Невеста губернатора (Новелла) - Глава 127

Охранник, несший труп, споткнулся и они уронили носилки. Из-за этого в тот момент, когда труп скатился вниз по лестнице, ударился о землю, от удара у трупа открылся рот.

— Что, что это…

Все видели рот трупа, полный листьев. Тюремщик запаниковал, быстро поднял его и ушел. В тюрьме нет живых растений. Откуда у нее во рту свежие листья, с которыми она явно не имела дел накануне?

— Лесная фея…

В тот момент, когда кто-то пробормотал это, все взгляды на мгновение обратились к Диртес.

После этого никто в камере не беспокоил Диртес. Все просто держались от нее на расстоянии. Так что даже в этом узком пространстве место рядом с Диртес было пустым.

— Вот и хорошо. Повесим туда.

— Туда? Рядом с лесной феей?

— Какая еще фея? Говорили она может создавать деревья. Но посмотри, ничего не умеет.  Это все бред. Завяжи уже быстрее.

Матильда и еще одна заключенная начали привязывать гамак, но взгляд Диртес не отрывался от Синдер. Матильда быстро завязала гамак и легла в него, чтобы проверить, не развяжется ли узел.

Киик.

Дерево заскрипело, когда она качалась в гамаке. Заключенная, помогавшая связать гамак, щелкнула языком и указала на дерево.

— Тебе не кажется, что оно скрипит в последнее время все чаще?

Это так. Дерево издавало более резкий звук, чем раньше.

— А что поделать. Людей все больше. Но сказали, что выбрали самое толстое среди караранских деревьев, так дмуаю, все будет нормально.

— Но все равно… Матильда, скажи им. Честно говоря, меня немного беспокоит скрип. Кажется, дерево трясется.

Матильда фыркнула:

— И что если я скажу им? Что охранницы сделают для нас? Скажут, что мы стали тяжелее, потому что много едим. И потом уменьшат порции еды. Или скажут, чтобы некоторые спали на полу.

Матильда встала с гамака и подошла к Синдер, которая лежала лицом вниз в углу комнаты. Глядя на прическу, такую ​​же неряшливую, как у Диртес, она пнула Синдер в спину.

— Ты — Синдер? Твое место вон там. Не лежи тут, иди туда.

Вопреки ее беспокойствам о том, что делать, если она не послушается, Синдер медленно встала и легла в гамак, на который указала Матильда.

— Эм? А охранницы жаловались, что она не слушается…

Матильда ушла, ничего не сказав. Ей понравилось, что Синдер была послушной.

И в углу комнаты остались только Диртес и Синдер.

— … Синдер.

— ……

Диртес заговорила с Синдер, которая лежала спиной к ней, но та не ответила.

— Синдер.

Диртес снова позвала ее. Но Синдер по-прежнему не двигалась. На лице и обнаженных руках Синдер были явные следы насилия. Судя по форме синяка, можно понять, что это шестигранная деревянная палка охранниц.

Диртес нетрудно было догадаться, почему ее избили. Видимо, она прямо как сейчас, не отвечала охранницам. Действительно, на следующее утро, когда прозвенел звонок, Синдер не встала. Тюремщица схватила Синдер за руку и подняла, потащив куда-то.

Через некоторое время тюремщица бросила потрепанную Синдер в болото, где работала Диртес.

Синдер была назначена на болото таким образом.

***

— Торговые корабли, идущие из Рамедеса, те же. Хотя кажется немного уменьшились… В этом сезоне у берегов Индевора часто дуют морские штормы, поэтому им пришлось развернуться и отправиться в Зебрем… Похоже, что количество судов, направляющихся туда увеличилось.

Лаклан уставился на Брайана, который стоял перед ним и отчитывался.

— Единственное, что попадается — это товар с торгового корабля  Рамедес, зарегистрированный в Зебреме, но ящик с неизвестным содержимым… десять… двенадцать… черт!

Брайан, который смотрел на газету, резко швырнул ее. Бумаги, которые бешено порхали в воздухе, разлетелись по столу и комнате Лаклана. Лаклан посмотрел на Брайана в приступе ярости неподвижным взглядом.

— Невозможно.

— … Что вы имеете в виду?

— Ты не можешь идти в казарму для заключенных за то, что она совершила богохульство. Ты сказал, Синдер отказывается от встреч?

— ……

При словах Лаклана Брайан грубо растрепал волосы.

Растрепанные волосы, небритая борода, темные круги под глазами и красные налитые кровью глаза, мятая одежда. Он давно не видел Брайана таким.

