собиралась этого делать. Гриффит посмотрел на горестно плакавшую Лелию и заправил ей волосы за ухо. Это было бережное и заботливое прикосновение, подобное колыханию лепестка на ветру.

— Даже император Аурелии не сможет так просто пойти против Священного престола. Он будет тебя бояться и не посмеет и пальцем тронуть владения Суперионов.

— …

— Я даже представить себе не могу ситуацию, в которой он силой заберет тебя или твою мать. Император — политик. Настолько бы сильно он ни сошел с ума, он не сможет пойти против всех остальных империй и Крейца.

— …

— Если захочешь, то сможешь не видеть его до конца своей жизни. Ты сможешь жить без него.

— …

— К тому же, ты будешь свободна. Храмовники сказали, что если ты немного здесь побудешь, то затем сможешь до самой смерти жить во владениях Суперионов. Вы с мамой сможете навсегда остаться со своей семьей.

— …

— А мы всегда будем рядом с тобой, не заставляя тебя выходить за нас замуж. Нам пятерым… Не придется расставаться навсегда.

Лелие в уши лились сладчайшие из слов. Послушать Гриффита, так ее ждало райское будущее. Она сможет получить все, не потеряв ничего. Император Персей не посмеет с ней связываться. Ей не придется его видеть, если она так захочет…

К тому же, Гриффит сказал, что она сможет навсегда остаться со своей семьей, при этом ни капли ей не вредя. Конечно, то, что ей придется провести в Храме «какое-то время» звучало оскорбительно, однако речь же шла не обо всей жизни. К тому же…

«Нам пятерым… Не придется расставаться навсегда?..»

Слова о том, что ей не придется расставаться с семьей и друзьями, звучали сладким искушением, тая в ушах. Для Лелии ее друзья являлись источником поддержки. Они поселились в ее сердце раньше, чем ее семья. Они были источником ее самооценки и смысла жизни. Она всего лишь хотела мира. Если бы она только могла мирно жить со своими друзьями, как в детстве…

Возможно, она жадничала, но таково уж было ее желание. Послушать Гриффита, так она ничего не теряла. Однако…

«Зачем?»

Этот вопрос не давал ей покоя. Зачем Гриффит делал это? Он ведь хотел безраздельно владеть Лелией и даже сотворил с ней странные вещи.

«Так зачем?»

Ее затуманившиеся глаза вновь сфокусировались. В чем цель Гриффита? Лелиа повернулась к нему и внимательно на него посмотрела.

— И в чем же тут твоя выгода?

Гриффит узнал этот резкий тон. Он нанес ей достаточно сильный удар и думал, что она легко согласится, однако Лелиа отказывалась быть послушной.

Гриффит вздохнул и, убрав руку с плеча Лелии, ее обнял. Когда ее окутало теплом его тела, она ощутила странный холодок. Гриффит сделал вид, что мучается от чувства вины. Сердце Лелии тут же наполнилось сожалениями.

Дрожащим голосом Гриффит произнес:

— Тогда… я поступил безрассудно.

— …

Лелиа и верила ему, и в то же время нет.

«Ты серьезно?»

Пострадав из-за его действий, она не могла поверить ему так просто. Возможно, поняв ее чувства, Гриффит горько усмехнулся:

— Ничего не поделаешь, если ты мне не веришь. Но это правда. Я всегда сожалел о случившемся.

— …

— Но в тот момент я ничего не мог поделать. Я так нервничал и не видел иного выхода… Я рад, что ты снова со мной, но в то же время так сильно тебя люблю. Я хочу быть рядом с тобой…

— Гриффит…

— Прости, я и правда сожалею. Не хочу снова стать для тебя обузой… Я серьезно.

Лелиа вздохнула.

Гриффит будто в искреннем раскаянии прижал ее ладонь к своей груди и сказал:

— Жизнью клянусь. Я и правда сожалею.

Он произнес это с таким возвышенным выражением лица, будто каялся в грехах перед богом.

— Ладно… — пришлось ответить Лелии.

