Мой возлюбленный угнетатель (Новелла) - Глава 96

Хайнер смотрел на неё глубоко посаженными глазами. Лепесток был смят в его руке. Когда он ослабил хватку, лепесток опустился ему под ноги на настил.

— Почему? — тихо спросил Хайнер. — Ты могла бы стать счастливее.

Он считал, что, непременно, должен это спросить, но, как будто разговаривал сам с собой. Аннет слабо улыбнулась и пробормотала.

— …Полагаю, что так.

На самом деле, в течение довольно долгого времени она не чувствовала себя счастливой. В доме Кэтрин она чувствовала покой и стабильность, но не могла определить это как «счастье».

Она осмелилась бы сказать, что жизнь в особняке Розенберг и медовый месяц с любимым мужем были временем, когда Аннет была на пике своего счастья. Но она не могла теперь вернуться в те времена, да и не хотела этого.

Аннет считала, что всё сломалось после революции. Но, оказалось, это не так. Мир вокруг неё был разрушен ещё до переворота. На этом было построено её счастье.

— Если у человека есть один выделенный ему «кусочек» счастья, полагаю, я уже насладилась им в прошлом. — спокойно ответила она, оборачиваясь в конце пешеходной дорожки. — По крайней мере, теперь я не буду несчастной. Этого… достаточно. А ты? Что ты будешь делать, когда война закончится?

Спокойный голос медленно растворялся в солнечном свете. Глаза Хайнера на мгновение расширились от ответного вопроса.

Когда война закончится…

Тени, отбрасываемые листьями на деревьях, испещряли его лицо. Хайнер обдумал вопрос. Всю свою жизнь он только и делал, что преследовал и добивался её.

Всё, что он делал, все его успехи и цели были направлены на неё. А теперь это было бесполезно. Ему, казалось, больше не к чему стремиться. Тем не менее, Хайнер открыл рот, чтобы ответить.

— Я буду жить… как всегда.

«В твоей тени, что всегда поддерживала мою жизнь», — закончил он свою мысль.

Он не мог стать счастливым. Несчастья следовали за ним всю его жизнь. Возможно… это несчастье было врождённым, тем, от чего он никогда не сможет избавиться.

Но сейчас всё было хорошо. На самом деле хорошо.

Он прошёл свой длинный, одинокий, тёмный туннель. За туннелем виднелась ночь, и его мир по-прежнему был чёрным, как смоль, но теперь он не чувствовал боли, хотя и был несчастен.

Вся его жизнь была поглощена той прекрасной лунной ночью. Даже если бы он умер сразу, он был бы в порядке.

Солнечный свет разливался по земле. Дорога блестела, будто по ней были разбросаны маленькие осколки стекла. Несколько лепестков затрепетали в воздухе, хотя это был мгновенный порыв.

Аннет смотрела на него среди трепещущих цветов. Ответ не соответствовал его выражению лица, но она больше не спрашивала.

Она просто пошла с ним по дорожке. Шаг за шагом, рядом.

***

Спустя какое-то время, Хайнер резко остановился, собираясь подойти к её палате. Его серые глаза устремились в одну точку.

Аннет вместе с ребёнком сидели на длинном стуле в коридоре. Это был мальчик, которого она спасла в церкви. Сидя рядом с малышом, она читала ему книжку. Сладкий, тихий голос донёсся до его ушей.

— Пройдя за рекой и холмами, Уильям, наконец, добрался до глубокой пещеры. Но он столкнулся с другой трудностью. Вход в пещеру был завален большим камнем…

Ребёнок был настолько сосредоточен, что прямо уткнулся носом в книгу, словно забыл, как дышать. Читая, Аннет взглянула на малыша и слегка улыбнулась.

Хайнер наблюдал за ними, застыв на месте. По какой-то причине он не мог приблизиться и потревожить их.

«Нет, мне это не нужно. Так будет лучше», — в его голове всплыло воспоминание и раздался сухой, надтреснутый голос Аннет. — «Повезло, что ребёнок не родился».

То бледное лицо, отвернувшееся от него, и кончики пальцев, сжимающие простыни…

«Всё равно это бессмысленно. У меня уже был выкидыш, и я больше не могу иметь детей, поэтому, пожалуйста, уйди… Я хочу побыть одна».

Зрачки Хайнера дрогнули, когда он вспомнил, что сказал ей в тот день. Он говорил ей об усыновлении. Он не хотел насмехаться над ней, говорил серьёзно, но, оглядываясь назад, его слова были бесчувственными и глупыми.

Почему он всегда выбирал неверный ответ? Потому ли это, что его жизнь сама по себе вела к неправильным ответам?

Хайнер медленно закрыл и снова открыл глаза. Голос Аннет немного повысился. Ребёнок сидел с широко открытыми глазами.

— В это время из пещеры выпрыгнул большой лев! Это был ужасный лев, с очень большой пастью и очень длинными когтями.

