Не стоит подбирать мусор, который уже выбросили (Новелла) - Глава 2

Я растерялась. Было ощущение, будто кто-то приложил меня сзади по голове. Такое даже во сне не могла представить. Я пристально смотрела на Филена и женщину в его объятиях.

Когда расстояние сократилось, удалось рассмотреть ее отчетливо. Ее серебристые волосы, мерцавшие под лучами солнца, были прекрасны. Чистая кожа, подобная белому нефриту, давала понять, что эта женщина не была обычной.

Лица пока было не разглядеть, так как между нами все еще сохранялась дистанция. Но вот что точно привлекло мой взгляд, так это ее выпиравший живот, сильно контрастирующий с ее тощими конечностями. Сначала я думала, это из-за того, что она сидит, но глядя на ее фигуру…

Только не говорите мне, что она…

– Женщина в объятиях господина – неужели она беременна?

Горничная рядом со мной выразила словами то, о чем я и думала.

Другие служанки и слуги задавались тем же вопросом.

– Почему господин привел беременную женщину домой?

– Невозможно… Эта женщина… Может, это ребенок господина?..

– Замолчите вы все!

От возмущенного крика Мисы все закрыли рты.

– Этого не может быть, – твердо сказала мне Миса, дрожа от беспокойства. – Господин не такой. Должно быть, произошло какое-то недоразумение.

Недоразумение, неужели?

Как ни печально, в отличие от Мисы, моя интуиция убедила меня, что вынашивает она ребенка Филена. Иначе Филен не держал бы ее в своих объятиях.

– Ха.

Я даже рассмеялась от этой мысли и ситуации, потирая виски. Если эта женщина действительно вынашивает ребенка Филена, то что делать мне?

«Неужели я должна схватить ее за волосы и прибегнуть к подлым приемам, как другие женщины? Или просто не замечать ее, даже если она – благородная леди? Нет, даже больше. Есть ли у меня право сделать это? Я даже не жена Филена. Просто невеста».

Люди относились ко мне так, будто я уже стала герцогиней Уильот, однако моя фамилия все еще была Тебеса. Лейла Тебеса, а не Лейла Уильот.

Я все задавалась вопросом, имею ли право что-либо говорить о женщине, которую привел Филен. Будучи его невестой, в какой-то степени я могла что-то сказать, но находилась не в том положении, чтобы обвинять ее как любовницу. Так что я не знала, что сказать Филену. Я  не могла даже сообразить, какое сделать выражение лица при встрече с ним.

Пока я находилась в смятении, истязая себя мыслями о будущем, Филен спешился и направился сюда. За шесть лет он стал настоящим мужчиной. С прежде юношеского лица исчезла детская пухлость, и подбородок заострился.

– О, боже.

Однако озорная улыбка все еще была на месте.

Он смотрел на меня, на горничных и слуг, стоящих позади, все так же ехидно ухмыляясь.

– Ты наверное язык проглотила, пока меня не было.

Именно на мне Филен остановил свой пристальный взгляд, погладил подбородок и дружелюбно сказал:

– Лейла, ты ведь не стала немой за шесть лет, верно?

– … Ах, если бы.

И только тогда я пришла в себя и ответила слабым голосом:

– Это просто немного шокирует…

– Что?

Он спросил, потому что действительно не понял? Или он проверял меня?

Или… Быть может, эта женщина беременна не от него?

Возможно, последнее.

Нет, я надеялась на это, но эта догадка не объясняла, почему Филен привез ее сюда. Эта причина была единственной, почему он вез ее в своих объятиях.

Я искоса взглянула на ту женщину, которая все еще сидела на лошади Филена. Если смотреть издалека, то не увидишь ничего необычного, однако женщина, которую я видела уже вблизи, была настоящей красавицей.

Эти большие голубые глаза сверкали, как бриллианты. На ней было простое льняное платье, не шикарное, но выглядела она красивее меня, одетой в роскошные вещи.

Подсознательно ощущая себя побежденной, я крепко сжала руки. Понимая, что больше не хочу видеть эту женщину, но как ни странно, я все равно не могла отвести от нее глаз – такой утонченной и красивой она была.

И если бы Филен сделал ее своей любовницей, то я бы могла понять причину такого поступка.

– О! – Филен, который внезапно оглянулся, проследив за моим взглядом, подошел к женщине, легко вздыхая. – Ты и так устала в седле за время долгой дороги, так что спускайся.

Крайне вежливым и нежным прикосновением Филен помог ей спуститься с лошади. Она застенчиво лежала в его объятиях, и ее щеки покрылись румянцем смущения. Даже сняв с лошади, Филен не отпустил ее. Наоборот – обнял за плечи еще нежнее.

– Как вообще может господин…

– Вы не можете так поступить с юной леди.

Горничные и слуги были возмущены необычным поведением этих двоих. Даже Миса, которая минуту назад отрицала это, сказала:

– Он с ума сошел.

Она осмелилась вымолвить такие грубые слова в адрес своего господина.

Миса и слуги заслуживали того, чтобы их отругали, но я ничего не сказала, потому что тоже так думала. Скорее, следовало похвалить бы их, ведь они озвучили то, о чем я сама думала.

