Невеста губернатора (Новелла) Глава 155

Когда его разбудил шум утренних птиц, Лаклан вскочил и огляделся, словно пораженный молнией. Потом, когда увидел, что рядом спит Диртес с тихим дыханием, он не мог пошевелиться, будто окаменел.

“Неужели до сих пор сплю.”

Пока Лаклан так думал, он внимательно посмотрел на Диртес. Прошлой ночью, держа ее на руках, он снова и снова просил прощения. Но она не отвечала.

— …

Свет, который задерживался вокруг, и аромат, который переплетался, казалось, исчезли вместе с ночью. Однако, когда Лаклан увидел тихо спящую Диртес, его лицо стало таким же, как у человека, видевший чудо. Он смотрел на Диртес, даже не дыша.

Ее роскошные золотые волосы снова ниспадали водопадом до талии. Раны от падения со скалы и раны до этого исчезли.

Не только она. Погладив себя по затылку, он заметил, что все его раны исчезли. От глубокой усталости, накопившейся за последние несколько месяцев от невозможности нормально поспать, не осталось и следа. Он будто заново родился.

Другая сторона неба стала красной, и на ясном небе появился ослепительный луч солнечного света. Словно весь лес медленно просыпался ото сна, слышались щебетание птиц и шелест деревьев на ветру.

— Ммм…

Диртес, ослепленная солнечным светом со стоном моргнула.

— …

Когда их взгляды встретились, они ничего не сказали. Лаклан очень осторожно протянул руку и спокойно посмотрел на нее. И, чтобы она могла еще немного поспать, он подставил руку на пути ослепительного солнечного света.

Прошло много времени, прежде чем они оба проснулись.

***

Лаклан встал и начал быстро двигаться. Идти вдоль реки было легче, чем через лес. Пройдя некоторое время вниз, он увидел, что небо снова становится оранжевым и пурпурным, поэтому сказал Диртес подождать и огляделся.

К счастью, поблизости нашлось подходящее место для ночлега вдвоем. Лишь следы зверей остались на ровной земле, заросшей травой с ненавистными жуками на них.

Лаклан быстро смахнул их ногами и сорвал с ближайших веток мягкие листья. Потом снял верхнюю одежду, положил его поверх, несколько раз проверил, нет ли сломанных веток, потом вернулся к Диртес, стоявшая у реки, и протянул ей руку.

— Будь осторожна.

Диртес молча взяла его за руку и подошла к приготовленному им месту. Небо быстро изменило цвет и сгустилась тьма. Пока Диртес ворочалась на сделанном им кровати в поисках удобного угла, Лаклан собрал ветки, подобрал камни и разжег небольшой костер.

Потрескивание и треск смешались со звуками насекомых поблизости. Лаклан смотрел на звезды в небе, пока находил как можно больше сухих веток и подкладывал еще, чтобы развести костер побольше. Он сказал, что можно пойти вниз по реке, но снова и снова проверял направление, опасаясь, что пойдут не в том направлении.

Даже если они еще не могли видеть знакомые пейзажи, было ясно, что путь обратно в Индевор был правильным. Река еще бурная, но если спуститься еще немного, то можно будет просто сделать лодку из дерева, как у туземцев. Если это так, можно вернуться в Индевор быстрее.

Подумав так, Лаклан огляделся и нашел красные спелые фрукты. Птицам он нравится, потому что он неядовит. Собрав их и набив руки, он вернулся к Диртес.

Он думал о том, что Диртес только поклевала рыбу, которую он поймал днем, съев всего несколько кусочков. Может она съест немного этого.

— …!

Осторожно, чтобы не издать ни звука, что-то поймало его, когда он попытался отвернуться, оставив фрукт рядом с Диртес. Когда он оглянулся, чтобы посмотреть, не зацепился ли он за ветку дерева, он увидел Диртес, поймавшая его.

— Что такое? Что-то случилось?

На удивленный вопрос Диртес покачала головой, не говоря ни слова. Вместо этого она подвинулась в сторону и похлопала рядом, прося его сесть. Лаклан мгновение колебался. Он думал, имеет ли он право сидеть там. Колебание было кратким. Вскоре он осторожно сел рядом с ней. Когда он сел, Диртес положила голову ему на ногу.

— …

В тишине был слышен только звук взрывающихся углей. Что он должен думать о ее поведении? Голова опустела на мгновение, будто все стерлось.

Рука Лаклана шевельнулась. То, как он осторожно снимал листочки с кончиков ее длинных волос, один за другим, было более осторожным, чем прикосновение к шелку.

Несмотря на то, что он двигался как можно медленнее, опавшие листья, на ее золотистых волосах, исчезли, прежде чем он это заметил. От нечего делать, пальцы сжали ладонь.

— …

Снова воцарилась тишина. Если подумать, ему казалось, что сегодня весь день он почти не слышал ее голоса. Она не отварачивалась и не хмурилась, но когда он вспомнил, что она не разговаривал с ним, в сердце Лаклана снова вспыхнула тревога. Как раз перед тем, как тревога, поднявшаяся к горлу, взорвалась, Диртес сказала:

— Лаклан.

