Невеста губернатора (Новелла) - Глава 129

Диртес, которая долго думала о том, какие воспоминания остались у нее, вспомнила, как Синдер днем ​​утаскивали охранницы.

Если бы был кто-нибудь, кто знал бы о ее отношениях с Синдер, он бы спросил, почему она делала это для Синдер. Диртес не смогла бы ответить на этот вопрос. Она сама не знала, в чем причина.

Сколько времени прошло? Диртес снова открыла глаза и медленно приподнялась. Если не убрать указанное количество до утра, охрана ее не отпустит. Даже если бы она выполнила свою норму, ей пришлось бы выполнить больше. Они бы придумали на что придраться. Возможно, тюремщица будет бесконечно беспокоить ее, пока не увидит, чего хочет.

Диртес выпрямила спину, почувствовав запах болота, смешанный с ветром. Облилась водой, но стойкий запах заставил ее задуматься, не проник ли запах болота полностью в ее тело. И беспомощно рассмеялась при этой мысли. Какое теперь это имеет значение и кого это волнует?

Она открывала тут свои таланты, о существовании которых даже не подозревала: убивала монстров, которых все боялись, и разговаривала с новыми деревьями на новой земле.

Она поняла, какой невежественной была, когда узнала, сколько радости приносят запретные вещи.

В те дни, она напрасно думала, что станет лучшей версией себя. Ее лицо отражалось в воде в ведре.

Волосы, с которых все еще капала вода, подстрижены в беспорядке. Тюремная форма, ничем не отличающаяся от тряпки. Костлявое лицо и тело. Порезы и синяки по всему телу. Кто может узнать в ней лесную фею Рамедеса?

Нет, уже даже не это. Деревья избегали ее. Теперь, когда даже способность, которая была у нее от рождения, исчезла, человек, стоящий здесь, был просто оборванным, грязным и жалким заключенным.

Диртес нагнулась и схватила ведро. И почувствовала пульсирующую, сильную боль в руке, которая, как ей казалось, онемела. Но она проигнорировала это и пошла дальше. Тихо раздались шаркающие шаги.

— Ых!

Когда она сделала еще шаг, сильно пошатнулась. Чувствуя, как падает на бок, Диртес интуитивно почувствовала, что на этот раз не сможет встать, если упадет.

Ток!

Кто-то схватил ее до того, как она упала на землю.

“Кто?”

Кто здесь в этот час? Ей пришло в голову, что заключенные будут наказаны, если ночью покинут барак, так что это, должно быть, одна из охранниц. Может быть, она вышла посмотреть и увидела ее. Диртес с трудом подняла взгляд, думая, что каким-то образом должна отблагодарить за помощь.

— Спаси…

Диртес остановилась, и усомнилась в своих глазах. Человек, который не мог быть здесь, держал ее и смотрел на нее с болезненным выражением лица.

— … Лаклан?

Этого не может быть.

Диртес медленно моргнула. Если это иллюзия, он скоро исчезнет. Если она моргнет еще несколько раз, на его месте будет тюремщица, и холодно посмеется над именем, которое она назвала.

Однако сколько бы раз она ни смотрела, фигура человека, держащего ее, не менялась.

Рука, державшая ее, двигалась очень осторожно и медленно. Как будто он имел дело с самой хрупкой вещью в мире. В руках, обнимавших холодное, промокшее от воды тело, было очень тепло. В этом утешении Диртес снова закрыла глаза.

Это сон.

Она не могла думать по другому.

Она тогда оттолкнула его за то, что он попросил ее солгать. Сесиль мертва. Граждане, которые изливали приветствия и любовь, теперь тыкали пальцами и плевали на Лаклана и Диртес. Их долгая любовь к Рамедесу остыла.

Диртес содрогнулась при мысли о своем отражении в ведре. Самая неприглядная среди заключенных прическа, шрамы по всему телу, иссохшее и впалое лицо. Запах леса, который всегда витал вокруг нее, давно исчез. Тело теперь пропитано гнилым запахом болота. Так что Лаклан не будет обращаться с ней так, как раньше. Она знает, что люди любили ее, потому что она была лесной феей. Как никто не заплатит за сломанный предмет, так никто и не полюбит грязного лесного духа.

Так что Диртес думала, что все это либо сон, либо страшная фантазия.

— Диртес.

В голосе, позвавший ее была вся та же неизменная доброта. Из-за этого она чуть не заплакала. Почувствовав, как у нее собирается ком в горле, просто услышав его голос, Диртес поняла, как сильно она скучала по нему.

Теплые губы коснулись ее лба. Это его поведение продолжалось каждое утро, пока она не просыпалась, и каждую ночь, пока она не засыпала. Его медленно опустившиеся губы надолго задержались в недавно появившихся шрамах под глазами. При этом чувстве Диртес стало стыдно, и она не выдержала.