Слова Гриффита прозвучали очень искренне. По сути, он и говорил искренне. Он не лгал и не притворялся, говоря, что сожалел о событиях того дня. Если бы он знал, что, как дурак, упустит свой шанс из-за Оскара, ни за что бы так не поступил. Он сожалел. Сожалел, но было уже слишком поздно, поэтому стоило озаботиться будущим. Гриффит не собирался ошибаться во второй раз.

— …

Делая вид, что ему больно, он уткнулся лицом в ладонь Лелии и вздохнул. Понаблюдал за тем, как та начала нервничать. Лелиа была такой милой.

Гриффит подавил чуть не сорвавшийся с губ смешок. Ему хотелось смеяться при виде ее невинной мордашки.

«Как ты можешь делать выражение лица, которое я себе и представить не мог?»

Для четверых друзей существование Лео было единственным смыслом жизни. Однако мало того, что тот оказался жив. Он вырос в такую прекрасную и желанную девушку, что при взгляде на нее у них перехватывало дыхание.

Все из-за Лелии.

«В каком это смысле ты не чувствуешь того же? Не слишком ли это эгоистично?»

Невинное лицо, которое у нее бывало в моменты общения с друзьями, выглядело мило и прелестно. Однако ее непонимание их чувств было слишком жестоким по отношению к людям, только ради Лео и жившим. Сделать Лелию святой оказалось отличной идеей. Да, Гриффиту стоило это сделать.

Разумеется, он бы хотел владеть ей единолично, но, раз уж он это сделал, делить ее с остальными тоже было бы не так уж и плохо. Как бог всех одаривает своей любовью, так же следовало делать и ей. Разве не будет ужасно нечестным, если она выйдет за кого-то замуж? Все-таки Лелиа равно важна всем им четверым. Поэтому Гриффит придумал такой план. Никто не сможет владеть ей полностью, однако все останутся рядом с ней.

Времени еще полно. Все четверо, по меньшей мере, заслуживали равного стартового положения, чтобы у них были равные возможности. Ведь неизвестно, кого Лелиа выберет в итоге.

Делая вид, что страдает от снедающей его вины, Гриффит потер лицо и убрал от него руку. Уняв свой внутренний смех, он побледнел. Казалось, что он совершил по-настоящему страшный грех. Гриффит с трудом выдавил:

— Ты спрашивала, какая мне с этого выгода, Лелиа?

— …

— Я обрету покой и счастье. Тебе не придется терять своих друзей… И ты, и они дороги мне.

Голос Гриффита звучал искренне. Услышанное Лелиа сомнению не подвергала.

— К тому же, Суперионы мне теперь как семья родная. Как же они были ко мне добры…

Семья считала Гриффита предателем, но тот, похоже, по-настоящему к ней привязался. Из-за этого Лелие стало его жаль. Когда Суперионы узнают, что заблуждались на его счет, то снова полюбят его, как раньше. Сама того не сознавая, Лелиа начала жалеть Гриффита и думать, что ее враждебность по отношению к нему была вызвана «недопониманием».

— К тому же, я ненавижу императора Персея, пытавшегося плохо с тобой обращаться, а также мучивших тебя принцев-близнецов и принцессу Джулианну. Не хочу отсылать тебя к ним.

— …

— Как я могу видеть тебя несчастной?

Гриффит говорил искренне. Он знал, насколько у Лелии было тяжелое детство. Он и правда хотел защитить бедняжку. Он хотел обнять ее и позаботиться о ней со всей своей теплотой. Ему хотелось, чтобы она улыбалась до конца своей жизни столь же ярко, как и в те моменты, когда они были все вместе. И все же, если Лелие суждено быть несчастной, то пусть это будет рядом с ним.

Он собирался объять ее горе. Разумеется, гораздо больше ему хотелось сделать это в одиночку, но разбираться с ее бедами вместе с друзьями не так уж и плохо. Все-таки он не солгал, говоря, что те ему дороги. Для начала ему стоило создать мирную атмосферу вместе с ними. Чтобы Лелиа почувствовала себя в безопасности.