Наблюдая за ними, Хайнер невольно представил себе семью. Если бы у Аннет не произошёл выкидыш, и она благополучно родила ребёнка, их малыш рос бы между ними… но этот образ вскоре исчез.

Аннет не ошиблась, чувствуя облегчение от того, что их ребёнок не родился. Тем не менее, Хайнер чувствовал пульсирующую боль в уголке груди. Он не сдвинулся с места даже после того, как они дошли до конца сказки. Аннет спокойно прочитала последнее предложение.

— …И жили они долго и счастливо.

Наконец, малыш, невольно затаивший дыхание, выдохнул. Аннет тихо рассмеялась и коснулась его щеки.

— Отдышись.

Это было самое умиротворяющее и согревающее зрелище. Вплоть до того, что он не мог даже осмелиться приблизиться. Хайнер невольно сделал шаг назад.

В этот момент Аннет, ощутив чьё-то присутствие, повернула голову. Она выглядела радостной, увидев его, и от этого кровь прилила к его лицу. При такой реакции Хайнер остановился как вкопанный.

— Хайнер.

Аннет позвала его, мягко прищурив глаза. Тон её голоса оставил глухой отзвук в его сердце.

Хайнер не мог вспомнить лица родителей, давших ему его имя. Не было ни ностальгии, ни любопытства. Однако, когда она звала его по имени, он чувствовал, что его имя особенное.

— Что ты здесь делаешь?

Хайнер сделал нерешительный шаг к ней. Когда он осторожно присел рядом с ними, Аннет прикрыла рот рукой и тихо прошептала.

— Я прочитала эту книгу уже больше десяти раз. Кажется, он впечатлён.

Губы Хайнера слегка расслабились. Он посмотрел на неё нежным взглядом.

— Джозеф, видишь этого дядю? Это Главнокомандующий.

Аннет представила его, но ребёнок не смотрел ему в глаза, потому что сильно напрягся.

— Кажется, он тебя боится. — усмехнулась Аннет.

— …Меня?

— Ты выглядишь устрашающе.

Хайнер слегка озадаченно приложил руку к щеке. Он никогда не считал себя страшным.

— Ты… разве ты не говорила, что тебе нравится моё лицо? — спросил он.

— Когда я так говорила?

— Ещё шесть лет назад…

— Есть разница между страшным и устрашающим.

Хайнер не был уверен, если в этих словах разница или нет. Он подумал, что было бы неплохо, если бы он, всё равно выглядел в её глазах красивым, даже если и немного устрашающим.

— В любом случае, поздоровайся с Джозефом.

— Привет…

— Так сухо.

Внезапно плечи ребёнка мелко затряслись. Хайнер оглянулся, размышляя, не слишком ли страшно прозвучало его приветствие, но никак не мог найти проблему.

Ещё через несколько оживлённых мгновений ребенок вдруг громко чихнул, забрызгав рубашку Хайнера слюной.

Малыш замер от неожиданности. Хайнер слегка нахмурился, и мальчик начал задыхаться с испуганным выражением лица. Аннет поспешно взяла ребёнка за плечи и сказала:

— Все нормально. Его превосходительство не рассердится, да? Ты же не сердишься, Хайнер?

Она посмотрела на него. Казалось, она взглядом требовала, чтобы он сказал ребёнку, что не злится. Её поднятые брови выглядели довольно свирепо. Хайнер послушно кивнул.

— … Всё нормально.

— Видишь? Всё в порядке. Он не страшный дядя. Ему нравится Джозеф. Он сказал, что ты хороший мальчик.

Хайнер не говорил ничего подобного, но понял, что об этом лучше промолчать. Аннет достала носовой платок и вытерла ребёнку рот.

Хайнер невольно осмотрел свою мокрую одежду. Она выглядела так, будто её нужно срочно почистить, но Аннет просто убрала платок после того, как вытерла малышу рот.

— Что нам теперь делать? — спросила Аннет мальчика.

Хайнер хотел знать, был ли он частью этого «мы». Это казалось маловероятным.

Джозеф снова нерешительно указал на книгу. Казалось, ему снова захотелось услышать ту же сказку. Хайнер задавался вопросом, устанет ли он когда-нибудь от этого.

— Ну что, попросим дядю на этот раз прочесть тебе сказку?

Аннет подняла голову к Хайнеру, широко улыбаясь. Джозеф тоже нерешительно посмотрел на него. В его глазах читалось странное предвкушение.

Хайнера прошиб холодный пот…

***

Время текло, как проточная вода. С той ночи прошло десять дней, слишком коротких для них.

Все почки на ветках уже проросли и полопались. Каждый раз, когда дул сильный ветер, лепестки падали, как лёгкий дождь.

Они воссоединились на поле битвы холодной, суровой зимней порой и вместе встретили середину весны. Это был сезон, когда цветы распускались по всему миру.

К тому времени, как войска Союза прибыли на поле сражений в Чешире, Аннет уже закончила подготовку к увольнению и отъезду.