Невеста губернатора (Новелла) - Глава 135

Диртес открыла глаза.

Она несколько раз медленно моргнула, и расплывчатое зрение начало проясняться. Она невольно улыбнулась, увидев, что все вокруг становится яснее.

Обои ее любимого цвета. Дверь с резными узорами из различных цветов и листьев. Шум волн смешивается с пением птиц. Место с самыми счастливыми воспоминаниями в ее жизни.

— Это…

Надтреснутый голос с трудом прорвался сквозь горло. Диртес повернула голову. Что-то скользнуло по лицу.

— ……!

Это были светло-золотистые волосы.

“Невозможно. Как у меня могут быть такие длинные волосы после того, как их постригли в тюрьме?”

Когда она медленно потянула себя за волосы рукой, еще больше волос упало в сторону, и вскоре увидела светло-золотые пучки, падающие на простыню. Это был парик.

— ……!

В тот момент, когда она от неожиданности дернулась, то почувствовала раскалывающуюся боль во всем теле, начиная с плеча. Когда она откинулась на спину от боли, ее тяжелое дыхание вырвалось наружу. К счастью, она не потеряла сознание.

Диртес сделала медленный вдох и привыкла к боли. Было больно везде, но была часть, где боль была особенно острой.

Она протянула руку и дотронулась до затылка. Дрожащая рука нащупала туго перевязанную повязку. Она повернулась и оглядела комнату.

Цветок в  горшке на полке медленно покачивался на ветру, проникающем через открытое окно. Диртес, подойдя шатающейся походкой, ухватилась за стебель.

Затем закрытый бутон раскрылся, и из него вырвался густой аромат. От запаха лицо Диртес скривилось.

— … Теперь это бесполезно.

Когда раздался холодный голос, ланспазия в ее руке начала трястись как сумасшедшая, как будто она поняла слова. Как будто она пыталась убежать, узнав о своей ошибке. Диртес взяла цветок и подошла к окну. Когда она собиралась бросить его, ее рука остановилась.

— ……!

Она пыталась двигать руками снова и снова, но руки больше не двигались. Ланспазия, которую она держала в руке, снова затряслась. Она не слышала, но могла сказать, что это усмешка. “Думаешь ты сможешь убить меня?” Почему-то казалось, что ланспазия говорила так.

— Почему тело…

Когда она была озадачена тем, что ее тело не двигалось по ее воле, воспоминания, всплывающие одно за другим, вставали на пустое место. Пустыня. Побег. Лаклан, который преследовал ее. И то, что Дилан заставил ее проглотить что-то, когда Лаклан их догнал.

В тот момент, когда она вспомнила об этом моменте, Диртес прикрыла рот рукой. Она поняла, что тогда проглотила. И поняла, почему она смогла выжить, ничего не съев в тюрьме.

Семя ланспазии, которое король послал в эту землю первым, проросло в ней и овладело ее телом.

Она также поняла, что такое ланспазия и как она движется.

Это не растение и не животное, а просто монстр. Цветок без голоса создан для повиновения, поэтому движется только по воле своего владельца, короля.

— Уу… Уугг…

Диртес в отчаянии засунула палец в рот и била себя в горло. Она еле выплюнула кислую жидкость. Глядя на пол, куда выплюнула, Диртес беспомощно села. Виднелись несколько оборванных листьев. Несомненно, это были листья ланспазии.

“Да сколько?!… Этот проклятый цветок растет во мне?”

Когда она сидела и дрожала, воспоминания, которые ланспазия какое-то время подавляла, медленно всплывали на поверхность ее сознания.

Как Сесиль душила служанок из саула. Даже когда ее руки и лицо царапали руки, пытающиеся спастись, Сесиль молча останавливала дыхания служанок. Она не знала, что делает, до самой смерти.

Слезы упали на руки.

Сесиль, всегда жизнерадостная, любившая поболтать и любившая истории Рамедеса, была использована и умерла.

