Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 168

Наконец они вернулись в замок. Каликс так и нес Лелию на спине.

Ей не нравилось на нем виснуть, однако самостоятельно она спуститься не могла да и была без обуви… так что выбора не оставалось.

После возвращения в замок она сразу же отправилась к маме и дедушке. За несколько дней до этого она рассказала семье все, что натворил император. Не то чтобы она не понимала, каким ударом это окажется для дедушки… но она должна была это сделать.

Если она хотела защитить маму от императора Персея, дедушке тоже следовало все знать.

Так она сможет предотвратить повторение событий.

Помимо всего прочего, Лелиа считала, что все имели право знать это. Ведь она была дорога своей обожаемой семье так же, как и мама.

Сначала дедушка пребывал в шоке и ярости, но потом взял себя в руки.

Он отдал приказ бдительно охранять границы замка и приставил к маме телохранителя.

— Дедушка.

— Ох, ты тут.

— Как мама?

— Кажется, в полном порядке.

— Рада слышать.

— Ага, а ты? Как ты?

— Я в порядке… дедушка…

— Ты всегда волнуешься о других, а о себе совсем не думаешь.

Журя Лелию, дедушка погладил ее по щеке.

В его глазах она все еще была крошкой Лелией, маленьким и хрупким ребенком. Он гадал, когда это дитя успело так вырасти…

Но он все равно относился к ней, как к ребенку. Он жалел Лелию, притворяющуюся такой зрелой, чтобы скрыть свои раны.

— Не волнуйся. Ладно?

— …Да, дедушка.

— Даже не говори, что поедешь в Нейтральную зону.

— Да… прости.

Лелиа с улыбкой обняла дедушку. Как бы она ни старалась, рядом с ним она чувствовала себя ребенком.

Она свесила голову так, словно готова была расплакаться.

— Нет! Отец, ты снова довел Лелию до слез? — тут между ними вклинился сердитый голос.

Громко топая, явился Кариус и оттащил Лелию от герцога Супериона.

— В любом случае, отец…! Ну не плачь, малышка!

— Но это дитя… Я хоть раз заставлял Лелию плакать? Ты заставлял! Ты!

Дедушка злился из-за детских воспоминаний, но дядя его проигнорировал.

— Ты такой токсичный. Не правда ли? — Кариус мрачно обратился к Лелие за поддержкой.

При виде этого герцог Суперион заревел от ярости.

— Лелиа, пошли. Дедушка купит тебе конфетку. Ладно?

— Этот старик!

Дедушка начал подманивать ее рукой, и Лелиа расхохоталась прежде, чем у нее успели выступить слезы.

Атмосфера в императорском дворце стояла мрачная.

Император, уехавший на отдых, чтобы поправить здоровье, вернулся калекой.

Ситуация была хуже не придумаешь.

Император потерял слишком много крови и лишился чувств.

К счастью, он еще дышал, но до сих пор не приходил в себя.

Сильнее всех нервничала императрица.

Младший принц, ее сын, еще пока был слишком мал. Чтобы его признали наследником, император Персей должен был протянуть еще немного.

Если Седрик сейчас сядет на престол, женится и заведет детей, она потеряет трон навсегда.

Персей был молод и здоров, так что она совсем не волновалась…

К тому же, так толком и не удалось испортить репутацию принца Седрика.

Императрицу так бесило, что она ничего не могла с этим поделать.

Джулианна тоже подливала масла в огонь.

— Матушка, пожалуйста, спаси папу. Пожалуйста! Немедленно позови высшего священника или кого-нибудь еще! Пожалуйста…

— Хватит, хватит! Джулианна!

Джулианна приходила умолять ее по двенадцать раз на дню.

Она плакала, просила и кричала, что императора нужно вылечить как можно скорее.

— Зачем ты вообще отослала папу из дома? Это ты заставила его поехать на отдых! Это из-за тебя он туда поехал!

— …

Не императрица отрезала императору руку, но ей все равно пришлось выслушивать эти выплески Джулианниной ненависти.

В какой-то момент императрица Марианна зажала уши, чтобы не слышать плач дочери, и сбежала к себе в комнату.

Из-за всего происходившего в последнее время ее стресс тоже достиг своего пика, и она находилась в щекотливой ситуации.

Принц Седрик был серьезен. Перед ним сидел Дэмиен.

— Не могу поверить, что отец сам отрубил себе руку. Почему он так поступил?

— …

Седрик ничего не ответил брату.

Он услышал об этом от слуг императора… но так и не смог понять, почему отец это сделал…

Разумеется, сначала он думал, что кто-то на него покушался, но оказалось, что это не так.

Никто из рыцарей не мог его предать. К тому же, ни одному из них бы не хватило сил отрубить императору руку.

Седрика одолевали сомнения.

Он знал лишь о том, что император сошел с ума и поехал в Храм.

Должно было быть что-то еще, но слуги хранили молчание.

Возможно, прежде чем потерять сознание, отец отдал им такой приказ.

— Может, это как-то связано с Лелией? Ведь отцу было очень трудно…

— Такое тоже возможно.

Предположение Дэмиена имело смысл.

Седрик подумал, что он бы так не смог, и встал.

— Куда ты?

— Наверное, придется копнуть глубже. Должно быть что-то еще.

— …Ладно. Тогда я пойду и успокою Джулианну.

— Хорошо.

После того как Дэмиен ушел к Джулианне, Седрик тоже решил кое-куда сходить.

