Мой муж меня ненавидит, но потерял об этом свои воспоминания (Новелла) - Глава 37

Кто же такая Анабелла Сеймур?

Не такой уж и сложный вопрос, чтобы на него не ответить.

Она была второй дочерью виконта Сеймура и вместе со своей старшей сестрой Рене вошла в резиденцию Валентино.

В течение следующих 20 лет, она полностью посвятила себя дому Валентино.

Говорят, ее преданность была обусловлена любовью к прежней герцогине и матери Теодора – Рене.

Да настолько, что холила и лелеяла герцога, как своего родного сына.

Но неужели это было все, на что она была способна?

Люди многогранны. Не так-то легко кого-то просто любить или возненавидеть. Бывали случаи, когда в одном человеке проявлялась двойственность.

Анабелла Сеймур явно заботилась и любила свою сестру Рене, но в то же время ее переполняла сильнейшая ревность.

Тогда, если это действительно так, почему же она продолжала беспокоиться о Теодоре, как о своем собственном ребенке?

– Когда человек не может чем-то обладать, у него есть два варианта, как справиться с осознанием этого факта. Во-первых, он может пытаться объяснить себе, что в этом нет необходимости. Во-вторых, он может удовлетворять свои желания извращенным образом.

Кармен понятия не имела, о чем говорил её господин.

Очевидно, что разговор шел все еще о миссис Сеймур, но почему он вдруг коснулся темы человеческих желаний?

Впрочем, пожалуй, Теодор Валентино всегда был таким.

Девушка служила у него уже более семи лет, но все еще не могла понять, что у него на уме.

Помощник герцога, Кельвин, был другом детства Теодора и человеком, которого можно было считать самым приближенным к герцогу. Однако Кельвин тоже иногда ворчал и говорил: «Понятия не имею, о чем думает Его Светлость».

В таком случае, что Кармен могла еще добавить?

– Подумай, если бы ты грезила стать герцогиней, но этот титул уже принадлежал кому-то другому, как бы ты поступила?

– Ничего не могу сказать, мне не хочется быть герцогиней.

– Разумеется. Это гипотетический вопрос, попробуй просто представить. Что бы ты сделала на ее месте?

– …

Представить… Как ей было понять жизнь, которую она совсем не знала? Кармен нервно перебирала пальцами.

Увидев ее реакцию, Теодор рассмеялся и махнул заместителю командира.

– Хорошо, вы свободны. Уже поздно, так что возвращайтесь и отдохните.

– Да, Ваша Светлость…

После разрешения уйти, Кармен молча поклонилась ему. Но она осознала это с запозданием, поскольку размышляла над историей господина.

Из того, что он только что рассказал, кто была та женщина, хотевшая стать герцогиней?

* * *

Я и не подозревала, что на следующий день после дождя мне будет так плохо. Даже после всего этого на дворе еще лето, так почему же…

Из-за моего состояния Шарлотта и мой личный доктор Джейн Торп то и дело ворчали на меня. И все же, кажется, через какое-то время мне будет трудно выходить на улицу.

Как только жар спадет, я, возможно, смогу выходить и делать все, что захочу, но…

– Мадам, вам следует начать быть более осторожной, потому что даже самая простая простуда может перерасти в пневмонию, если ваше состояние ухудшится. Тем более, что вы очень слабы…

Я подняла голову и бросила свой затуманенный взгляд на Джейн, которая уже 10 раз сказала мне одно и то же.

Хорошо, конечно, что она так бдительно заботится о своем пациенте, но у меня складывается впечатление, что она уже перегибает палку.

Ее постоянных тревог и опасений хватило настолько, что разболелась голова.

– И ваша еда…

– …

Джейн искоса взглянула на уже полупустую супницу.

А мне очень даже хотелось съесть еще, но я ничего не могла с собой поделать. Если я съедала хотя бы на ложку больше, казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

– Мадам в последнее время нездоровилось, так что неудивительно, что она ела совсем понемногу.

После этого Шарлотта обратилась к Джейн. При этих словах доктор бросила взгляд на служанку, но в итоге вздохнула и утвердительно кивнула.

– Тогда мы ничего не можем сделать… Но я постараюсь подобрать другой рецепт, который насытит вас больше, поэтому, пожалуйста, попробуйте что-нибудь из этого… И, если бы вы могли принять лекарство для улучшения пищеварения вместе с едой, вам могло бы стать лучше, Мадам.

В ответ я спокойно согласилась с ней. После чего Джейн дала мне еще пару рекомендаций, а затем вышла из комнаты.

И вот мы с Шарлоттой остались в комнате одни.

Девушка проследила за тем, чтобы дверь была как следует заперта, после чего вернулась к кровати и сказала:

– Мадам, пожалуйста, прилягте. Я сменю влажное полотенце.

– Хорошо, спасибо.

Я подумала, что мне очень повезло, что кто-то был со мной, пока я болела. Не скрывая искренней признательности, я проговорила:

– Шарлотта, я так рада, что ты здесь.

Она как раз переставляла таз, но, услышав, что я сказала, Шарлотта остановилась.

Она выглядела немного подавленной. Затем, улыбнувшись, ответила:

– Почему вы так говорите, Мадам? Разумеется, я всегда буду рядом с вами.

Неподдельная доброта в ее словах почему-то заставила меня прослезиться.