Диртес встала. Она увидела, как ланспазия, которую она только что поймала, перелезла через окно и убежала. Это снова было похоже на насмешку над ней. Насколько же ужаснее они могли быть, чем представляла Диртес. И…

“Наверное повторит в будущем.”

Теперь, когда печать сломана, король больше не может ею управлять. Он не сможет напрямую отдавать приказы через ланспазию. Но даже в этом случае несомненно, что цветок будет двигаться так, как он это делал до сих пор.

— Значит, только саулчане… — пробормотала Диртес на ходу, даже не вытирая вытекшие слезы. Она поняла, почему в тот день убили только служанок Саула.

Сила ланспазии, цветка Рамедеса, не действует на саулчан. Над воспоминаниями рамединцев можно было манипулировать, чтобы заставить их давать ложные показания, но для саулчан это было невозможно, Поэтому они решили убить их.

Он мог просто сделать так, чтобы Диртес просто сбежала сама. Если бы Дилан просто незаметно вывел ее и оставил Сесиль в покое, никто бы не пострадал.

— … Он сделал это специально.

Чтобы Лаклан подумал, что она его презирает. И внушить людям недоверие, чтобы она больше никогда не вернулась в Индевор. С этой целью он заставил Сесиль убить слуг саула.

Король не думал о том, что случится с Сесиль после того, как все закончится. Подобно бумаге, которую она выбрасывает, когда допускает ошибку при написании писем, он выбросил людей.

Когда она открыла дверь и вышла наружу, то увидела особняк, который совсем не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Должно быть, ее движения были слышны, но она не чувствовала, что кто-то выходит. Скатившись наполовину по лестнице, Диртес с трудом направилась к входной двери.

“Я должна идти.”

Когда печать сломалась, она смогла увидеть некоторые воспоминания короля. Он был безумно разъярен тем, что его планы пошли наперекосяк. Этот гнев скоро обрушится на Индевор. И она знала, что гнев будет направлен на одного человека.

Король уже начал двигаться. И остановить его невозможно.

“Мне нужно в Бернст.”

Это было лучшее, что она могла сейчас сделать. Теперь король скоро придет в Бернст. После этого он сделает все, чтобы вернуть ее. Тогда окружающие люди будут в опасности. Вполне возможно, что кого-то, как Сесиль, снова используют для убийств,. До этого она должна отправиться в Бернст.

Когда она потянулась, чтобы схватиться за ручку входной двери, дверь открылась снаружи.

— … Лаклан.

Там стоял Лаклан, улыбаясь ей, как мираж. Он посмотрел на Диртес на мгновение, а затем сказал:

— Проснулась? Должно быть, пока трудно идти, зачем ты спустилась? Дай мне руку. Помогу.

Диртес задержала дыхание от того же доброго голоса, что и тогда, когда они были в этом особняке давным-давно.

— Лаклан, почему я здесь?…

— Ты не помнишь? Бараки заключенных рухнули, и ты получила серьезные ранения. Ты не представляешь, как Крэйг кричал, что ты скоро умрешь. Сначала я отправился в официальную резиденцию… Но крысы, целящиеся в тебя, продолжали пробираться.

— … Лаклан?

Лаклан все еще улыбался ей. В этой улыбке Диртес чувствовала несоответствие. Почему он улыбается? Когда она сделала шаг назад, ее внимание привлекла одежда Лаклана, которую она раньше не видела.

Лаклан часто ходил с расстегнутой рубашкой, говоря, что одежда стесняет движение, но его военная форма всегда была без складок, а медали и кисточки были аккуратно прикреплены.

Но теперь военная форма Лаклана отличалась от обычной. Там и сям грязь, нет медалей, кисточки в беспорядке, и, главное, одну сторону синего мундира была чем-то запятнана. Когда дул ветер, она почувствовала металлический запах.

— Лаклан… почему на одежде… кровь?

— А, это?

Он слегка поднял руку, как будто ничего не было. Затем с мокрого мундира на пол со стуком посыпались красные капли. Вода и другая слизь оставляли неприятные следы на деревянном полу.