Она думала, что не будет ничего чувствовать. Думала, что если подождет, то ее тело когда-нибудь умрет, так что даже если ей будет больно, это не имеет значения. Однако она почувствовала, что стена, которую она построила в своем сердце, рухнула в одно мгновение от маленького успокаивающего поцелуя.

Слабые воспоминания и яркая смерть Сесиль. Израненные глаза Лаклана, из-за которых она не могла даже открыть рот, чтобы извиниться, были ясны. Она не смела просить утешения из-за сыпавшихся обвинений и оскорблений на Лаклана.

Диртес не могла открыть глаза на живую иллюзию, созданную ее собственным желанием.

Она соскучилась по всему. По всем тем моментам, которые они вдвоем провели в особняке Виктории. По повседневной жизни в резиденции. Проблемы и победа в Зебреме. В конце этих воспоминаний ее всегда ждал один человек.

Лаклан.

“Я скучала.”

Тем временем поцелуи медленно продолжались. Губы, которые касались ее глаз и щекотали переносицу, накрыли ее губы. Температура тела, дыхание, запах тела. Все было так ясно. Диртес, которая бессильно сдалась, открыла глаза. Она увидела Лаклана, который все еще не исчез.

— Не…

Ее рот снова закрылся, когда она собиралась сказать “нет”. По учащенному дыханию Диртес поняла, что он не иллюзия. И в этот момент она изо всех сил толкнула его в грудь. В то же время она почувствовала покалывание в губах. От вкуса крови во рту Диртес вздрогнула и отступила на шаг:

— … Лаклан.

Не иллюзия, он действительно был реален, молча наблюдая за ней.

Чувствуя, что сойдет с ума, если не увидит ее сразу же, он напропалую побежал в это место из резиденции. Охранники, которые узнали его, были удивлены, но, похоже, ожидали такого.

— Позовите Диртес. Она наверное уже спит.

— Делом в том, что…

Охранники встревоженно посмотрели друг на друга. По их выражениям, Лаклан заметил, что что-то не так.

— Это будет трудно. Время отбоя уже прошло, и все спят.

— … Вызов заключенного поздно ночью не является обычным явлением, но, вероятно, это не редкость.

При словах Лаклана выражения лиц охранников ожесточились.

Верные его слову, некоторые заключенные могли передвигаться после сна в сопровождении охранников. Большинство этих заключенных пользовались большей свободой, чем другие, благодаря незаконным связям с охраной. Когда Лаклан указал на это, лица охранников покраснели. Но они не отступили легко:

— В любом случае, здесь тоже есть свои правила. Если вы действительно хотите ее увидеть, пожалуйста, придите снова утром.

Тон был вежлив, но в словах скрывался сарказм. По мере продолжения бесполезного разговора Лаклан становился все более обеспокоенным. Сначала он подумал, что они просто отказывают, но, глядя на отношение охранников, понял, что проблема заключалась не только в правилах.

— Если не собираетесь ее звать, я сам пойду.

Сказав это, Лаклан встал, и охранники переглянулись. Это был взгляд, который хотел, чтобы кто-то вышел вперед. В конце концов, самый низкий чин среди них подошла к нему с обеспокоенным лицом:

— Я проведу вас.

Лаклан последовал за ней и вскоре заметил, что та идет к болоту за бараком, а не к зданию, где спят заключенные.

— Почему ты идешь туда?

На этот вопрос тюремщица заколебалась и ответила:

— … Ее направили на болото.

— Что?

Голос Лаклана повысился. Отношение Лаклана заставило охранницу понять, что он действительно не знал. Он не знал. Он получал отчеты только от своих информаторов, начиная с Брайана, но никогда их не открывал.

— Но… Вы уверены, что хотите увидеть ее прямо сейчас? Среди девушек, которые нравятся губернатору, должно быть много хороших людей…

— … О чем ты?

— Нет, что… Я не знаю, что случилось, но кажется она уже сходит с ума.

Взгляд Лаклана стал острее. Он не мог понять, почему она так говорит. По мере того, как его взгляд обострялся, она изо всех сил старалась смягчить, то что сказала:

— Как вы знаете, нет никого, кто пришел бы сюда и был в порядке. Кроме того, она уже была тяжело ранена… Это может быть не то, что вы помните. Многое изменилось. Может лучше не видеть ее…

Пока тюремщица тараторила, они приблизились к болоту. Отвратительный запах поднялся с появлением широкого болота, куда падал лунный свет. Лаклан посмотрел на болото с растерянным лицом. Она работает здесь в этот час?

Оглядевшись, он увидел, что кто-то движется.

— Тогда я…

Держать наедине посетителя и заключенного было совершенно нельзя, но она не решалась соблюдать правила даже при таких обстоятельствах.

«Будет шумно.»

Лаклан посмотрел на движущегося человека. Сначала он не мог поверить, что это Диртес. Ее некогда длинные волосы до талии были короче, чем у кого-либо, кого он когда-либо видел, а изодранная тюремная форма обнажала ее невероятно костлявые конечности.

Но лицо, появившееся в лунном свете, определенно принадлежало Диртес.