Невеста губернатора (Новелла) - Глава 109

— Невозможно… Как…

Дилан увидел, как что-то двигалось по песчаным дюнам вдалеке. Даже без бинокля он мог сказать, что оно двигалось в эту сторону. И хотя это была всего лишь форма, Дилан инстинктивно знал, кто это.

— Лаклан!

Это невозможно. Хотя он думал, что этого не может быть, его тело содрогнулось. Даже на расстоянии Дилан видел, как острые зубы были готовы впиться ему в горло. Владелец зубов в фантазии убил его, укусив и сломав шею без малейшей жалости.

Это точно фантазия? Дилан схватил себя за шею и снова закричал вверх. Им руководили инстинкты выживания.

— Быстрее! — крикнул Дилан, поддерживая Диртес, и солдат спустился и потащил ее за собой.

— Черт возьми, выбрось его!

Солдат схватил ружье с ее плеча. В этот момент Диртес открыла глаза и схватилась за ружье. Затем, как будто она никогда не сможет выбросить, она обняла его и села на свое место.

— Что ты делаешь!? Давай, приказывай снова! Ты же сказал, что она подчинится твоим словам!

На крик солдата Дилан схватил семя в кармане и сказал Диртес:

— Встань! Быстрее!

Диртес покачала головой.

— Лаклан… он…

От этого зрелища у Дилана пересохло во рту. Он обрадовался, что наконец-то все это закончилось, но это за беда вдруг. Дилан заметил, что Диртес плачет. И то, что свет в глазах, которые были пусты все время, пока они шли, постепенно возвращается.

— С Лакланом ланспазию трудно использовать, — сказал Осло. Потом все больше и больше, Диртес будет приходить в себя. Пока он думал, Лаклан приближался.

— Что ты делаешь!? Поторопись!!!

Теперь солдат тащил Диртес за руку. Диртес, которая сидела, тащилась за ним, как мешок. Дилан, помогая солдату утащить Диртес, думал.

«Я так много слышал о ланспазии и этом плане от Осло.»

Осло сказал Дилану, что делать, если план провалится. Дилан держал семя ланспазии кончиками пальцев.

«Я должен использовать это? Действительно?»

Затем со стороны, куда они направлялись, донесся звук. Он обернулся и увидел людей, поднимающихся по скале. Они были одеты как обычные моряки, но по их движениям Дилан понял, что все они солдаты Бернста.

Когда они выбрались из дюн, Лаклан остановился вдали.

“Всё.”

Это битва, в которой он не может победить.

“Он тоже не собирается умирать здесь.”

Один из солдат Бернста вытащил ружье и выстрелил в Лаклана. Грохот эхом разнесся по пустыне, но ничего не изменилось. На лицах солдат не было сожаления. Во-первых, нет оружия, способного поразить противника на таком расстоянии, и ни у кого нет для этого навыков. Этот выстрел был просто предупреждением.

Найдя свободное время, Дилан выхватил из-за пояса солдат бутылку с водой, сделал глоток и одолжил подзорную трубу, чтобы посмотреть на Лаклана.

— В каком же ты беспорядке.

Лаклан был в таком же плохом состоянии, как и Диртес, сидевшая рядом с ним.

— Чертовы монстры.

Бормоча это, Дилан уже собирался опустить подзорную трубу, когда увидел, как Лаклан вытаскивает ружье.

“Что ты собираешься делать?”

Как мы видели минуту назад, даже если стреляем в другую сторону, пули не достигают. И ты не в том положении, чтобы делать предупреждения. У тебя отобрали, нет, тебя предали и бросили. Теперь все, что ты можешь делать, это смотреть, как лодка уплывает, и злиться.

В тот момент, когда Дилан посочувствовал ему и вернул подзорную трубу…

Бам!

Голова солдата, стоящего рядом с ним, взорвалась.

Лаклан снова прицелился, ничего не выражающим лицом. Было трудно увидеть людей на дюнах, когда он стоял лицом к солнцу, но он снова нажал на курок, не моргнув глазом.

Бам!

Со звуком он увидел, как человек упал на землю. Все, кто остались, легли и торопливо поползли вниз по холму.