Он навестил тех, кто сопровождал императора.

Все они держали рты на замках, ответив лишь: «Мне больше нечего вам сказать». Седрик долго не мог с этим смириться и стал ждать пробуждения императора.

Владения Суперионов.

Поздней ночью Гриффит сидел в уголке сада на скамеечке.

Его нашел Ромео, из-за бессонницы вышедший погулять.

— …Эй, ты чего тут делаешь?

«Уже так поздно, а он не ложился спать. Что он здесь делает?»

Ромео нахмурился и подошел.

Гриффит пожал плечами и приложил палец к губам.

— Что?

— …Лелиа может проснуться, так что потише.

— …Что?

Ромео повернулся и посмотрел, куда Гриффит указывал подбородком.

Тут же у него вырвалось оскорбление:

— Нет, больной ты ублюдок!

Проследив, куда показал Гриффит, он увидел окно, и, если он правильно понимал, то это была комната Лелии.

Имело место своего рода слепое пятно: отсюда можно было увидеть окно комнаты Лелии, но не само помещение.

Разумеется, с этой точки, что происходило внутри, было не разглядеть, но от этого Ромео чувствовал себя лишь неуютнее.

Гриффит даже не мог шпионить за ее комнатой, так что он тут делал?

С учетом того, что речь шла все-таки о Гриффите, намерения у него могли быть только плохие.

Разумеется, расплачиваться ему за это не придется: даже если Лелиа откроет окно, ей и в голову не придет, что кто-то мог отсюда за ней следить.

— Ты что творишь, а? Извращенец.

От слов Ромео Гриффит поморщился, будто они его оскорбили.

— Сядь.

— …Грязный мальчишка, — сказав это, Ромео сел на скамеечку как можно дальше от Гриффита, словно тот был вонючим уродом.

— Так что ты делаешь?

— …Наблюдаю.

— За чем наблюдаешь? Боишься, что Лелиа отсюда сбежит? Думаешь, в этом есть какой-то смысл?

Ромео считал это абсурдом.

«У тебя крыша поехала из-за того, что ты не смог овладеть Лелией?»

Но в последнее время Гриффит выглядел относительно нормальным.

Он искренне присматривал за мамой Лелии, был добр к ней самой. Разумеется, это вызывало лишь больше подозрений.

Гриффит открыл рот.

— В прошлый раз кое-кто мышью пробрался к Лелие в спальню.

— …

Ромео склонил голову набок. Он не знал, о ком говорил Гриффит.

Об Оскаре? Или о Каликсе?

— Разве кто-нибудь подозрительный не может ее похитить?

— …Гриффит, ты у нас самый подозрительный, ты…

Даже после этих слов Гриффит не отвел глаз от окна. Ромео глубоко вздохнул и произнес:

— Кстати, ты останешься в Храме?

— Не волнуйся. Не дело священникам массажировать мне руки.

Услышав ответ Гриффита, Ромео кивнул. Перед лицом священных сил Гриффита храмовники были беспомощны. Тот был настолько изворотлив, что Ромео не сомневался, что все у него будет хорошо.

— В любом случае… Молодец, что передумал.

— Что?

— Ты решил не заставлять Лелию добиваться славы. Так ты… все еще это планируешь? Ты же так ненавидишь церковь, тебе нет нужды связывать себя с ней.

Ромео говорил искренне. Он в каком-то смысле жалел Гриффита.

На родине его хотела использовать собственная семья, то же относилось и к Храму.

Еще Ромео гадал, насколько же ему должно было быть больно обладать священными силами, не веря при этом в бога.

Поэтому не стоило мучить себя, чтобы овладеть Лелией при помощи нелепых оправданий. В Храме страдала бы не только она, но и он сам.

— Ну… Думаю, я принял правильное решение.

— …Да?

Ромео растерянно кивнул.

Этот ответ прозвучал как-то… странно.

— Ведь Лелиа снова стала мне доверять.

Когда Гриффит произнес это с улыбкой, Ромео удивился еще сильнее. Вдруг он занервничал и спросил:

— …Разве ты не пытаешься снова сделать что-то странное?

— Я? Что?

— Я вот задумался, а не собираешься ли ты снова промыть Лелие мозги очередной странной идеей и к чему-нибудь ее принудить.

— …

Гриффит говорил, что Лелие придется принять всех их четверых.

Ромео бесился из-за того, что тот делал вид, будто не понимал, о чем речь, однако держал себя в руках и продолжал объяснять:

— В смысле, ты говорил, что Лелие придется спать со всеми нами четырьмя. Ты пообещал этого не делать.

— Ясно. — Казалось, что лишь теперь Гриффит понял, о чем шла речь. Он нахмурился и сказал: — Но я ведь никогда такого не обещал?

— …Что?

— Лелиа попросила вернуться в замок, жить здесь и защищать ее от императора. Это я и пообещал, — с гордым видом заявил Гриффит.

Его голос и выражение лица так и сочились медом.

Вспомнив, как Лелиа обнимала его, плакала и просила сделать это, он невольно улыбнулся.

Ромео был в шоке.

Он-то считал, что Гриффит передумал. Считал, что тот пришел в чувство…

— Эй, значит, ты…

— …

— Ты так и не отказался от своих планов? — спросил Ромео, пребывая в ужасе от намерений Гриффита.

Как вообще этот ублюдок может таким быть…

Да, этот ублюдок был безумным с самого начала.

Он просто «притворялся».