Я – Лили Эверетт, и я всегда была одинока, но все же теперь есть кто-то, кто находится рядом, пока я лежу прикованная к постели. Казалось, что все это сон.

– Эмоции разбушевались, видимо, из-за плохого самочувствия.

– Вполне естественно ощущать слабость в таком состоянии, Мадам. Пожалуйста, как следует отдохните и скорее поправляйтесь, – ответила Шарлотта, кладя мне мокрое полотенце на лоб.

Его прохладная ткань быстро нагрелась из-за исходящего от меня кипящего жара.

Уже в трансе я моргнула и уставилась на девушку. Затем прошептала:

– Ты тоже… Если устала, тебе следует пойти отдохнуть.

– Мадам нездоровится, как же я могу куда-то уйти? Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Закройте глаза, поспите.

– …

Даже если бы она этого не сказала, я уже была близка, чтобы поддаться манящему сну, вызванному лекарством.

Шарлотта перевернула мокрое полотенце. Такое ощущение, словно меня окунули в детство.

Закрыв глаза, я проговорила:

– Знаешь, когда я была ребенком… Я была очень крепкой…

– …

– А сейчас посмотри, в каком я состоянии… Ах, в любом случае… Я хочу сказать, что…

Не успела я договорить, как меня волной окутал сон. Когда я что-то бессвязно пробормотала, казалось, что голова еще больше провалилась в подушку.

– Я простужалась всего один раз в жизни… Один раз…

Что же мне тогда сказала мама? Единственное, что я отчетливо помнила о том времени, – ее осторожные, нежные прикосновения.

В то время как мое сознание ускользало, снова послышался голос Шарлотты, но я совершенно не могла разобрать, что она говорит.

И, словно одолевший меня поток, сон увлек меня далеко в свои глубины.

* * *

Как же давно я так хорошо не высыпалась.

На самом деле очень забавно, что я смогла хорошенько отдохнуть только потому, что разболелась.

Лежа неподвижно, я открыла глаза и уставилась в потолок. Затем медленно поднялась.

Было темно, так что, возможно, еще шла глубокая ночь или, быть может, остался час до рассвета.

Температура незаметно спала, и после этого я каким-то образом чувствовала себя хорошо, несмотря на ощущение слабости в теле.

Бросив косой взгляд, я увидела, что, сидя на стуле рядом с кроватью кто-то спит, и явно в неудобной позе.

Конечно, первая мысль была о Шарлотте, поэтому я уже собралась протянуть руку. Однако внезапно я почувствовала несоответствие. Моя рука застыла в воздухе.

Теперь, когда я присмотрелась повнимательнее, это не Шарлотта…

«Почему Теодор здесь…»

Более того, в его руке было сухое полотенце, хотя рядом стоял серебряный таз с водой. Рубашка герцога выглядела слегка потрепанной, а рукава были закатаны.

– …

Его черные волосы спутались, а по лицу было видно, что он измотан.

Любой мог сказать, что именно он заботился обо мне всю ночь.

Как он здесь оказался? Хотя если бы Теодор предложил присмотреть за мной, горничная не смогла бы ему отказать.

Все, о чем я сейчас думала – как бы мне выбраться отсюда, не разбудив его. Мне по-прежнему было некомфортно рядом с ним.

Очень не хотелось столкнуться с ним лицом к лицу. И даже если бы это действительно случилось, я бы не хотела смотреть ему в глаза.

Но гораздо тяжелее было слышать его голос. Эти добрые слова так разительно отличались от сказанного в прошлом, что мне снова стало не по себе, хоть и в несколько ином смысле.

И все же было слегка чересчур, оставь я просто так человека, который ухаживал за мной всю ночь на пролет.

– …

Сжав губы, я на мгновение уставилась на него. Потом осторожно откинула с себя одеяло и встала с кровати. Затем потянулась к нему и слегка потрясла за плечо.

– Герцог, пожалуйста, проснись.

– …

– Возвращайся к себе.

Однако я была удивлена, когда меня внезапно придержали. Теодор держал меня за запястье со все еще закрытыми глазами.

Оцепенев и затаив дыхание, я наблюдала, как вскоре после этого он медленно открыл глаза.

В темноте наши взгляды пересеклись, и я утонула в его темно-синих глазах. Сама того не осознавая, я напряглась и занервничала, а тело совсем окоченело.

Он постепенно нахмурился, пока смотрел на меня. И вскоре послышался холодный голос:

– Ты…

Но выражение лица Теодора быстро изменилось, как будто у него внезапно разболелась голова.

Стиснув зубы и тяжело вздохнув, он наклонил голову и обхватил ее обеими руками.

– Ох…

Я уже чувствовала, как мое дыхание понемногу сбивается, когда смотрела на него. И сердце начало неровно биться. Какое-то дурное предчувствие появилось у меня в животе.

Через некоторое время Теодор поднял голову и растерянно заморгал. Затем наши взгляды пересеклись.

С удивлением он спросил меня:

– Лили, ты уже проснулась? Хорошо себя чувствуешь? Кажется, у тебя спала температура… Я просто задремал на минутку и…

– …

Безучастно слушая его бессвязную речь, я сохраняла молчание, твердо, как скала.

Только что… Что это было? Атмосфера Теодора…

«Он такой же, как и тогда, когда был холоден ко мне… Точь-в-точь, как это было… В прошлом…»