Они думали, что его ружье будет вне досягаемости. Должно быть, трудно было поверить, увидев, как голова человека рядом с тобой взорвалась.

Лаклан увидел человека, сидящего на земле, не пытавшегося спрятаться. С первого взгляда можно было определить, кто это, даже на расстоянии. Несмотря на то, что они были пропитаны кровью, ее светлые волосы ярко сияли.

Жаль, что из-за расстояния не увидеть выражение лица. Лаклану стало интересно, с каким выражением Диртес теперь смотрит на него.

Ты в отчаянии? Ты сердишься? Извергаешь ли ты своими мягкими губами проклятия, которые трудно сдержать, в адрес отвратительного грязного ублюдка, который всю эту дорогу преследовал тебя?

Лаклан снова поднял ружье. В отличие от мужчин, которые отчаянно убегали, Диртес не двигалась с места. будто ждала его.

Теперь нажав на курок, увидишь, как она упадет. Настал момент, когда ты можешь превратить воображение, которое было на протяжении всего пути через пустыню, в реальность.

Он бежал, думая только о том, чтобы убить.

Дождь смыл следы группы, отправившейся ранее, но инстинкты Лаклана указывали в одном направлении. Вскоре он встретил группу слежения. Они недоумевали, что с трудом найденные следы снова разошлись. Лаклан снова нашел путь посередине. и продолжал бежать.

— Губернатор!

Он не услышал зов преследователей. Непреодолимая ярость овладела всеми его чувствами и потащила прочь.

Когда дождь, обрушившийся на тело, прекратился, в пустыне быстро выросла трава. Следы травы, которые умерли за один день, вспыхивали семенами на каждом шагу, на котором он ехал на рему. Семена с тонкими лепестками коснулись его и были унесены ветром пустыни.

Вскоре Лаклан нашел труп и тело рему. И шаги, которые начались оттуда. Между следами от ботинок были небольшие неглубокие следы.

— Когда ты вернешься… я хочу кое-что тебе сказать.

Голос звенел у негов ушах. Хотел убить. Ее? Нет. Лаклан хотел убить себя.

Себя, который из-за этих слов мечтал о тщетном будущем.

Лаклан посмотрел на ружье в своей руке. Это было ружье, который Брайан дал ему перед тем, как он покинул резиденцию губернатора. Дежавю.

Белита всегда говорила, когда приезжала в Индевор, что однажды ружья Зебрема превзойдут оружия Рамедеса. Всякий раз, когда она говорила это, Лаклан и Брайан издавали двусмысленный смешок. Фактически, арсенал Индевора уже превзошел арсенал Рамедеса.

Однако в случае обнаружения этого факта Лаклана могли обвинить в измене, поэтому он отчаянно это скрывал. Нужно было это хорошо спрятать до того дня, когда страна предаст их.

— Надо было убить еще тогда.

Когда он услышал, что Брайан бормочет, передавая ружье, Лаклан понял, почему ситуация напугала его. Да, даже тогда когда он впервые увидел ее в Сауле, Брайан вручил ему ружье и сказал убить ее.

Брайан был прав, а Лаклан ошибся.

Лаклан затаил дыхание и прицелился дрожащим дулом ружья.

Я должен убить.

— …

Он прицелился, но палец не мог нажать на крючок. Это была рука, которая не колебалась минуту назад.

Потом он увидел мужчину, который тянул Диртес. Дилан, он что-то говорил Диртес.

“Я все равно убью их всех.”

Даже если порядок смерти немного изменится, проблем не будет. В этот момент Дилан неожиданно поцеловал Диртес. Диртес даже не протестовала.

Бам!

Брызнула кровь. Дилан, который был приклеен к Диртес, упал на бок. Однако, в отличие от солдат, погибших от одного выстрела, Дилан начал сползать с дюн. Так не пойдет. Когда Лаклан снова собирался направить на него ружье, кто-то преградил путь Дилану.

Это была Диртес. Она направила на него ружье.

— …Ха.

Разразился нервный смех.

