Невеста губернатора (Новелла) - Глава 137

Ожидая Брайана, Синдер снова взяла ручку. После прихода в этот дом весь день уходил на изучение письма. Ничего особенного. Она уже закончила изучение основ правописания и теперь практиковала простые слова и предложения. Писать по одной букве не сложно, но почему так сложно, когда их нужно соединять в слова?

“Я скоро смогу и читать, верно?”

Перебирая легкие книги, которые принес Брайан, она вспомнила, что хотела прочитать больше всего. Письмо, которое она получила от него давным-давно. Оно лежит в ящике того дома. Она хотела прочитать ее, когда однажды сможет вернуться туда.

Подумав так, пока Синдер снова писала, и ей на голову упали капли воды. Она нахмурилась, взяла полотенце, которое оставила на столе, и протянула его вернувшемуся Брайану. Она даже не посмотрела на него. Потому что, если бы она это сделала, то покраснела бы.

— Ты много написала.

Через некоторое время Брайан вдруг наклонился над ее головой. Он смотрел на ее письма, вытирая все еще влажные волосы.

Синдер посмотрела на ружье, лежащий в углу гостиной. Подаренный ей Брайаном ружье, из которого она убила Моргана, стоял начищенный.

Брайан, прибежавший удивленный от того, что бараки для заключенных рухнули, ничем не отличался от себя прежнего. И вернул ей это ружье, даже увидев, как она выстрелила из него и убила Моргана, изувечив до неузнаваемости.

— Я весь день только и пишу. А как прошел твой день? Ничего не случилось? Что говорят тюремщики?

Когда его спросили, что ее больше всего беспокоит, Брайан усмехнулся:

— А что они могут сказать?

Вопреки суете Лаклана из-за Диртес, тюремщики так и не подошли к Синдер и Брайану. Конечно, одна из причин в том, что никто не может прикасаться к этим двоим, разве что кроме президента банка, но самая большая причина не трогать этих двоих — это Синдер.

Пока она лежала как труп и молча терпела насилие, охранницы почувствовали облегчение и поделились некоторыми историями, которые не следует раскрывать. Синдер рассказала об этом Брайану, и он использовал то, что услышал, как козырную карту.

Благодаря этому Синдер попала в список  лечащихся и смогла выйти оттуда условно-досрочно. Конечно, передвигаться по своему желанию было сложно.

— Работы предстоит много. Если я уеду завтра, наверное, вернусь только через несколько дней.

Брайан пробормотал это со стоном, прижимая свои почерневшие глаза, и Синдер кивнула.

— А то, что ты просила… Я думаю, какое-то время это будет сложно.

— Все по-прежнему?

— Да. Мистер Крейг все еще приходит и уходит, но говорит, что она быстро выздоравливает, поэтому он скоро не сможет посещать особняк.

Услышав его ответ, Синдер вздохнула и пробормотала:

— Это плохо…

— Подожди еще немного. Должен быть какой-то способ.

— … Мхм.

Неохотно кивая, Синдер нервно постукивала пальцами по столу. Наблюдая за этой сценой, Брайан вспомнил тот день, когда рухнула казарма для заключенных. В тот день Синдер обратилась к нему с серьезной просьбой:

— Вытащи меня отсюда. Мне нужно встретиться с Диртес.

Впервые он видел, как Синдер так отчаянно просила его о чем-то. Когда он спросил зачем, Синдер немного поколебалась и сказала, что расскажет все после встречи с Диртес. По ее взволнованному взгляду Брайан понял, что она не не хочет с ним разговаривать, а не хочет его впутывать.

“Не расскажет пока не встретится?”

Итак, каждый день Брайан задавался вопросом, есть ли у Синдер способ встретиться с Диртес. Пока ее не вернут в тюрьму, так что придется подождать, пока не придумает хороший способ.

Высушив волосы полотенцем, которое дала Синдер, он сел на стул и посмотрел на то, что написала Синдер. Это потому, что она писала весь день? Синдер быстро научилась писать. Немного гордый, Брайан начал записывать слова, чтобы она снова попрактиковалась во время его отсутствия.

— Бе…лита?

Синдер, наблюдавшая за тем, как он пишет, прочитала то, что он написал.

— А, сегодня приходила Белита, и, видимо, случайно написал ее имя.

В этот момент Синдер схватила Брайана за одежду и закричала.

— Белита здесь?!

***

Крейг недоверчиво пробормотал девушке, сидящей перед ним:

— Все почти в порядке. Если честно… Это невероятно быстро. Но…

Он испуганно посмотрел на запястье Диртес, которое держал.

— … Я не понимаю, почему ваш пульс все еще как у мертвого.

Диртес горько улыбнулась. Она знает почему. Потому что ланспазия насильно удерживает тело, которое должно было уже умереть. Но она не могла сказать правду. Не то ланспазия ни за что не оставит Крейга в покое.

Взгляд Диртес обратился к горшку на шкафу. Пустой цветочный горшок изначально был засажен ланспазией. Ланспазия поняла, что Диртес узнала о ней, и быстро убежала. Та ланспазия была обнаружена на деревьях каран, окружающих особняк.

Ланспазия висела мертвой на конце высокой ветки вне досягаемости, как будто дерево закололо ее насмерть.

Диртес отвела взгляд от цветочного горшка и прикрыла запястья длинными рукавами. Даже если она почти полностью поправилась, следы раны полностью не исчезли. Кроме того, ее запястья, костлявые, как ветки зимой, все те же.

