Мой муж меня ненавидит, но потерял об этом свои воспоминания (Новелла) - Глава 33

Семья Альвенит была весьма известна. Из неё выходили архимаги, поэтому слова герцога имели существенный вес.

Когда герцог задал свой вопрос, люди, следующие за этой семьёй, подобно марионеткам, один за другим вступали в разговор: «Если подумать…».

Ну что за смехотворное зрелище.

Тем не менее, кажется, всем хватило ума не выступить против решения королевы.

Ну, не стоит лишний раз волновать этих бесхребетных людей. По крайней мере, меня это не беспокоило, ведь я уже предвидела такое развитие событий.

И заранее подготовила ответ, но не успела я заговорить, как меня опередили.

— Я могу это объяснить, — сказал Теодор, стоявший так, словно защищал меня, и повернулся к герцогу Альвенит.

Внутренне я вся сжалась, но не подала виду. Подняв на него взгляд и смотря на его профиль, стала очевидной его серьёзность.

Его непоколебимый взгляд убеждал любого, что его слова были абсолютной правдой.

Но…

«Что ты намереваешься объяснять? И как?»

Он никак не мог знать, от чего так неожиданно у меня проявились способности.

Помимо этого, ещё не известно вернётся ли ко мне эта сила. Возможно, это было лишь временным явлением.

Меня пугало, что Теодор начнёт говорить неуместные вещи.

Но как бы там ни было, звучал он весьма уверенно.

— Люди, в близких отношениях с духовными контакторами часто обретают чувствительность на долгое время. Тоже произошло и с моей женой.

В толпе начался переполох. Большинство выглядело так, словно ничего не поняли.

Что ж, это вполне оправдано.

После всего, что было, среди людей ходил очень популярный анекдот, про плачевные отношение герцогской четы Валентино.

— Близкие…

— Эм, ну, раньше было иначе. Но видимо, сейчас они в хороших отношениях.

— Но всё же… Чувствительность к духовной силе не то, что так легко пробудить.

Людям было ясно, что в последнее время мы, кажется, в хороших отношения, но сомнения не покидали их. Это было связанно с их укоренившимся представлением о наших отношениях.

Однако, герцог продолжал решительно настаивать, пытаясь убедить людей.

— Моя жена обрела свои способности лишь по одной существующей причине — она мне очень дорога.

Герцог Альвенит отреагировал на это открытым недоверием.

Стоявшая с ним Аделина, как обычно улыбалась, но её лицо совсем побледнело.

— Да, думаю, он сильно дорожит герцогиней, — королева Эллемиэль выручила Теодора.

Когда она посмотрела сначала на меня, потом на герцога Валентино своим нежным взглядом, я улыбнулась ей в ответ.

В душе же я была в полном недоумении.

Как только суета улеглась, быстро провели похоронную службу, и все разошлись.

Когда мы покидали зал, я всё время переживала, что может подойти Гессен и устроить сцену. Но он просто стоял в стороне и смотрел на Теодора.

«Оуэн должно быть первым вернулся в резиденцию Эвереттов».

Его нигде не видно, поэтому скорее всего это так.

Будь всё, как раньше, Гессен бы уже последовал за Оуэном. Но так, как он этого не сделал, возможно, между ними было какое-то разногласие.

— …

Непроизвольно, уголки моих губ приподнялись.

Я не могла не ощутить злорадства при мысли, что они поссорились.

Не сумев взять под контроль свои эмоции, я поспешила удалиться, как вдруг, я столкнулась взглядом с Аделиной, что стояла в другом конце помещения.

— …

В этот момент, у меня по спине побежали мурашки. А на губах продолжала играть ухмылка.

Я поспешно убрала её и сменила на вежливую улыбку, но голубые глаза Аделины, казалось, резали меня насквозь, как острые лезвия.

«Как бы это объяснить».

Такое чувство, словно её враждебность ко мне сменилась на что-то другое.

***

Теодор был увлечен наследным принцем и теперь они сидели вместе за одним столом и пили. Люди поминали умерших рыцарях.

Конечно, просто так они не могли выпивать в таком месте.

В любом случае, благодаря этому, он перестал меня постоянно беспокоить. Спасибо Богине. Я наконец передохну.

С помощью Шарлотты я переоделась в ночнушку и легла на кровать. Скорее всего, завтра утром мы вернёмся в резиденцию Валентино.

«Вернуться, ха…»

Я стала задаваться вопросами, а какое слово подходит для этого. Место, куда возвращаются, обычно называют «домом», но это не то, что было у меня.

«Неважно. Просто отдохну».

Перестав думать, я прикрыла глаза. Шарлотта заранее зажгла благовония, чтобы у меня получилось немного поспать.

И в какой-то момент, я почувствовала, как засыпаю.

Я всегда просыпаюсь с бешеным сердцебиением. Не уверена, это от кошмаров, которые уже не могла вспомнить, или же из-за тревожности.

Дыхание стало еле уловимым и прерывистым. Открыв глаза, меня встретила темнота.

Был только ранний вечер, когда я ушла в объятия Морфея, а проснулась, была ещё глубокая ночь.

Кажется, у меня никак не получается нормально поспать.