Ты сейчас останавливаешь меня, чтобы защитить его ценой своего тела?

Бам!

Не далеко от Лаклана поднялся песок из-за пули. Расстояние было небольшим, но направление было правильным. Увидев это, Диртес начала идти к нему.

Солдаты Бернста подошли, чтобы поймать ее сзади. Лаклан тут же поднял ружье и выстрелил в них. После того, как эти двое пали, больше не было тех, кто пытался схватить Диртес.

Когда солдаты исчезли за дюнами, Диртес шла к нему. И снова подняла ружье. Расстояние между ними теперь было расстоянием вылета пули.

Бам!

— !…

Левая щека Лаклана была разорвана и кровоточила. Место, где задела пуля, вскоре наполнилось болью, как будто там прошелся огонь. Он провел тыльной стороной ладони по левой щеке и пробормотал:

— Это предупреждение или ошибка?

Больно.

Щека. Горло, к которому стекала кровь с щеки. Сердце под ним.

Пуля только задела щеку, но почему она как будто застряла в сердце?

— Диртес.

Он назвал имя своей богини. Его богиня, которая спасла его, оживила и хотела сохранить ему жизнь, теперь желала ему смерти.

— Диртес.

Когда он сделал шаг к ней, раздался еще один выстрел. На этот раз вторая пуля задела ему шею. Лаклан остановился.

— Значит следующего раза не будет.

Он сказал это и поднял ружье. Он не знал, было ли то, что сделала с ним Диртес, предупреждением или ошибкой. Но он знал, что в следующий раз это не закончится предупреждением, и ошибок больше не будет.

Между ними двумя повисла тишина. Лаклан заговорил первым.

— Я хочу кое-что спросить.

— …

— Когда я вернусь… Что ты хотела сказать?

Лицо Диртес исказилось.

— Ответь мне.

Диртес закусила губу, услышав голос Лаклана.

В голове уже не было сложностей. Но почему?

Да, с тех пор как Дилан поцеловал ее некоторое время назад. Что-то спустилось с его языка в ее горло. Что-то маленькое и твердое.

Он проник в организм и медленно распространился. Ощущение, начавшееся в груди, быстро разлилось по венам.

И в тот момент, когда ощущение распространилось по всему телу, все очистилось.

Я — Диртес Эвелин Рассел.

Невеста, направляющаяся к губернатору Бернста по приказу короля.

Попав в плен, была вынуждена дать клятву и подверглась унижениям, но я — позорное существо, которое не могло даже покончить жизнь самоубийством.

— Я должна была умереть.

Диртес уставилась на того, кто ее смутил.

— Я должна была скорее умереть, чем страдать от позора того, что меня заставили принести клятву такому, как ты, и что меня заключили в тюрьму и лишили моего тела.

Должна была умереть. Если бы это было так, страх и стыд, которые она испытывала сейчас, исчезли бы.

— Тогда я могла быть Диртес Его Величества…

Диртес вспомнила о короле.

Как я могла забыть Его Величество до сих пор? Все в Рамедесе принадлежит ему. Значит, я тоже принадлежу королю. Будучи слугой, я не смогла выполнить волю своего господина.

— Ты спросил, что я хотела сказать? Отпусти меня. Я должна идти туда, где мне нужно быть. К моему хозяину.

Лаклан рассмеялся. С таким выражением, как будто он услышал самую забавную вещь в мире.

— Твой хозяин? Диртес, ты должна помнить. Кому ты дала клятву.

Он поднял ружье. Затем прицелился в свою богиню.

Все было сном. Сон, где все было красиво и тепло.

Теперь, когда я понимаю, что это был сон, пришло время проснуться.

Для Лаклана она была красивой даже в этот момент.

Спутанные волосы, одежда превращенная в тряпки, лицо в крови и песке.

В любой момент, в любом виде ты была моей богиней.

— Я люблю тебя, Диртес.

Его палец зацепился за спусковой крючок. Он воин и охотник. Никогда не отказывался от того, к чему стремился, и никогда не упускал то, что поймал.

— Ты умрешь со мной.

Раздался выстрел.

На песке расцвели красные кровавые цветы.