Невеста губернатора (Новелла) - Глава 107

Бам!

Дверь открылась с громким звуком. Брайан сразу же склонил голову перед вошедшим. Грубые шаги остановились прямо перед Брайаном.

— Вы прибыли быстрее, чем ожидалось.

Это был Лаклан.

По его внешнему виду можно было понять, как он бежал из Бельта-Пойнт в Индевор. Песок и пыль прилипали к его телу, и его грубое дыхание заполнило всю комнату.

— Как…это случилось?

— Все именно так, как написано в письме. Леди Диртес сбежала.

— …Не похитили?!

После того, как Лаклан на мгновение заколебался, выражение лица Брайана стало холодным.

— Ааааааа!

Пока Лаклан ждал дальнейших слов Брайана, послышались громкие, почти что крик, голоса снаружи. Звук не прекращался сразу, он мелодично продолжался и продолжался.

Услышав песню, Лаклан посмотрел в сторону окна. Почему песня, утешающая усопших, звучит в резиденции губернатора?

— Почему эта песня…

— Похоже, выносят гробы.

— Гробы?

Брайан подошел к окну и отдернул шторы. Глаза Лаклана расширились от увиденного за окном. Слуги медленно шли по улице в ряд. И два больших гроба. Одна чуть меньше первой. Слуги несли гроб на плечах и медленно ходили вокруг резиденции губернатора, не обращая внимания на дождь.

— Кто…

В Индеворе, где смешаны обычаи Рамедеса и Саула, есть обычай делать круги в месте, где умер человек, пока не закончится песня. Значит здесь кто-то умер?

— Ааааа!

Снова послышались голоса. Лаклан узнал голос Хелен, которая держала гроб дальше всех. Она держала гроб и плакала.

Лаклан быстро вышел наружу и заблокировал процессию.

— Губернатор!

Слуги, узнавшие его, склонили головыи остановились. Однако вместо приветствия, их глаза были полны гнева и легкой враждебности. Почему? Почему они так на меня смотрят?

Глядя на слуг, Лаклан вскоре заметил нечто странное. Большинство из них были выходцами Саула. Есть немного рамединцев, но их число было крайне мало.

— Кто…умер? Нет, почему вы тут ходите? И почему три гроба…

Погибли три человека? Это невозможно, если только не нападение. Трое слуг, не солдат. Тут была драка? Но даже в этом случае, чтобы сразу трое.

На вопрос Лаклана вышла Хелен:

— Губернатор! Убейте ее! Быстрее! Эту жестокую рамединку!

— Хелен?

Лаклан был ошеломлен, увидев, как Хелен схватилась за руку и закричала. Растрепанные волосы и одежда, налитые кровью опухшие глаза и надтреснутый голос от того, что сильно плакала. Он никогда не видел Хелен такой.

— Эту девку из Рамедеса! Убейте!

— Хелен!

— Хелен, успокойся!

Хелен, которая трясла одежду Лаклана, поспешно унесли другие слуги поблизости.

— Отпустите! Это она убила! Эту кроху! Душила за шею так, что сломала ее!

Хелен всегда выступала посредником между рамединцами и саулитами. Как такие слова могли исходить из уст Хелен?

— Кто умер?

— Ванауи…

Ванауи была девочкой-аборигеном, которую группа Алекса забрала годом ранее.

Хелен, у которой не было детей, взяла ребенка, которому некуда было идти, потому что ее племя была перебита, и воспитала ее, как родную дочь. Ванауи, которая несколько месяцев помогала Хелен в резиденции губернатора, особенно полюбила Диртес, поэтому часто помогала в пристройке.

Увидев, как Лаклан напрягся, Хелен снова зарыдала. Другие саулиты поблизости утешали ее на языке саула, но она вцепилась в гроб и звала Ванауи. Лаклан, глядя на происходящее, спросил подошедшего к нему Брайана:

— Кто посмел совершить убийство в официальной резиденции?

— Сесиль.

— …Кто?! Сесиль?! Та самая Сесиль из управления?

Услышав неожиданное имя, Лаклан почувствовал удар по голове.

— Этого не может быть. Зачем Сесиль?

— …Она помогала Диртес.

Брайан услышал звук скрежета зубов. Брайан остановился и снова заговорил:

— Вы спрашивали, не было ли это похищением?

Брайан вынул из кармана конверт и дал его Лаклану, почти бросая.

– Это письмо, которое оставила та девушка.

Брайан всегда называл ее леди Диртес. Но теперь они называют ее “той девушкой”. Голос Брайана был полон гнева.

Лаклан посмотрел на конверт в своей руке. Он увидел знакомый почерк. На конверте красивыми буквами был написан получатель.

Грязной дворняге.

На мгновение Лаклан усомнился в своих глазах. Слова презрения, преследовавшие его все время, были написаны ее изящным почерком. Дрожащими руками он открыл конверт и обнаружил внутри письмо. Лицо Лаклана ужасно исказилось, когда он прочитал содержимое.

В тот момент, когда его взгляд опустился до конца, письмо смялось в его руке.

— …Это написала не Диртес.

— …….

Брайан ничего не ответил на слова Лаклана. Он просто смотрел на него с сочувствием.

Когда Брайан нашел конверт, он уже открыл его и прочитал содержимое. Так что он долго думал, стоит ли отдавать это Лаклану. Однако, когда Лаклан сказал, что это было похищение, а не побег, он неосознанно отдал это письмо.

