Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 158

— …

Лелиа растерялась. Ее дядя зарыдал.

— Ух…

Возможно, из-за того, что происходящее напомнило ему события из детства Лелии, Кариус держал в руках тарелочку маклии и плакал, как ребенок. Мама оторопела. Дядя повадился часто перед ней плакать, отчего ей было несколько неуютно. И так как он в очередной раз открыто разревелся, мама обеспокоенно посмотрела на Лелию.

— …Дядя так… Когда я была маленькая, я… — Лелиа никак не могла толком объяснить и мямлила какую-то бессмыслицу.

Мама осторожно к ней приблизилась и, накрыв рот ладонью, мягко прошептала ей на ухо:

— Он, случайно, травмы не получал? Чего? Головы там…

Она каждый день видела взрослого мужика рыдающим, поэтому решила выяснить этот момент у Лелии. Дяде это разбивало сердце, однако та с трудом удержалась от улыбки, когда все позабывшая мама прямо задала этот вопрос. Она покачала головой, давая понять, что дело не в этом. Похоже, мама почувствовала облегчение.

— Дядя…

Лелиа протянула руку и погладила дядю по могучему плечу. Этот крупный мужчина казался ей ребенком. Она явственно представляла, как он в детстве всюду ходил за своей любимой сестрой.

— Прости… Я просто…

Дядя поднял голову и посмотрел на маму. Вся семья кое о чем договорилась. Во-первых, они решили помочь маме, только-только начавшей привыкать к жизни в замке, сосредоточиться на восстановлении здоровья. Решили не возвращать ей насильно память, рассказывая о прошлом без веских на то причин.

Лелие нужно было время и на маму, и на семью. Несмотря на то, что его потребуется много, она решила не спешить. Она призналась дедушке, что у нее имелось лекарство для восстановления памяти. И после долгого разговора они с ним договорились решить, давать это лекарство маме или нет, после того, как она полностью восстановит здоровье. Поэтому сейчас было сложно объяснить, почему дядя плакал. Именно поэтому тот молчал и ничего не мог сказать в свое оправдание.

— …Не плачь, ешь.

Мама осторожно протянула к дяде руку и похлопала его по спине. Должно быть, c тех пор как она узнала, что он приходился ей младшим братом, она начала жалеть его, даже не понимая причин его поведения. Однако дядя лишь разрыдался еще громче. Мама запаниковала, а Лелиа смущенно улыбнулась.

Она была счастлива, словно во сне. Мама выздоравливала… Кажется, она была рада знать, что ее семья рядом. Лелие было так хорошо и спокойно, что все происходящее казалось ей сном. К тому же, с ней были ее друзья. Проснувшись утром, она шла с ними завтракать, раз в день они все вместе пили чай и ходили гулять. Каликс все так же тупил, Ромео дарил чувство комфорта, а Гриффит — тепло. Казалось, будто сбылись все ее мечты.

Она мирно проводила в замке дни со своей семьей и защищающими ее друзьями. Разумеется, этот мир был возможен, потому что император Персей еще не узнал о существовании мамы. Лелиа это понимала. В будущем многое изменится. Однако…

Лелиа была уверена, что, даже уехав в Нейтральную зону, она несколько месяцев в году все же сможет снова испытывать это счастье. Но… На протяжении всех этих благословенных дней Лелиа чувствовала себя так, словно ей вскрыли грудную клетку. Оскар. Теперь рядом с ней не было Оскара. Поздно ночью, сидя у себя в комнате, Лелиа обнимала себя за колени и плакала.

Каждый день она была счастлива, словно во сне, однако, стоило ей остаться ночью у себя в спальне одной, как она начинала захлебываться слезами. Она скучала по Оскару, волновалась о нем. Лелиа спрашивала саму себя: она это чувствовала из-за остаточного эффекта зелья? Или из-за обычной дружбы? Теперь она знала ответ.

Ей пришлось признать, что она любила Оскара. Она считала себя просто сердобольной. Думала, что испытывала обычную симпатию. Оскар был такой несчастный, ей хотелось его защитить. Опьяненная странными эмоциями, вызванными тем, что она стала чьей-то силой, она влюбилась в особые ощущения, которые пробуждали в ее душе слово «дружба». Ей нравилось, как Оскар безотрывно следовал за ней взглядом. Ее радовало, что он считал ее своей спасительницей. Когда шел дождь, его тело так приятно согревало ее своим теплом. Лелиа словно подобрала бездомного щенка — ей даже эта тяжелая ответственность нравилась. Однако она не знала, когда это чувство переменилось.

Оно словно сделало это за одну ночь, но при этом, казалось, завладело ей постепенно. Стоило Лелие увидеть, как Оскар улыбался другой женщине, как у нее странно скрутило живот. Она так разозлилась, но не понимала почему. Ее радовало, что Оскар спас ее из сложной жизненной ситуации, хоть он ее и похитил. Она испытала облегчение, что ей не придется возвращаться в императорский дворец. Ей нравилось ощущение щекотки, когда они разговаривали, переплетя пальцы. Ее посещали постыдные мысли о том, что вот бы начался дождь: тогда бы она смогла снова обнять Оскара. Она обманывала саму себя, списывая все на эффект от зелья. Но до этого… Очевидно, что до этого…

С того самого момента как они снова встретились, она его узнала, а он посмотрел на нее с ненавистью… С того момента как она поняла, что, как и в детстве, за ней снова начал безотрывно следовать его взгляд… Чем дальше Лелиа углублялась в память, тем больнее ей становилось. Она хотела его увидеть.