— С тех пор я впервые вижу тебя таким.

Увидев, что Брайан вздрогнул от этого слова, Лаклан горько улыбнулся.

Это земля грешников. И Брайан дал вечную клятву остаться здесь навсегда. Преступлений Брайана, безусловно, было достаточно, чтобы заставить его отказаться от возвращения к Рамедесу. Все, кто знал, мертвы, так что теперь только он и Брайан знают.

— Это смешно. И губернатор, и его адъютант смотрят только на тюрьму. Я не стану говорить тебе успокоиться. Ты все равно не сможешь.

— … Только не вы.

Брайан, который нервно ходил туда-сюда, сказал Лаклану.

— Мне не нужна такая поддержка.

Лаклан вспомнил встречу между ним и Диртес, а также между Брайаном и Синдер.

Диртес затащили, а Синдер сама выбрала. Люди, которые начинали совершенно по-разному, но закончили одинаково.

Лаклан, который долго молчал, поднялся со своего места.

— Куда вы?

— Закончим с работой. Если ты тоже хочешь домой, иди.

Даже если бы пошел в тюрьму, с ним бы все равно не встретились.

Лаклан проглотил слова и быстро вышел.

Когда он проезжал мимо, некоторые поклонились ему. Но сейчас гораздо больше людей отворачиваются от него или плюют. Лаклан был даже рад видеть такие глаза.

“Изначально это то, что я заслужил.”

Именно такое приветствие было, когда он вернулся из Рамедеса в Саул. Презрение, отвращение. Чувства, которые она испытывала к нему. Теперь, похоже, жители Индевора пытаются передать ее чувства ему вместо заключенной в тюрьму Диртес.

Лаклан не избегал взглядов горожан и медленно проезжал мимо них на своем коне.

Он чувствовал, что атмосфера в Индевора становится все более и более угрожающей. Неудивительно. Ярость, которая распространялась подобно туману, вероятно, бродила по городу в поисках места, где можно было бы взорваться.

Даже если Брайан не говорил об этом, он знал. В порту, в баре, на улице. Когда люди собирались вместе, все говорили о нем и Диртес, и эта история росла по мере того, как она передавалась из уст в уста.

— Я слышал, она собиралась выйти замуж за губернатора Бернста по приказу короля?

— Значит, наш губернатор украл и затащил ее в свою постель?

— Ага. Так останется ли губернатор Бернста на месте?

— Что теперь будет? Будет ли война между Бернстом и Индевором?

Граждане Индевора прекрасно знали, что Рамедес полностью поддерживает Бернст. Если между этими городами вспыхнет война, Рамедес поддержат только одну сторону.

Лица людей ожесточились. В прошлом в этом городе жили люди, которые продавали своих детей за мешок муки. Теперь, даже если хозяйство широкое и богатое, одного того факта, что связь с Рамедес прервана, достаточно, чтобы возбудить в народе бесконечный страх.

Люди смотрели, как Лаклан проходит мимо. И подумали.

Если бы губернатор не схватил Диртес и не посадил ее в тюрьму. Если бы он этого сделал.

Злость, которая искала место, чтобы взорваться, начала находить, куда выплеснуться.

Когда он прибыл в резиденцию, слуги быстро покланились. Но это был конец.

В прошлом они бы приветствовали его возвращение, сказав: “Почему вы вернулись так рано?”

Лаклан пошел дальше, ничего не сказав об отношении слуг. Место, куда он направлялся, было уже пустой пристройкой. Когда он прибыл туда, увидел горшки с ланспазией, поставленные перед домом. Лаклан, который некоторое время смотрел на них, собираясь подняться по лестнице, повернулся и подошел к цветочному горшку.

— Разве она не умерла… ?

Он точно видел, что она почти высохла. Ланспазия в горшке стояла со свежими листьями, как будто ничего и не было.

Ему не нравился этот цветок. Причиной по которой он подарил его Диртес являлось то, что он был просто редкий и драгоценный. Перед тем, как отправиться в Бельта-Пойнт, Диртес необычно для себя умоляла его достать побольше именно этого цветка.

С того дня никто, должно быть, не обращал больше внимания на этот горшок, но ланспазия выглядела свежей, как будто за ней тщательно ухаживали.

— Что за…

Как ни странно, это было не единственное странное явление. Словно кто-то повырывал их, горшки были повсюду пусты. Лаклан коснулся земли, упавшей с горшка. Судя по тому, что он был еще влажным, его, должно быть, вытащили не так давно.