Брайан вспомнил содержание письма. Каждое известное ему слова проклятия, обиды и презрения наполняло это письмо. Даже Брайан не мог поверить, что это написала Диртес. Но плавный красивый почерк мог принадлежать только ей.

Брайан сообщил о случившемся Лаклану, который смотрел на него с недоверием:

— Предполагается, что инцидент произошел между 15:00 и 21:00 3 дня назад. Три человека погибли, четверо пострадали. По показаниям раненых, Диртес убила слуг пристройки с посторонней помощью, когда ее побег был обнаружен…

Брайан продолжал говорить, но Лаклан не слышал. Его глаза снова пробежались по письму. Сколько бы раз он ни смотрел на него, это был тот же знакомый почерк. Привычка давить на первый мазок и продлевать последний мазок.

Всякий раз, когда у нее было свободное время в особняке Виктории, Диртес либо писала, либо рисовала.

Однажды когда она слегка задремала, он прочитал то, что написала Диртес. Большинство было книгами, но изредка попадались короткие дневники или письма. Он помнит, как изящные буквы превращались в красивые слова. Когда он увидел бумагу, на которой было написано только его имя, у него защекотало в груди, поэтому он осторожно коснулся ее волос, пока она спала. Вот такой ее почерк теперь вонзился в него, как кинжал.

Эти слова он слышал бессчетное количество раз.

Давным-давно. Его отец. Торговцы, которые тащили его. Работники зала Иландея. Все, кого он встретил в Рамедесе.

С того момента, как он увидел портрет, и до того момента, когда он впервые встретил ее в зале Иландея, никто не видел в нем человека. Только Диртес первой обратилась к нему. Даже после того, как они снова встретились на этой земле, Диртес только боялась, но не говорила оскорблений или презрения. Это было большим утешением для Лаклана.

Лаклан посмотрел в конец письма.

Грязный зверь. Каждый раз, когда я смешивала свое тело с тобой, мое тело и душа становились грязными.

Нет. Той ночью она хотела его. Она ни за что не скажет такое.

Лаклан повернулся и побежал в пристройку.

Воспоминания о той ночи очень ясны. Голос, звавший его, рука, обнимавшая его, дыхание, касавшееся его, их переплетенные пальцы. Каждое мгновение с ней было радостью и благословением. Это было более драгоценное и прекрасное время, чем что-либо другое, потому что он думал, что она тоже это чувствовала.

Но ей  все это время было ужасно? Этого не может быть. Это похищение. Все ошибаются.

— Диртес!

Подойдя к дому, он возвысил голос и позвал ее. Однако единственным звуком, который можно было услышать из дома, были шум дождя и ветра.

— Диртес!

Почему нет ответа? Он был уверен, что она будет ждать его. Услышав его голос, она бы удивилась, как он так быстро вернулся, и наконец дала бы ему долгожданный ответ. Так почему?

Бегая как сумасшедший, Лаклан увидел комнату с открытой дверью рядом с залом. От него исходил слабый запах. Вид комнаты с одной горящей лампой был ужасен. Вещи были разбросаны в беспорядке, а ковер на полу был запачкан кровью и грязью. Поверх него осколки разбитых цветочных горшков и следы людей, которые ходили тут.

— Мы ничего не трогали, кроме трупов, — тихо сказал Брайан, который следовал за ним:

— Все показания совпадают. Выжившая, которая видела их в последний раз, сказала, что Сесиль задушила саулитов. Еще то, что Диртес помогала, например, угрожала ружьем…

Лаклан стоял безучастно и осматривал комнату. Затем он медленно подошел к столу. Стол, который всегда был хорошо убран, был сильно испачкан чернилами, пролитыми из опрокинутой чернильницы.

Стоя у стола, он почувствовал, как что-то захрустело под его сапогами. Лаклан поднял его. Брошь с синим камнем. Он никогда раньше ее не видел.

— Похоже, что человек, который помог сбежать, был торговцем по имени Дилан, который подделал разрешение на вход…

— Дилан?

Лаклан хорошо знал этого торговца. Молодой торговец, имевший довольно широкую сеть среди торговцев. Часто приезжал в Индевор, и у него была хорошая репутация, потому что он до сих пор не доставлял никаких проблем.

— Я разузнал места, где он недавно появлялся, и места, где Диртес останавливалась перед тем, как покинуть резиденцию. Наверное… Она сказала, что ищет драгоценность для подарка, и наверняка…

— Подарок? Какой подарок?

На вопрос Лаклана Брайан застыл, глядя на то, что было у него в руке. Он помедлил, потом с трудом заговорил:

— По словам ювелиров, это подарок в ответ на предложение руки и сердца…

— Ха…

Раздался смех, похожий на вздох.

Лаклан вспомнил, что больше всего Дилан был вовлечен в шахты вокруг Индевора и Зебрема. И в тот момент, когда он вспомнил об этом, изо всех сил швырнул брошь в руке к стене.

Канг!

Брошь ударилась об оконную раму и упала на пол, перекатываясь. Лаклан изо всех сил наступил на брошь. Раздался скрип, царапанье и щелканье из-под его ног.

— Что насчет погони?

— Я сразу отправил людей. Даже если вы последуете за ними…

— Шел сильный дождь.

Сказав это, Лаклан выглянул наружу. Брайан знал, что он наблюдает за ветром. Лаклан повернул голову и тихо сказал:

— Я смогу поймать.

В темноте блеснули глаза. Это были глаза зверя, начинающего охоту.

***