Невеста губернатора (Новелла) - Глава 128

К пристройке никто не подходит после того инцидента. Из-за этого земля перед домом уже заросла травой, а дождь и ветер проникали через разбитые окна, делая его еще более тоскливым. Но кто приходил сюда поухаживать за ланспазией?

Тададак!

Когда он смотрел на горшки, услышал, как что-то движется позади него. Поспешно обернувшись, он увидел ланспазию, стоящую на ступенях дома, где еще минуту назад ничего не было. Когда он подошел и осмотрел его, листья и стебли были свежими, как будто их только что сорвали, а корни были засыпаны землей.

“Как?…”

Поскольку у цветка нет ног, и он не будет двигаться сам по себе, он, должно быть, упал, когда его нес зверь или птица. Лаклан пнул его ногой и вошел внутрь дома.

Зал, который не трогали после инцидента, был полон пыли, проникшей через разбитые окна. Лаклан поднялся сразу на второй этаж. И как всегда зашёл в комнату, где он с ней спал, и бросился на кровать.

— Ха…

Теперь в комнате остался только запах дерева, который был у здания с самого начала. Когда Диртес жила в этой комнате, всегда витал свежий запах дерева и цветов.

Лаклан зарылся лицом в простыни на кровати. Он задавалась вопросом, осталось ли еще немного ее запаха, но простыни давно забыли своих владельцев.

Когда он пришел сюда, его мучило постоянное мерцание Диртес, поэтому он спал на диване в главном здании.

Когда приходил в себя, его шаги направлялись к этому месту без его ведома. Однажды он, заснул в своем кабинете в управлении, а проснулся здесь.

“Я схожу с ума?”

Лаклан усмехнулся  этой мысли. Лучше бы сошел с ума.

Подумал, что так было бы лучше. Он бы мог видеть Диртес всегда.

Лаклан закрыл лицо руками. Он, неподвижно лежавший в постели, пока не зачирикала ночная птица, встал. Затем подошел к окну и посмотрел на Индевор. В противоположном конце он мог видеть тюрьму, освещенную лунным светом.

Он вспомнил, что недавно сказал Крейг.

— Такими темпами леди Диртес скоро умрет.

Лаклан знал, насколько он сильно привязывается к своему пациенту. Так что он подумал, что и на этот раз преувеличивал. Но лицо Крейга было более серьезным, чем когда-либо, и он выглядел опустошенным.

— Вы хотите увидеть ее труп?

— …….

— Тогда поздравляю. Вы скоро это увидите. Потом не просите спасти ее. Я больше не могу. Именно вы помешали мне. Теперь делайте, что хотите.

Крейг сказал это и ушел.

— … Скоро умрет?

Впрочем, в этом не было ничего странного. Через пустыню под дождем. Со сломанным плечом была отправлена в тюрьму без лечения. А какая обстановка в тюрьме? Это место, где даже нормальные люди становятся сумасшедшими или больными.

Лаклан оглянулся на тюрьму. В тот момент, когда он посмотрел туда, в его голове осталась только одна мысль.

Диртес.

Я должен пойти увидеть ее прямо сейчас.

Лаклан тут же спрыгнул вниз как сумасшедший. Вот почему он не заметил, что ланспазия, которую он вышвырнул на лестницу, бесследно исчезла, и как цветок снова расцвел в пустом горшке.

***

— Ха… Ха…

Она не могла остановить звук грубого дыхания, просачивающегося с каждым шагом. Обычно ей пора было вернуться в комнату и заснуть, но Диртес продолжала двигаться под лунным светом. Ведро в ее руке была полна болотной грязи.

Диртес, шедшая в темноте, не увидела выступающего камня, споткнулась и упала. Грязь из ведра брызнула ей на лицо и рот.

— Уук!

В конце концов Диртес не выдержала гнилого запаха и ее стошнило, но из желудка вышла только кислая жидкость.

Диртес, долго сидевшая, спотыкаясь, поднялась на ноги, собрала руками упавшую на землю грязь и ссыпала ее в ведро.

Собрав голыми руками, Диртес снова двинулась дальше. Ее одежда промокла от пота из-за непрерывной работы с утра до поздней ночи.

Сбросив грязь в указанном месте, Диртес, шатаясь, направилась к корыту с водой возле болота. Затем налила воду в ведро и вылила прямо на голову.

Чваак! С булькающим звуком вода полилась на ее тело и смыла грязь. После еще нескольких брызг воды Диртес села на пол.

— Ха… Ха…

Тем не менее, когда тело, влажное от пота, стало совершенно мокрым, она почувствовала прохладный ночной воздух. Она обняла свое дрожащее тело и прислонилась к ведру с водой.

“Даже хорошо, что я не могу уснуть?”

Так подумала Диртес и посмотрела на деревянное ведро, катящуюся рядом. Она должна до утра сделать работу за Синдер. Она сама хотела этого.

Даже после того, как охранницы бросили изуродованную Синдер в болото, она не двигалась. Ее глаза были открыты, и она дышала, но оставалась вялой, как труп.

