Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 157

— …

От слов Лелии у Сены остекленел взгляд.

— Если тебе трудно, то можешь не говорить. Самое главное…

— Я помню.

— …

— Это был мужчина… Высокий…

Мужчина с чудовищными глазами. Сена помнила, как ярко горели его синие глаза.

— Хватит, не нужно вспоминать это прямо сейчас, — успокоившись, сказала Лелиа из опасения, что Сена снова могла потерять сознание.

Ничего страшного, приметы убийцы можно выяснить позже. Самым главным сейчас было восстановить утраченные воспоминания Сены.

— Да, но здесь…

— Это владения Суперионов. Знаешь, где это?

— …Я о них слышала, но почему я тут?

— Ты же говорила, что потеряла память, да?

— Да.

— Это может тебя шокировать, но здесь твой дом.

— …

Сена посмотрела так, словно услышала что-то очень странное. Лелиа удерживалась от того, чтобы сразу начать звать ее мамой. Она хотела немедленно дать ей лекарство для восстановления памяти, но боялась, что из-за его побочных эффектов Сена снова могла заснуть и не проснуться. Поэтому она решила, что будет лучше, если сначала та привыкнет к этому месту и подлечится.

— Мы все твоя семья… А ты…

— Лелиа — моя семья? — Сена удивленно моргнула.

— Да, именно так.

— …Я думала, что у меня нет семьи. В смысле, владения Суперионов? Так далеко я…

Сена наморщила лоб. Похоже, она и не мечтала, что у нее могла быть семья. Она инстинктивно убегала, думая, что, судя по следам ожогов на теле, она с трудом выжила в каком-то опасном месте. Решив, что в Храме будет безопасно, Сена спряталась там.

Сумев позаимствовать имя другой монахини, она почувствовала еще большее облегчение. Однако Сена и поверить не могла, что ее семья находилась так далеко… Она ничего не помнила…

К тому же, членом ее семьи оказалась девочка из королевской семьи, которую она встретила в Храме. Она думала, что на самом деле Лелиа не принадлежала к королевскому роду. Сене стало интересно, почему та приехала туда, назвавшись кронпринцем… Из-за того, что она и сама была вынуждена пользоваться чужим именем и скрывать свою личность, Сена почувствовала с девочкой какую-то близость. Но если они с ней семья… Тогда кем они друг другу приходятся?

— Тогда кто мы друг другу?

Спрашивая это, Сена моргнула. Если так подумать, Лелиа… Это странно, но она походила на нее, как отражение в зеркале. Настолько походила, что было очень просто поверить в их родство. Так просто, будто это само собой разумелось.

— Это… — пока Лелиа осторожно подбирала слова, Сена сказала первой:

— У меня есть младшая сестра?

— …

— Дочь… Ерунда какая-то… Надеюсь, я не была замужем, — пошутила Сена.

Однако стоило ей произнести слово «дочь», как что-то пошло не так. Она вдруг почувствовала…

— Я буду говорить медленно, — с улыбкой произнесла Лелиа.

Хоть она и улыбалась, из ее глаз текли слезы. Их вид чуть не разбил Сене сердце: возможно, из-за того, что теперь она знала о связывающем их с Лелией родстве. Не отдавая себе в этом отчета, она вытерла эти слезы.

— …Не плачь.

От ее прикосновения Лелиа опустила голову и разрыдалась. Сена протянула руки и заключила ее в объятья. Она сделала это неосознанно. И в тот момент как Сена обняла Лелию за плечи, она инстинктивно поняла:

«О… Это моя дочь. Я родила это дитя».

Давным-давно в Храме она своими руками помогла переодеться одному ребенку. Маленькой девочке, чей лоб она вытирала, прося при этом поскорее очнуться. Та девочка вызывала у нее странную симпатию.

«Ты была моей дочерью».

Так странно. Сердце пылало у нее в груди, а слезы текли из глаз.

— Есть ли новости об Оскаре? Вы что-нибудь слышали?

В ответ на вопрос Ромео Гриффит пожал плечами с таким видом, словно его это не интересовало. Каликс тоже ничего не знал. Ромео тяжко выдохнул. Все из-за того, что Лелиа так взволнованно говорила? Он тревожился, что Оскар и правда мог быть ранен.

— Если Лелиа его позовет, он сам к ней примчится. Однажды он сам вернется. Надеюсь, он не умер.

На самом деле, Гриффит говорил неискренне. Подумав над его ответом, Ромео сменил тему:

— Ты и правда собираешься сделать Лелию успешной?

Сколько бы он об этом ни думал, это было безумием. Гриффит, спокойно спланировавший такую дичь, собой гордился. Ромео знал, что тот псих, но… Такого от него он не ожидал. Ромео покрывался мурашками от того, что Гриффит собирался обдурить весь мир.

— Скажите мне, если найдете выход лучше.

— …

На это бесстыдное заявление Гриффита ответить ему было нечего. Ромео тоже не мог ничего придумать. Честно говоря, имелся способ оставить Лелию дома, как она того и хотела. Ромео подумал, что так будет лучше.

«Император Персей не станет сидеть сложа руки…»

Пока друзья находились здесь, владениям Суперионов войны можно было не бояться. Однако очевидно, что сам факт того, что война началась, заставит Лелию страдать. Действительно, это был лучший способ заставить императора Персея сидеть и не вякать, потому что ни одна из пяти империй не посмеет напасть на Священную Нейтральную зону. То же касалось и Оскара. Если Лелиа останется здесь… Он снова попытается ее похитить.

