Мои друзья детства пытаются прикончить меня (Новелла) - Глава 47

— …

Лелиа засомневалась и покосилась на корзину с зельями.

Прямо сейчас она просто хотела выкрутиться из этой ситуации.

Поняв это, Кариус сменил тему, словно ничего не произошло:

— Для чего это? Чтобы раздать людям в замке?

— …Нет, я собираюсь это продать.

— …Что?

— Продам их за деньги.

— Что?.. Пытаешься заработать на карманные расходы?

В ответ Лелиа мягко кивнула.

— …

Кариус посмотрел на нее со смесью гордости и жалости.

— Я все у тебя куплю.

— …Правда?

— Ну, сколько стоит?

Перед ответом Лелиа немного поколебалась.

Прямо сейчас ей нужно было всего 500 000 шиллингов.

— Пять… Пятьдесят тысяч шиллингов.

Ей было неловко задирать цену до 50 000 шиллингов, но у Кариуса точно денег полно.

Тот улыбнулся и сказал:

— Миллион шиллингов, два миллиона шиллингов, беру все.

— …Правда?

— Да.

И правда, Кариус вытащил кожаный кошель и принялся вытряхивать из него золотые монеты.

Каждая золотая монета равнялась 100 000 шиллингам, а их тут были дюжины.

Итого получалось намного больше миллиона, намного больше двух миллионов.

«Ого!..»

Лелиа посмотрела на Кариуса сияющими глазами. Она считала его так и не выросшим взрослым, но она ошибалась. Он был самым что ни на есть настоящим взрослым.

— Дядюшка!

От этого обращения уголки его губ поползли вверх. А вот слезы из глаз наоборот потекли вниз.

Лелию немного огорошил его странный вид, но затем она улыбнулась.

— Дай я тебя обниму, — протянул руки Кариус.

Лелиа осторожно приблизилась.

— Прости… Прости…

Лелиа тихо наслаждалась похлопыванием по спине.

Объятия всех членов семьи ее матери пахли теплом.

«Я и представить себе не могла, что семья мамы станет и моей семьей тоже».

Лелиа долго обнимала Кариуса, а затем нашла в себе силы открыть рот:

— Вообще-то ты прав. Я сбежала из императорского дворца, потому что мне было страшно…

— …

— Император Персей меня ненавидит. Я думала, он выдаст меня за какого-нибудь извращенца. А Седрик с Дэмиеном хотели мне отомстить…

— …Почему ты не рассказала императору правду? А? — спросил Кариус с дрожью в голосе.

— Потому что он все равно бы мне не поверил.

Кариус не мог этого отрицать. Он и сам ей не верил, другие бы тоже не поверили.

— Как же грустно тебе было. И император, и его сыновья на тебя злились… То, что я видел, тоже огорчало. Как бы все расстроились, если бы узнали правду?

От слов Кариуса у Лелии задрожали губы. Хоть она этого и не говорила, стоило ей это осознать, как сердце ее забилось сильнее.

Вдруг она вспомнила, что произошло.

День, когда Седрик с Дэмиеном заставили ее извиняться перед Джулианной.

Этот случай оказался для Лелии страшным шоком, он сильно ее ранил.

Очевидно, что эту душевную рану она не позабудет, даже повзрослев. Она будет скрывать ее до конца жизни, делая вид, будто все в порядке. Лелиа нуждалась в храбрости. Сейчас она была наивным ребенком, который хотел рассказать о случившемся в тот день и утешений. Она решила самостоятельно залечить эту душевную рану, пока не стало слишком поздно.

— На самом деле…

— Да, расскажи мне. Я все выслушаю.

Лелиа очень медленно заговорила.

Она рассказывала так медленно, сдерживая эмоции, потому что знала, что разрыдается, как ребенок, если будет говорить быстро.

О дне, когда император Персей впервые вызвал ее к себе, когда она встретила Седрика, Дэмиена и Джулианну. И о том, что произошло в день банкета, о том, как ей тогда было грустно.

Как болели ее ноги, как она охрипла после того, как стояла перед Джулианной на коленях и извинялась.

С каким холодом смотрели на нее Седрик с Дэмиеном сверху вниз. Она ненавидела Джулианну, которая нервничала, но все это не останавливала.

Она рассказала о том, как после изгнания из ее старого дома, башни, она пошла в хижину матери, а затем сбежала.

Она медленно выплескивала все печали, так долго запертые в ее сердце.

Однако слушавший ее Кариус своих чувств сдержать не мог.

ШАРАХ!

Лелию испугал звук, с которым он грохнул кулаками по столу.

— Ублюдки! Где они этому научились? Извиняться, стоя на коленях? Они хоть знают, кто здесь настоящая принцесса?!

Искусанные губы Кариуса дрожали.

Седрик с Дэмиеном были его дорогими племянниками, которых он должен был защищать, потому что не смог сберечь свою сестру.

Однако до сих пор они лишь мучили Лелию.

«Они даже выгнали ее из башни, в которой она жила?»

Разумеется, можно было понять, о чем Седрик с Дэмиеном думали. Они разозлились, узнав, что Лелиа — дочь их врага, убийцы их матери.