Он чувствовал, что его подняли со дна ада на самое высокое место в раю только потому, что его позвали..

Было удивительно и страшно каждый раз, когда он чувствовал это, из-за одного слова. Если он ответит, сколько еще неизведанных эмоций он испытает?

— … Хм?

Но он не мог не ответить. Ведь она позвала его. Когда Диртес подняла руку, словно желая коснуться его лица, Лаклан охотно опустил голову, чтобы она могла удобно коснуться его. Ее рука схватила его и потянула вниз.

Последовал долгий поцелуй. Прошло много времени с тех пор, как у них было мирное прикосновение, когда никто не плакал, не кричал и не оскорблял никого. Они вдыхали дыхание друг друга. Эта передача части себя другому больше походила на ритуал, чем на жест эротической любви. Она ему, он ей.

Вскоре они поняли, что не могут удовлетворить потребности друг друга только этим. Неважно, кто начал первым, руки двинулись. Одежда обоих упала на землю одна за другой в то время, когда их языки жаждали друг друга и не отрывались.

Оранжевый костер колыхался на выставленных под лунным светом телах, создавая красивую тень. Лаклан нежно обнял ее плечи, когда ветер пронесся мимо них. Мягкая белая грудь прижалась к его груди и смялась.

Они могли слышать сердцебиение друг друга. Звуки, которые раньше отличались друг от друга, вдруг стали одним целым. Ее губы медленно приоткрылись, когда он облизал губы. Затем он снова прижался губами к каждой части ее лица. Губы, прикусившие кончик носа и обводившие щеку, чтобы не было больно, ласкали мочку уха и медленно спускались по шее.

— Хаа… Ах…

Изо рта Диртес вырвалось влажное томное дыхание. При этом звуке Лаклан поднял голову. Может быть, она больше не хочет? Страх бросил темную тень на его лицо. Словно прочитав эту мысль, Диртес взяла Лаклана за руку. И, словно говоря ему, чтобы он не медлил, подвел его к груди.

Ее мягкие, пышные груди наполнили его руки. Словно вещь, которую он держал в руке, была редким сокровищем в мире, его рука медленно поглаживала и сжимала ее.

— Мм…

Лаклана поразил смешанный с удовольствием голос, вырвавшийся из ее уст. Она говорила колеблющемуся ему именно то, в чем он нуждался.

С каждым движением руки Диртес прижималась, желая большего. Лаклан, который дразнил что-то настолько теплое и мягкое, что ему стало интересно, растает оно или потечет, вдруг посмотрел на красную вершину груди, сжимающий в ладони.

Словно спрашивая разрешения, он осторожно потер ее кончиками пальцев.

— Хаа… Ах!..

Затем Диртес в его руках начала дрожать. Но она не ушла от него. Зеленые глаза, смотрящие на него, быстро окрасились в удовольствие. Лаклан склонил голову. Темные губы нежно прикусили дрожащий кончик. Послышался эротичный стон.

— Лаклан!..

Взволнованный голос позвал его и оттолкнул голову. Однако, пока его язык долго лизал ее груди, слабое неповиновение инстинкту бесследно исчезло.

— Ах… Мм…

Прежде чем она успела осознать это, она упала на кровать, сделанный Лакланом. Шорох одежды, уходящий из ее спины, отдавался в ее ушах. Одна рука осторожно поддерживала ее шею и голову, а другая крепко сжимала ее талию, чтобы она не двигалась. Будто добросовестно выполнял возложенный на него долг.

Каждый раз, когда его язык двигался, ее спина дергалась и изгибалась. Когда она пыталась застонать от этого ощущения, он слегка укусил ее, чтобы не было больно, как будто говоря ей не убегать.

Другая грудь тоже не была свободна, искривлялась в его грубой ладони. Схватив приподнятый конец кончиками пальцев, он потер и потянул его.

— Хаа, хмм!

Ощущения на груди, заставили Диртес затаить дыхание.

Прохладная кожа покраснела, а жар поднялся. Лаклан был горячим, будто его обожгли.

— Ммм!..

Когда Лаклан втянул грудь так сильно, как только мог, стон полился наружу. Лаклан ахнул от этого звука. С самого начала было достаточно больно, чтобы его нижняя часть затекла.

Он извивался яростно, словно умоляя, чтобы его впустили через знакомый вход в наслаждение. Но Лаклан не стал раздеваться. Потому что он помнил все, что сделал с ней.

Войдя в нее, не обращая внимания на Диртес, которая плакала, чтобы он не делал этого… Осталось только ужасное чувство одиночества и неуверенности в себе. Он никогда не хотел испытать это чувство снова. Лишь бы она была довольна.

Запыхавшись и поникнув, он обнял обмякшую Диртес и осторожно уложил на кровать. Судя по ее усталому выражению, сегодня ночь, должно быть, закончится здесь.