Невеста губернатора (Новелла) - Глава 144

— Что случилось?

Осло пробормотал и посмотрел на ланспазию. Цветы, заполнившие двор так, что было трудно ходить, поникли один за другим.

“Все еще нет ответа.”

Получив королевскую печать на своем теле, он тоже мог услышать голоса ланспазий. Сначала он вздрогнул от удивления, но вскоре Осло опешил. Он ожидал услышать воспоминания и мудрость растений, которые жили тысячи или десятки тысяч лет, но услышал лишь смех.

Поскольку ланспазия изначально создавалась только для повиновения королю и правления лесных фей, у нее не было собственной воли. Просто чувствуется подлый характер, который у нее был с самого начала.

Разочарование не удивило ланспазию. Чтобы полностью завоевать эту землю, король отправил Осло с ланспазией в Саул. С того момента, как он прибыл в Индевор, он изо всех сил растил ланспазию.

Из-за сильной божественности этой земли ланспазия не могла нормально расти в Сауле в течение десятилетий. Едва раскрывшиеся бутоны на следующий день увядали.

“Это провал?”

Он задавался вопросом, закончится ли план короля этим, но после прихода Диртес ланспазия расцвела. Божественность того же Рамедеса дала силу ланспазии.

Цветы, которые когда-то еле расли, начали цвести с ужасающей скоростью. И семя ланспазии, от которого, как он думал, не будет никакой пользы до конца его жизни, благополучно проросло в теле Диртес. Осло содрогнулся от радости. Теперь начинается великий план короля.

Он не мог заснуть при мысли, что последняя легенда Рамедеса, которую король никак не мог поглотить, создаст на этой земле новый Рамедес.

Несколько дней назад он раздавал ланспазию прохожим. Раз цветы давали даром, люди не имея возражений, хватали цветы и уносили домой. Даже не представляли, что когда-нибудь эти цветы будут править ими.

— Эм? Что с этим вдруг?

Послышался растерянный голос.

— Почему этот вдруг так увядает?

— Что? Нет…

Глаза Осло расширились. Действительно, ланспазия, которая еще минуту назад была в порядке, поникла. Он попытался подержать листья, но не услышал привычного неприятного смеха. Когда он поспешно взял горшок и вернулся в магазин, Осло ждала ужасающая тишина.

Все ланспазии, распустившиеся накануне вечером, бессильно сбрасывали листья, а их бутоны закрывались. Осло долго оглядывался и вздыхал. Не умерли. Но крепко спали.

“Почему?”

То, что росло в теле Диртес, должно было распределять ее силы между всеми. Вот почему она не может использовать силу лесной феи. Но что вдруг случилось?

“Что-то случилось с лесной феей?”

Он хотел узнать ее состояние, но это было невозможно. Известия от ланспазий, посланные туда, были утеряны. И поскольку Лаклан жестко контролировал всё вокруг, было трудно узнать через людей.

Он мог бы использовать рамединцев для для поиска информации с помощью ланспазии, но все люди, работавшие в особняке, были саульчанами.

Нервозность росла. Как бы то ни было, нужно узнать о состоянии Диртес. Почему ланспазии уснули? Где-то должна просачиться информация. Он вошел внутрь и достал цветочный горшок в самой глубокой части. К счастью, он услышал слабый, но смеющийся звук. Самая первая ланспазия, которую он принес на эту землю, ослабла, но, к счастью, не уснула.

Нужно что-то сделать с помощью этого цветка. В противном случае…

Осло провел своей шероховатой ладонью по остывшей шее сзади. Печать, оставленная королем, была хорошо видна.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Синдер пришла сюда. Жизнь в этом особняке была однообразной и скучной. Если бы не немного другая погода и форма облаков каждый день, она могла бы подумать, что проживает один и тот же день снова и снова.

“Я так нервничала из-за ее просьбы о помощи.”

Что попросит Диртес? Она ведь не попросит убить губернатора? Синдер это беспокоило, но Диртес ни о чем не просила. Таким образом, она смогла непреднамеренно сосредоточиться на своей работе.

Диртес быстро восстанавливалась. Она притворялась что ест, но большая часть еды оставалась нетронутой, и единственное, что она делала — было ходить в сад раз в день и сидеть там в оцепенении. Когда Синдер удивилась, что она быстро поправляется, Диртес лишь горько улыбнулась.