Если план сработает, положение Лелии станет безопаснее, Оскар не сможет так же ее украсть. И, тем не менее, поведение Гриффита вызывало дискомфорт. Потому что по его словам выходило, будто они вчетвером будут делить Лелию друг с другом.

— А после того как Лелиа станет успешной? Что ты сделаешь?

Когда Ромео спросил это, Гриффит ответил так, словно говорил что-то, что само собой подразумевалось:

— В смысле? Мы все будем жить в Нейтральной зоне, прямо как в детстве. И когда Лелиа будет говорить, что хочет приехать сюда, мы будем ездить вместе с ней.

— …

— Давайте останемся вместе навсегда, как Лелиа и хочет. Какие-то проблемы? — Гриффит отвечал так спокойно, словно в его словах заключался здравый смысл.

Однако Ромео улавливал за ними какие-то темные намерения. Их было сложно сформулировать…

— У тебя странный метод, — тут сказал все это время молчавший Каликс.

Гриффит над ним посмеялся:

— Значит твой метод правильный? Лелиа даже и не думает о замужестве. Выходить замуж и песни петь.

Даже эти саркастичные замечания на Каликса не подействовали.

— …Лелиа вольна выйти замуж за того, кого любит.

— Ты же ведь говоришь не это, да?

Гриффит поморщился. Выражением лица он походил на настоящего безумца. Каликс скрестил руки на груди и кивнул, уверенный в своей правоте. Он тоже… Ромео покачал головой.

— Лелиа… Оскар… За Оскара она тоже выйдет, — твердо пробормотал Каликс.

Гриффит улыбнулся так, словно услышал шутку.

— А это забавно. Что ж, это будет несложно, если Лелиа захочет. Все станет возможным, если она обретет славу. Однако…

— Однако что? — спросил Ромео.

Гриффит моргнул и сказал:

— В тот момент, как кто-то один захочет заграбастать Лелию для себя, все мы поубиваем друг друга.

— …

— Лелиа этого хочет? Разве не лучше ей будет каждый день иметь дело с четырьмя людьми по очереди и таким образом поддерживать мир?

Фанатик. Ромео с ненавистью посмотрел на Гриффита. Во взгляде того горела уверенность. Он искренне верил во весь этот бред. Но, как и сказал Гриффит, что если кто-то заберет Лелию себе?

Ромео сглотнул горечь. Ничего страшного. Даже если Лелиа скажет, что любит Каликса, и выйдет за него, он сможет это принять. Однако он собирался до конца своей жизни оставаться рядом с ней в качестве друга. Неважно, влюбится ли она в кого-то другого, если он сможет быть подле нее.

Даже в случае — хоть этого может и никогда не произойти — если Лелиа выйдет за Каликса и родит ему ребенка… Ромео сможет это выдержать. Он станет хорошим дядюшкой для этого дитя. Если она просто будет рядом… В этот момент Ромео обманывал себя, потому что это было тяжело.

«Разумеется, я буду счастлив, если ее мужем стану я».

В смысле, ребенок Лелии с Каликсом? У Ромео болело сердце от одной лишь мысли об этом. Однако, положа руку на сердце, было бы неправдой сказать, что план Гриффита его подсознательно не искушал.

«Давайте останемся вместе навсегда».

Это были очень заманчивые слова.

Следующие несколько дней Лелиа чувствовала себя так, словно ее мечты сбылись. Время, проведенное с Суперионами, казалось сном. Память к маме так и не вернулась, однако она медленно привыкала к жизни в замке.

Здоровье бабушки сильно улучшилось, ее лицо здорово посвежело. Это же относилось и к тете с дядями. Они часто грустили при виде ничего не помнившей мамы, но при этом все равно выглядели счастливыми. Особенно дядя Кариус: он все время то плакал, то смеялся. Несколько дней назад Лелиа пила в оранжерее чай с ним и мамой. И на десерт подали маклию. Увидев ее, Лелиа вспомнила историю, которую ей в детстве рассказывал дядя.

— Твоя мама особенно любила этот десерт. У нас с ней были схожие вкусы. Нам с сестрой маклия настолько нравилась, что мы соревновались, кто больше съест. Поэтому когда ты с таким удовольствием ее ешь…

— А! Так вот почему дядя тогда расплакался!

— …Я не то чтобы плакал… Да, мне стыдно, но да, причина в этом.

Увидев маклию, которую мама так любила, Лелиа обрадовалась. Во всем замке Суперионов этот десерт ели лишь двое: она сама и Кариус. Возможно, именно поэтому, когда дядя с племянницей пили чай, шеф-повар всегда готовил этот десерт, свое коронное блюдо.

— Что это за десерт такой?

— Это маклия.

— Впервые его вижу.

Сена с любопытством посмотрела на тарелку. Круглый десерт, политый шоколадным соусом. Он с первого взгляда выглядел вкусным. Лелиа положила немного маме. Та внимательно осмотрела маклию и сунула ее в рот. Вдруг у нее глаза полезли на лоб, и, едва проглотив, она сказала:

— Это так вкусно. Как что-то может быть настолько вкусным?

Мама радостно улыбнулась. Кариус же, прежде молчавший, сломался.