«Когда мы снова увидимся, я хочу сказать тебе, что не испытываю к тебе ненависти».

Ей хотелось признаться в своих чувствах. Ей хотелось обнять Оскара так, чтобы он больше никогда не заболел.

«Прямо как в детстве… Я хочу снова тебя обнять».

Вот так.

Лелие снился сон. Она видела себя в детстве. Свое маленькое худосочное тельце. Дело происходило в Нейтральной зоне. Так неловко было видеть себя с остриженными под принца волосами.

Маленькая Лелиа, гуляя по территории Храма, удивленно остановилась: увидела кого-то вдалеке. Подойдя ближе, она увидела, что в уголке сидел дрожащий ребенок. Как и она, он был одним из детей, приехавших в Нейтральную зону. При виде серебряных волос, похожих на ее собственные, Лелиа почувствовала с этим мальчиком странную близость. Он тоже был одинок. Еще приблизившись, она вспомнила имя этого ребенка. Его звали Оскар. Лелиа осторожно подходила к мальчику, дрожавшему, как щенок. Она поздоровались с ним так дружелюбно, как только могла.

— Привет?

Мальчик не ответил. Ее голос прозвучал слишком высокомерно? Лелиа склонила голову набок и снова окликнула ребенка:

— Оскар.

— …

Дрожащий мальчик медленно поднял голову.

Как только их взгляды встретились, Лелиа спросила:

— Ты в порядке?

Красные глаза ребенка становились все больше и наполнялись слезами.

Наконец, Лелиа медленно проснулась. Заторможено моргнула. Ее посетило какое-то странное воспоминание. Очевидно же, что они познакомились с Оскаром не так… Она все довольно четко помнила… Голова пульсировала от боли. Лелиа снова провалилась в сон…

Спустя какое-то время закрытое окно распахнулось, в комнату ворвался ветер. Штора всколыхнулась, появились и исчезли черные печати. Окно снова закрылось, некто, беззвучно шагая, подошел к кровати.

— …

Вторженец долго стоял возле нее, не издавая ни звука. Тишину в комнате нарушало лишь дыхание Лелии. Когда наступило утро, окно было закрыто, а в комнате не осталось ни следа ночного гостя.

Лелиа проснулась утром, начала вылезать из кровати, но замерла.

«Кажется, мне снился какой-то странный сон…»

Деталей она не помнила. Лелиа беспечно встала с постели и снова остановилась.

— …

Нахмурилась, глядя в пространство перед собой. Ее носа коснулся слабый запах. Уникальный запах, принадлежавший одному только Оскару. Она вдыхала этот теплый, но в то же время холодный запах, напоминавший о рассвете. Стоявшая неподвижно Лелиа бросилась к окну. Она его распахнула и выглянула на улицу. Увидела обычный пейзаж окружавших замок земель. По саду деловито ходили слуги.

— …

Лелиа нахмурилась и моргнула. Ей показалось?

«Я настолько по нему скучаю, что мне его запах даже чудится?»

Она вдруг осознала, насколько сильно тосковала по Оскару. Лелиа закрыла окно и пошла в ванную умываться.

— Мне необходимо увидеться с Оскаром, — решительно заявила она, делая из чашки глоток.

На нее посмотрели все собравшиеся в просторной оранжерее за столом. Ромео сидел рядом с ней, Гриффит и Каликс — напротив. Все трое на нее уставились. Однако Гриффит помрачнел, а Каликс нахмурился.

— Он с вами связывался?

— Угх… — вопрос Лелии вызвал у Гриффита затруднения. — Лелиа, разумеется, я понимаю, что ты волнуешься… Если подождешь, он сам к тебе явится.

— Но Оскар выглядел по-настоящему больным.

Лелиа требовательно посмотрела на Каликса, пытаясь добиться от него ответа. Тот покачал головой так, словно не понимал язык, на котором она говорила. Он и правда его не видел. В раздражении Лелиа пошевелила пальцами. Гриффит принялся спокойно ее увещевать:

— Даже если у него что-то немного поболит, этот ублю… В смысле, Оскар не умрет, как бы его ни ранили. Нет нужды беспокоиться.

— …

— И я не шучу, правда, скоро ты сама это поймешь. Ни один из нас не может тебя покинуть.

— …О чем ты говоришь?

— Он не может жить, не видя тебя. Как и мы.

— …

— Если он окажется поблизости, мы узнаем об этом. Он не может быть далеко.

Гриффит намекал на что-то странное, однако Лелиа сидела с таким видом, будто ничего не понимала. Ему было сложно ей объяснить. Это чувство было словно запечатлено у них в душах, выгравировано на костях. Как он мог объяснить, что они никогда ее не оставят? Это разумелось само собой, прямо как то, что одинокая собака не способна бросить своего хозяина. Ими двигал инстинкт всегда возвращаться к Лелие.