Увидев это, старуха цокнула языком и толкнула ногой Синдер в ногу. Затем она посмотрела то на Синдер, то на Диртес, и неопределенно улыбнулась.

— Я думала, ты умрешь.

Кончики пальцев старухи, которые указывали на Диртес, обратились к Синдер.

— Хотя без разницы в каком порядке появятся трупы.

Сказав это, старуха улыбнулась и снова зачерпнула грязь из болота. Вечером охрана, пришедшая за ней и Диртес, увидела лежащую Синдер и подошла посмотреть, дышит ли она. И когда они подтвердили, что Синдер все еще жива, руки охранниц потянулись к дубинкам, которые они носили на поясе.

— Думаешь это место приемлемо для упрямства?

Охранницы, чья дурная слава в Рамедесе была их гордостью, снова попытались за свою гордость размахивать дубинками. Когда кончик карановой дубинки, смазанный и твердый, приблизился к Синдер, Диртес встала у нее на пути.

— Чего?

Тюремщица рассмеялась, крепко прижав кончик дубинки к груди Диртес.

— Губернатор так тебя разбаловал, что до сих пор не можешь оставить дворянские привычки? Или, может быть, Саул стал удобнее? Даже заботишься о других.

Тюремщица действительно удивилась. Есть люди, которые не знают, что это за место, и поначалу заботятся о вошедших с ними товарищах. Однако через несколько дней именно в казарме они превращались в зверя, думающий только о собственном выживании. Они могли даже небрежно столкнуть своего товарища с лестницы.

— Да, я сделаю все, что ты захочешь.

Охранница посмеялась над ситуацией, в которой она увидела что-то интересное спустя долгое время.

— Тогда делай за нее работу.

Она оглядела Диртес с ног до головы. Она бесчисленное количество раз была свидетелем того, как легко здесь можно сломить волю людей. И в тот момент, когда она посмотрела на людей после, убеждалась, насколько люди одинаковы.

Будь то женщина или мужчина, старый или молодой, высокий или низкий. Натура всех была грязной. И вот теперь перед глазами тюремщицы было особое существо с самым высоким статусом среди людей, которые до сих пор были в этом месте.

“А эта какой будет?”

Пока ей удавалось держаться, но Диртес наверняка скоро обнажит свою уродливую натуру. Это будет очень интересное зрелище.

Словно ребенок, ищущий новую игрушку, тюремщица ухмыльнулась и подняла Синдер на ноги. Охранницы, стоявшие сзади, пришли ей на помощь и утащили Синдер.

— Как хочешь, я оставлю ее в камере, так что постарайся.

Вопреки тому, на что надеялась тюремщица, Диртес не выказала никаких признаков замешательства. Она кивнула, и посмотрела на спину Синдер, которую тащили.

— Что делаешь? Если не сделаешь работу до утра, увидишь кое-что интересное. Ты сказала это уверенно, так что давай посмотрим, как хорошо ты справишься.

Когда она снова заговорила с угрозами, Диртес тихо повернулась и ушла в болото. Охранница, недовольная ситуацией, развернулась и направилась к себе.

Всё равно это невозможно. Зачерпнуть болото — тяжелая работа, и если ты будешь делать это до наступления ночи, то все твое тело потеряет силу, как будто побили, а руки опухнут, и не сможешь нормально держать ведро. До сих пор она могла как-то держаться, но было ясно, что на этот раз Диртес не выдержит.

“Через несколько часов она будет плакать и умолять  вернуть ту девку.”

Это будет хорошее зрелище. На этот раз она была уверена, что Диртес точно переступит через свою гордость.

Диртес посмотрела на свою пульсирующую руку. Костяшки пальцев, потершиеся о ручку грубой деревянной бочки, покраснели. В некоторых местах уже сочилась кровь, но она толком не чувствовала боли. Когда дотронулась до поврежденного места другой рукой, то увидела, что оно проткнуто острыми шипами дерева. Вполне естественно, что предметы заключенных, не могли быть обработаны тонкой отделкой.

Вытащив шип, Диртес сжала и разжала онемевшую руку. Тем не менее, чувства не вернулись.

“Смогу ли я это сделать?”

Увидев катящуюся рядом деревянное ведро, Диртес почувствовала себя беспомощной. Даже после захода солнца она продолжала двигаться, но заметила, что ее движения заметно замедлились. После того, как луна взошла посередине неба, количество раз, когда она опускала ведро, увеличилось.

‘Мне нужно вставать.’

Она думала так в своей голове, но тело не двигалось. Душный ветер летней ночи пронесся мимо, когда она сидела, прислонившись к ведру с водой. От отвратительного запаха болота, смешанного с ветром, ее снова тошнило, но Диртес не могла даже закрыть глаза.

Теперь, даже когда она закрывала глаза, мало что приходит на ум. Все приятное, прекрасное и удивительное, что она увидела и пережила после приезда сюда, осталось в шрамах, поэтому она не могла легко их вспомнить. Так что Диртес давно забыла лицо Сесиль, когда она ходила, взволнованно размахивая своим денежным мешком, как будто она выиграла чемпионат.