— … Похоже Лаклан доверяет вам.

Крейг почувствовал ее желание сменить тему и продолжил разговор:

— Не думаю. Он просто знает, что я не могу отвезти вас в Бернст.

— Да? Почему?..

Почему Лаклан так уверен, что Крейг не сможет? Почувствовав взгляд Диртес, Крейг с коротким вздохом пробормотал.

— Потому что грехи мои так тяжелы, что там их не примут.

— О чем вы…

На этом разговор оборвался, потому что Лаклан открыл дверь и вошел. Лицо Крейга исказилось, когда он обернулся. Потому что он увидел Хелен, стоящую позади Лаклана.

— Губернатор!

Удивленный, он крикнул на Лаклана. Он знал, что кто-то придет сюда, чтобы позаботиться о Диртес. Но этот человек — Хелен. Крейг встал и посмотрел в окно. Руки Крейга дрожали, когда он подтвердил, что все люди, несущие багаж, были саульчанами.

Не может быть, чтобы Лаклан не знал, какие чувства у Хелен и других саульчан к Диртес. Насколько же он утратил веру…

— Губернатор, это!..

Когда Крейг не выдержал и хотел закричать, Диртес остановила его.

— Я попросила об этом.

— Что?!

После слов Диртес Крейг потерял дар речи.

“Она специально попросила об этом?”

Диртес прикусила губу, глядя, как Хелен смотрит на нее из-за спины Лаклана. Она была готова к такому, но все равно было страшно и больно столкнуться с этим. Как будто она убила девочку, которая была ей как дочь. Взгляд, направленный на такого человека, не может быть теплым.

“Но это лучше.”

Все вокруг нее должны быть саульчанами. Ведь проклятая ланспазия не может их контролировать.

— Приятно снова встретиться с вами, леди Диртес.

Хелен поприветствовала Диртес таким холодным голосом, что все ее тело задрожало. Было бы менее болезненно, если бы Хелен бросилась на нее в слезах, сказав, что убьет ее прямо сейчас. Сколько раз Хелен убивала ее в своем сердце, пока не обострила свой гнев, который должен был взорваться холодно и резко.

— Достаточно приветствий. Все уходите.

По команде Лаклана Хелен посмотрела на Диртес еще раз и отвернулась. А Крейг покачал головой, кратко доложил о состоянии Диртес и вышел. Когда они ушли, Лаклан закрыл дверь и подошел к Диртес. Диртес, спокойно наблюдавшая за ним, вздохнула с облегчением. Сегодня от Лаклана не пахло кровью. Она была довольна уже этим.

— Я рад, что ты быстро поправляешься.

Лаклан сел рядом с кроватью и заговорил дружелюбным голосом. Его рука коснулась ее рукава, закрывавшего запястье. Затем он погладил ее светлые волосы до талии. Уголок ее сердца затрепетал, когда она увидела, как его рука гладит оставшиеся шрамы.

Поначалу она снова и снова снимала парик с головы. Но каждый раз Лаклан молча возвращал на место. Она увидела выражение его лица в тот момент, когда его взгляд остановился на ее ране.

Это она пострадала, так почему Лаклану больнее?

Она уже видела такое выражение лица у Лаклана. Он смотрел на нее точно так же, когда она очнулась после того, как потеряла сознание из-за гарша.

Увидев, как Лаклан десятки раз не мог оторвать глаз даже от малейшей раны, Диртес в конце концов надела на себя парик и одежду с длинными рукавами. Она понимала, что просто скрывая шрамы, они не исчезнут. Но это было лучшее, что она могла сделать.

— Ты должна поскорее поправиться.

— …

— Если захочешь выйти в сад, когда меня нет, не сдерживайся. Не беспокойся, я сказал слугам не мешать тебе во время прогулки.

— …

Диртес опустила голову. Она знала, почему он позволил ей свободно гулять.

“Я не смогу убежать.”

Даже когда она приезжала сюда раньше, то думала, что это очень отдаленное место. На пути к этому месту лес деревьев каран был так густ, что пересечь его было невозможно, кроме как птицам, а перед особняком расстилалось морское бездно. Если одна из дорог в особняк была заблокирована, доступ к ней для других был практически невозможен.

В прошлом она могла бы выбраться, попросив деревья каран и пройдя через лес. Однако, когда Лаклан вывел ее в сад, деревья каран зашевелились при приближении Диртес. Они тряслись с неприятным звуком, даже когда не было ветра.

И в тот момент, когда она сделала шаг в сторону леса, перед ней упала сломанная ветка, словно останавливая ее.

Она проигнорировала это и сделала еще один шаг, и на этот раз деревья начали быстро расти из-под земли. У недавно выросшего дерева были острые шипы.

Диртес поняла. Деревья должны были помешать ей покинуть это место. Точнее, ланспазии, которая росла внутри нее.

Деревья каран решили изолировать проклятый цветок, которого не было на этой земле, пока он не погибнет. А Лаклан спокойно наблюдал за происходящим со стороны. На его лице застыла довольная улыбка. Он понял, что она не сможет выбраться отсюда.

Таким образом, Диртес была заточена в этом особняке.

Несколько дней спустя она увидела корабль, которого она никогда не видела, проносящийся по морю перед особняком. Вскоре корабль вошел в гавань Индевора. Человек, сошедший с лодки, пришедшей с развевающимся флагом “Рамедес”, отдал приказ приближающемуся портовому управляющему.

— Вызовите губернатора Индевора. Посол Его Величества прибыл.