Неважно, что мы с Филеном были помолвлены не по любви – такое поведение недопустимо в отношении меня, его невесты. Он заслужил порицание. Мне хотелось высказать ему все, схватить его за шиворот и спросить, что же он делает.

Кто эта женщина?

Хотелось закричать, если ребенок действительно от него, однако как это ни странно, у меня дрожали губы. Я держала рот на замке, словно язык проглотила, и только смотрела на него глазами, кипящими от гнева.

Будто не чувствуя моего взгляда, Филен подозвал Мису, которая стояла позади меня с невозмутимым лицом.

– Миса.

Она с почтением подошла к Филену, как будто не была недовольна.

Он звал горничную, но обращался к женщине в своих объятиях.

– Вы должно быть устали после долгого путешествия, отправляйтесь в свою комнату, отдохните и берегите себя.

– Мне нравятся солнечные комнаты.

Когда женщина сказала это приторным голосом, Филен на мгновение задумался, а затем посмотрел на горничную.

– Миса, проводи ее в покои в конце восточного коридора на втором этаже.

Услышав эти слова, горничная широко открыла глаза. Другие служанки и слуги тоже были удивлены и раскрыли рты.

Покои в конце восточного коридора. Это были комнаты, которыми герцогиня Уильот пользовалась на протяжении многих поколений. Даже я, выполнявшая обязанности герцогини, не могла ими воспользоваться. И даже если бы император захотел поселиться там, эти покои не следовало отдавать вот так запросто. Да и, уверена, нет такого глупого императора, который хотел бы жить в таком месте.

Все были шокированы не без причины, услышав, что комната отдана неизвестной женщине.

Я в удивлении уставилась на Филена, но вскоре поняла, что он ничего не знал об особом статусе этих покоев, и обратилась к нему.

– Филен, это покои герцогини.

Услышав мои слова, он повернулся ко мне. В его глазах читалась некая озадаченность.

– Ну и что?

Как будто он и не знал.

Внутри нарастали неприятные чувства.

– Никому нельзя в комнаты герцогини. Их может занимать только сама герцогиня.

– Но мой отец же занимал их.

– Потому что он герцог.

– Так ведь и ты тоже пользовалась этими комнатами.

– Только во время работы.

Даже если бы я хотела работать в своей комнате, учетная книга этого дома находилась в покоях герцогини и выносить ее было строго запрещено. Другого выхода не было, и герцог с женой это понимали.

– Я всего лишь работала там. Не спала и не ночевала.

Герцогиня сказала, что комнатами можно пользоваться, однако это было бы невежливо, поэтому спала я все-таки у себя.

– Так что ее нельзя расположить в покоях герцогини.

– Но там хорошее освещение.

– Есть и другие комнаты с хорошим освещением.

– Они не так хороши, как эти покои.

Услышав мои ответы, Филен вздохнул и с недовольством начал спорить.

– Не думал, что услышу такое ворчливое нытье. Я хочу занять комнаты, которые все равно никто другой не занял бы.

– Это не нытье, а правила особняка…

– Правила в этом особняке устанавливает его хозяин, – Филен перебил меня так резко, как будто больше не хотел ничего слышать, затем посмотрел на меня напряженным, властным взглядом. – И теперь я – хозяин особняка.

– …

– Если не глупа, то понимаешь, о чем я.

Я не знаю. Наверное.

Он имел в виду, что приведет эту женщину в комнаты герцогини, невзирая ни на что. Даже если бы я и хотела возразить, для этого не было никаких оснований. Как он и сказал, правила в особняке устанавливает его владелец.

И как я могу перечить хозяину, когда он сказал, что сделает что-то? Даже если бы я была настоящей герцогиней, то не смогла бы его остановить.

Пока я молчала, Филен, который воспринял молчание за согласие, уже отдал приказ.

– Миса, отведи ее в покои в конце восточного коридора. И назначьте горничную, чтобы леди не чувствовала дискомфорт, проживая там.

– Принято.

В другой ситуации она бы настояла, что это противоречит здравому смыслу, однако Миса подчинилась мгновенно и, взглянув на меня, повела женщину в особняк.

Ты действительно поместил ее в комнаты герцогини, а?

Это было так нелепо, что я чуть было не рассмеялась. И прикусила губу, чтобы от моего сморщившегося выражения лица не осталось и следа. Из-за этого мой макияж, который я так тщательно нанесла, был безжалостно испорчен.

Филен посмотрел на меня и спросил:

– Ты сердишься?

Его голос ничем не отличался от обычного – в нем не было и намека на сожаление. Филен не понимал, что сделал что-то не так.

Ну, даже я не знала, почему нельзя впускать других людей в комнаты герцогини. И что произойдет, если я рассержусь на такого человека? Только мои губы готовы были лопнуть.

– … Нет.

Вместо того, чтобы разозлиться, я покачала головой.

Служанки и слуги тихо вздохнули, а Филен кивнул, как будто все происходящее было в порядке вещей.

– Да. Глупо расстраиваться из-за такого.