Диртес, которая до этого тупо смотрела на него, медленно отвела взгляд. В одной руке он держал длинное ружье.

— По пути сюда я поймал несколько крыс Бернста, которые до сих пор приходят за тобой.

Диртес прикрыла рот рукой. У пойманных им крыс было две руки, две ноги и, вероятно, носили человеческие имена. Пока она лежала без сознания, уже появились другие “Сесиль”.

Диртес направилась к входной двери. Но в тот момент ее потянула сильная рука. Охваченная запахом пороха и крови, Диртес потянулась к двери. Сладкий голос прошептал ей на ухо:

— Куда ты собираешься? Ты обещала вернуться сюда.

— Лаклан, пожалуйста… Я должна ехать в Бернст…

Тут голос в ее ухе начал тихо смеяться.

Диртес перевела дыхание. Она почувствовала, как в руку, которая держала ее, вошла более мощная сила. Из-за сокрушительной силы его объятий вырвался стон, но Лаклан не отпустил ее.

— Лаклан, пожалуйста… Пожалуйста послушай меня.

— …

— В это трудно поверить, но Сесиль и я — все из-за ланспазии… Эти цветы нас… мы были под контролем. Это король отправил… меня сюда… чтобы эту землю…

Сквозь боль по всему телу и головокружение, Диртес не понимала что говорит… Она отчаянно бормотала все, что могла вспомнить. Лаклан молчал, пока она не закончила говорить.

— Так что я… Если я не поеду в Бернст, он приведет войска в Индевор…

В отличие от Индевора, Бернст был городом, в котором солдат было больше, чем жителей. Теперь она понимала, зачем туда отправили столько солдат. С самого начала все они были марионетками, которые перешли под контроль ланспазии и совершали убийство.

Что, если эта сила придет в Индевор? Насколько бы это место ни было более населенным и сколько бы ни было обученных солдат, им не победить их, вооруженных оружием королевства.

Когда сюда придет войска Бернста, они не будут надеяться на сдачу. Наверняка они придут, чтобы умилостивить гнев короля побоищем и найти то, что ему хочется заполучить.

— Интересненько.

Его голос был спокойным.

— Эти крысы говорят то же самое. Когда это вы сговорились? Ты же лежала тут все это время.

— …Лаклан.

— Наверное еще давно. С тех пор, как ты пришла сюда? Ну, меня это больше не волнует. Пойдем наверх сейчас. Тебе еще нельзя двигаться.

Сказав это, он поднял Диртес. Это было очень внимательное и нежное отношение, но рука, которая держала ее, была такой сильной, как будто он никогда не отпустит. Он поднялся по лестнице, даже напевая песню, которая поднимала ему настроение.

Потом он вернулся в комнату, где они лежали вдвоем, где лежала она, и осторожно положил ее на кровать.

На мгновение его взгляд переместился на парик на кровати. Затем он протянул руку и осторожно надел его на ее голову. Растрепанные волосы и шрамы по бокам лица и плеч скрывал длинный парик. Как будто он хотел замести все следы, которые она получила в тюрьме.

Чувствуя, как холодные волосы снова падают ей на плечи, Диртес посмотрела на него. Лаклан был странным. Он был спокоен, как человек, который ничего не слышал. Диртес снова боролась:

— Ты наверное думаешь, что я имею в виду, но… Позволь объяснить…

— Нет, не надо.

Сказав это, Лаклан подошел к двери. Раздался лязг и звук закрывающейся двери.

— Я не собираюсь отпускать тебя в Бернст, несмотря ни на что.

Снова подойдя к Диртес, Лаклан улыбнулась и погладил ее лицо.

— Не только в Бернст.

— … Лаклан.

— Я больше не выпущу тебя отсюда.

Лаклан обнял Диртес.

— Ты дала мне клятву, Диртес. Поэтому…

Чрезвычайно осторожная и ласковая рука коснулась ее губ.

— Останься со мной в этом приготовленном для тебя месте, моя лесная фея.

Это был приказ, а не просьба.