Всё тело налилось свинцом и стало вялым. Такое ощущение, словно оно расплылось от изнуряющей усталости.

По привычке я чуть было не позвала Шарлотту, но не хотелось доставлять ей хлопот и просить подойти сюда. Ей тоже следует хорошо отдохнуть, поэтому я остановилась, так и не позвав её.

Поднявшись с кровати и отыскав свои тапочки, я подошла к столу, где стояли чайники и чашки.

Чайников было два. В одном была вода, а в другом ромашковый чай.

Ромашка хорошо успокаивала и укрепляла душевное и физическое состояния, поэтому горничная всегда держала её для меня, так как я часто её пила.

Горькая ухмылка сама собой появилась на губах. Спустя столько времени ромашковый чай был всё ещё тёплым.

Только не говорите мне. Прошло не так много времени с того момента, как я заснула?

Раздосадованная, я взглянула на часы. Стрелка указывала на одиннадцать часов. Было начало двенадцатого, время, когда обычно люди ложатся спать.

Я почувствовала себя разбитой, но спокойно подняла чайник и налила себе чай.

Я была бы ужасным человеком, позови сейчас Шарлотту. Она уже спит. И я, действительно, хочу, чтобы она нормально отдохнула.

«Она из тех люде​й, которые не понимают, когда нужно, отдыхать».

С глотком чая я почувствовала волну тепла,распространяющуюся во мне. Мягкая улыбка появилась на моих губах, и я подошла к окну.

Поставив чашку на подоконник, я присела на кресло рядом. Смотря сквозь занавески, я могла любоваться видом на улицу.

Сад, окутанный темнотой, покоился за покровом тишины.

Прямо как снаружи, в моём сердце воцарилось спокойствие.

Я решила позволить себе на мгновение отвлечься и расслабиться.

Как вдруг, дверь со скрипом открылась, и кто-то вошёл.

Рефлекторно замерев, до меня дошло, чей это силуэт в темноте, настроение сразу же упало.

Обладателем этого силуэта не кто иной, как Теодор.

Действительно, Шарлотта не стала бы так врываться. Тем более, снаружи дверь должны были охранять рыцари дома Валентино.

— Лили…

— …

Его низкий голос позвал меня.

Слова звучали невнятно, словно язык заплетался.

Мутный взгляд, сгорбленная спина и спутанные волосы, которые напоминали жертву урагана. Да он пьян!

— Я хотел протрезветь… Пошел проветриться… Но…

Прогулка, видимо, не возымела эффекта, раз даже выйдя на прохладный воздух, не смог прийти в себя, его усилия были бесполезны.

Его бледное лицо сильно покраснело, и он широко мне улыбнулся.

Этот мужчина всегда был аккуратным и правильным, но сейчас стал таким. Пьяный. Беспорядочный.

«Однажды, я уже видела тебя таким.»

Той ночью он был таким же.

Но то, что произошло той ночью застряло в моей голове, подобно кому в горле, от которого никак не избавиться.

Когда я снова вспоминаю тот момент, то чувствую такое разочарование. Тогда я потянулась к нему, но он холодно отбросил меня. Такое чувство, будто мою грудь залили свинцом, чтобы ожесточить сердце.

Не понимая моих чувств, Теодор,пошатываясь, приблизился ко мне.

Факт того, что он не мог вспомнить произошедшее той ночью был мучителен для меня.

Я это осознавала. Даже если сейчас он добр ко мне, у меня не получалось радоваться тому, что он забыл обо мне.

Это ничем не отличалось от перевязки раны, которую нормально не обработали.

Что будет, когда воспоминания вернутся? А вернутся ли они? Да и если вернутся, поймёт ли он, что не так понимал меня всё время?

Но тогда, если это правда случится, что в этом хорошего?

— Ты пьян, — смотря как он опустился на землю, негромко сказала я.

Легко было заметить, что он подавлен, возможно, из-за погибших рыцарей.

Меня осенило, а ведь он заботится о своих поданных.

Теодор Валентино, определённо был великодушным человеком. Он честен, следует пути справедливости, и относится с пониманием к своему народу.

Но, с другой стороны, он беспощаден к врагам, которые скалили на него зубы и тех, кто шёл против морали. Также он был бессердечен и к тем, кто переступал его границы.

Очевидно, я была человеком, который перешёл их.

— Мне жаль… Что предстал в таком виде.

— Вы не обязаны извиняться.

Вздохнув, я протянула ему чашку чая.

Теодор изумлённо моргнул, и обеими руками почтительно принял её у меня.

(П.п.: в Корее принимать что-то двумя, а не одной рукой, — знак вежливости, уважения, почтения.)

Это действительно было «вежливо». Не знаю, была ли тому причиной его пьяное оцепенение, или же он сделал это осознанно.

— Что дал Вам Оуэн? Зачем вы должны были встретиться? – спросила я, пока герцог пил ромашковый чай.

Я специально задавала такие вопросы, поскольку он был пьян. Будь он в трезвом состоянии, никогда бы не ответил честно.

Ненадолго замерев, Валентино опустил чашку.

Его глаза всё ещё затуманенные алкоголем, начали постепенно проясняться, он медленно проговорил:

— Это было…