В этой ситуации его племянников нельзя было винить. Кариус злился из-за того, что неправильно понял Лелию.

— …Прости. Если бы я знал раньше…

— Все в порядке. Все равно ту ситуацию можно было истолковать лишь превратно… Но все же… Я просто хотела тебе рассказать.

Потому что уже одно только зрелище взбешенного произошедшим Кариуса было бальзамом для ее израненного сердца.

Почувствовав облегчение, Лелиа вздохнула.

Ее глаза наполнились слезами.

Она не знала, как долго уже говорила, их сдерживая.

А вот Кариус ревел на протяжении всего ее рассказа.

— Как же они должны были огорчиться. Как же должно быть тебе было грустно, да?

— …Все в порядке. Мне удалось благополучно сбежать.

— … Хорошо, добро пожаловать домой. Спасибо, что смогла добраться сюда целой и невредимой.

— …Да, только, пожалуйста, сохрани это в тайне от своих родителей. Они расстроятся. Я не хочу, чтобы они теряли здоровье.

Кариус закрыл лицо руками и заплакал громче.

Как же страшно и грустно должно было быть этой маленькой девочке, когда она сбегала из императорского дворца.

В эти годы ей полагалось ругаться, ни о чем не задумываясь, однако то, что она беспокоилась о бабушке с дедушкой, казалось странным и вызывало жалость.

Кариус в этом возрасте ничего не мог сделать самостоятельно. Он лишь гнался за своей сестрой, плача и всюду за нею следуя.

Лелиа же выросла такой зрелой и замечательной.

— Да, я понимаю. Сохраню все в секрете, — поборов себя, ответил Кариус.

Казалось, что у него сердце рвалось в груди. И если так чувствовал себя дядя, то что говорить о родителях?

Кариус ощущал в своем колотящемся сердце вину перед покойной сестрой.

Но у Лелии был и другой родитель.

От мысли об императоре Персее у Кариуса разболелось сердце.

— …

По идее, ему стоило бы знать.

Однако…

«Я не могу отдать императору Персею ребенка, который его боится…»

К тому же, в памяти Кариуса всплыло и другое лицо.

Чтобы вернуть себе трон, император Персей женился повторно и завел новую семью.

Императрица и Джулианна.

В особенности император Персей заботился о Джулианне — так, словно та была его родной дочерью.

Он смотрел на нее с такой же любовью, как и на родных детей, Седрика с Дэмиеном.

«Я — это я, но он совсем уж жалок, я не могу ничего ему рассказать. Не могу поверить, что он даже не узнал собственного ребенка…»

Кариус стиснул руку в кулак.

Как и большинство членов семейства Суперион, он тоже не любил императора Персея.

«Ты поклялся, что сделаешь ее счастливой до конца жизни, а сам бросил умирать в одиночестве».

Если бы не месть, он бы ни за что не помог императору Персею в борьбе за трон.

Он агонизировал, а слезы все текли и текли.

— …Не плачь.

Лелиа поглядела на рыдающего со стиснутыми кулаками Кариуса, достала носовой платок и похлопала дядю по щеке.

Ее прикосновение вышло совсем неуклюжим, однако оно смогло донести ее тепло.

Кариус широко улыбнулся, взял платок и самостоятельно вытер слезы.

— Прости. Я ужасно выгляжу… Отныне этот дядя будет тебя защищать.

«Ну не знаю. Мне кажется, это я буду защищать тебя…»

Хоть Лелиа так и подумала, она кивнула и сказала, что все поняла.

Все трагедии обрушатся на семью Суперион уже после того, как она повзрослеет.

Готовясь к этому, Лелиа собиралась развить свои навыки в «Алхимической лотерее» так сильно, как только получится.

«Для этого мне нужно действовать по уму».

Прежде чем Кариус успел сказать что-то еще, Лелиа наполнила свою корзину полученными от него карманными деньгами.

Кариус странно на нее посмотрел.

Выйдя из ее комнаты, он привел в порядок свои покрасневшие глаза и отправился в кабинет герцога.

Поскольку он вошел туда, не спрашивая разрешения, герцог Суперион подозрительно на него посмотрел.

— Что в этом возрасте могло заставить тебя плакать?

— …

От слов герцога Кариус смущенно потер шею.

— В свои годы ты так ни на ком и не женился, а теперь еще и плачешь перед своей племянницей… Как я должен к этому относиться?

— Не будь слишком строг. Я все рассказал Лелии.

— …

Герцог прищурился сильнее.

Он не мог поверить, что человек, все это время видевший в ней врага, теперь столь дружелюбно называл ее по имени.

Он подумал, что его сын наконец-то принял ребенка.

— …Я извинился перед Лелией. Она дочь моей сестры.

— Ты не понимал этого, хоть я так и говорил.

— Сейчас это неважно. Ты не сообщишь об этом императору?

— А ты хочешь, чтобы он знал?

— …

Честно говоря, дело было не в этом.

Тем более что Кариус сам видел, с какой любовью император Персей относился к своей приемной дочери Джулианне.

Очень сложно оказалось разобраться в том, что его симпатии предназначались не той, и что Лелиа на самом деле его племянница.