Синдер некоторое время смотрела на письма, которые написала, прежде чем заговорить с Диртес:

— Ты сама позвала на помощь, но почему ничего не говоришь? Или я просто вернусь. В любом случае, тебе все равно, рядом я или нет.

Синдер  не ожидала ответа на это.

— Нет, я благодарна тебе, — ответила Диртес голосом, полным невероятной силы для того, кто молчал весь день. Когда пришел твердый ответ, Синдер в замешательстве спросила:

— Что я сделала?

Синдер подумала о том, что сделала, с тех пор как пришла сюда. Когда Диртес переодевалась, застегнула пуговицы, которые та не могла застегнуть, потому что плечи плохо двигались. После ухода Лаклана, внимательно готовила воду для мытья к тому времени, когда она проснется. Или скрашивала своим присутствием ее скучное времяпровождение? Сколько бы она ни думала об этом, не за что было благодарить.

— … Ты же рядом.

— …

Услышав спокойные слова Диртес, Синдер почему-то почувствовала, что она тронута. “Спасибо за то, что ты на моей стороне.” После прихода Синдер слуги особняка, будто с облегчением, не поднимались на второй этаж. Презрение, отвращение и страх смешались на их лицах, когда они смотрели на второй этаж, где находилась Диртес.

Она все время была одна.

Когда Синдер закрыла рот, поняв о чем она, Диртес горько усмехнулась и пробормотала, снова переводя взгляд на предметы, сваленные снаружи:

— … Даже он уходит.

Даже Синдер знала, что она говорит о Лаклане. Когда он в особняке, он никогда не отходил далеко, но когда ему нужно было выйти, он быстро покидал особняк, не оглядываясь.

— И всё продолжает раздражаться, когда видит меня.

На самом деле, думая, что Диртес проклинает себя, Синдер уставилась на парик, лежащий на кровати.

— Этот парик заставляет меня чувствовать себя плохо.

— … Кто еще здесь может сказать это, кроме тебя.

— Что, так ты говоришь спасибо за то, что я ругаю?

Диртес покачала головой:

— … Спасибо, что не боишься.

Сказав это, Диртес на мгновение замялась, а затем постаралась подобрать следующие слова:

— И ты вернулась, хотя и видела “это”.

При этих словах Синдер вскочила. Ей было очень любопытно, и хотела спросить, но как-то было неудобно спрашивать, пока Диртес не заговорила первой, поэтому она молчала. Наконец, Диртес начала разговор об “этом”.

— … Почему ты говоришь об этом только сейчас?

— Мне нужно было время.

— На что?

— Чтобы убедиться, что то, что во мне, не причинит тебе вреда.

— Я все хотела спросить… Что это за чертовщина в тебе?

На вопрос Синдер Диртес сглотнула. Сможет ли Синдер принять то, что это? Диртес попыталась контролировать свое дрожащее тело и начала осторожно говорить:

— … Король.

Диртес очень нерешительно произнесла короткое слово. После она посмотрела на Синдер. Синдер, озадаченная, переспросила:

— Король?

Услышав слова Диртес, Синдер подумала, что либо она неправильно поняла, либо это слово означало что-то другое. Но когда Диртес ничего не ответила, она переспросила:

— … Король Рамедеса?

Диртес кивнула.

— Я знаю, что даже с силой богов, которых он поглотил, он больше не может победить ружья и пушки. Он давно все приготовил. Он готовился создать новый Рамедес на этой первобытной земле, где никому нет дела.

— …

— Я была первой из этих приготовлений. И… Когда дела пошли не так, как хотел Король, он позволил монстру расти во мне. Цветок, который ты видела, ланспазия. Потому, что я, последнее оставшееся божество Рамедеса, должна повиноваться ему.

— Ты с ума сошла?

Синдер неосознанно закричала вслух. Она знала, что губернатор сошел с ума, но теперь она думала, не сошла ли с ума и Диртес.

Затем, внезапно, Диртес сунула палец в рот и начала возиться. Ее внезапное действие заставило Синдер сделать шаг назад и тупо уставиться на нее. Вскоре Диртес что-то отрыгнула.

Момент, когда Синдер посмотрела в пол, думая о том, что делать с Диртес.

— ……!

Ее глаза расширились. Одинокий цветок катился вокруг.

— … Теперь ты мне веришь?

Синдер прикрыла рот рукой и кивнула слабому голосу Диртес. Не похоже, чтобы Диртес лгала. Как, как что-то подобное могло выйти из человеческого тела?

— Король…

История Диртес началась.