Невеста губернатора (Новелла) - Глава 162

Диртес вспомнила голос, который как сумасшедший звал ее. Она не оглянулась. Если бы она это сделала, то обязательно побежала бы к нему.

Она сама себя хотела спросить, не сошла ли она с ума? Она выстрелила и промахнулась. Это нужно было сделать. Иначе никто бы не поверил. Она должна была убедить Лаклана и Элвина, что он ей больше не нужен.

Неужели по этой причине?

Спрашивала себя Диртес. Она знала ответ.

Нет.

Не только по этой причине. То, что она любит его, не означает, что обида на него исчезла. Как бы она ни любила его, ее обида росла.

Почему ты так сделал? Почему ты солгал мне?

Пока она наслаждалась счастьем, ничего не зная, Серена была в плену у короля. Это душило ее.

Диртес закрыла лицо руками в замешательстве. Все это бессмысленные мысли и чувства. Завтра свадьба. Значит, еще не закончено.

Диртес вспомнила образ Бернста, увиденный в окно. Этот город тоже построен на земле Саула. Мало-помалу видны деревья Рамедеса, но в большинстве были деревья каран. Взгляд Диртес обратился к ланспазии, которая цвела под деревом каран. Завтра они…

— !..

Она услышала, как кто-то идет по коридору. Ясно, что тяжелые шаги принадлежали не горничным. Диртес быстро вернулась в постель. Как только она легла, послышался скрип открывающейся двери.

Вместо того чтобы спросить, кто это, Диртес предпочла притвориться спящей. В это время в комнату мог войти только один человек.

Шаги сопровождались звуком стука закрывающейся двери. Это значит, что он не хочет, чтобы посторонние знали, что будет происходить внутри. Послышался звук, и кровать, на которой она лежала, согнулась. Грубые руки без предупреждения дернули ее за одежду.

— !..

С нее сорвали одежду. Ее белые груди были обнажены в лунном свете, проникающем из окна. Жестокая рука снова приблизилась и с силой сжала ее дрожащую грудь, словно разрывая ее на части.

— Ыхх!

Открыв глаза от боли и изумления, она увидела в темноте Ричарда.

— Не нужно притворяться, что спишь.

Он знал, что она не спит. В одно мгновение Диртес упала обратно на кровать.

— Кхах!

Она под тяжелым весом издала крик. Схватив Диртес за руку, когда она оттолкнула его, другой рукой он взял ее за шею. Пнуть? Пока она думала об этом, к счастью, рука, которая держала ее за шею, отошла.

— Кхах!

Прежде чем затрудненное дыхание восстановилось, руки Ричарда снова двинулись. Звук отрывания оставшихся пуговиц. Сумасшедшая ситуация, но она все осозновала. Нетрудно было догадаться, что Ричард хочет сделать. Вопрос в том, почему сейчас?

Прошло много времени с тех пор, как она приехала, но он так и не показал своего лица. Служанки сказали, что по обычаю Рамедеса он не увидит невесту до свадьбы. Конечно, она знала, что это не реальная причина. Ричард, должно быть, считал ее грязной из-за связи с Лакланом. Вот почему она думала, что он не придет.

“Почему?”

Судя по его характеру, она думала, что он никогда не поднимет на нее руку. Кроме того, он боялся короля, поэтому не мог напасть на нее. Тем временем рука Ричарда опустилась и раздвинула ее ноги. Ощущение чужого тела, располагающегося между ногами, было невероятно ужасным и отвратительным.

— В Рамедесе, я никогда не рассматривал тебя должным образом…

Голос звучал немного удивленно. Мурашки пошли по коже, когда холодный взгляд коснулся ее обнаженного тела.

— Могу понять, почему эта дворняга так безумно привязалась. У тебя более красивое тело, чем я думал.

Его рука схватила нижнее белье, и стянула его вниз.

— Нет необходимости ждать завтра.

— !..

Он действительно собирается сделать это? Диртес хотела прикусить язык. Даже если тело уже не контролируется королем, если в ней есть ланспазия, она не будет противиться Ричарду. Ричард, должно быть, знал об этом. Его рука схватила кончик ее груди и скрутила его.

— Ых!

В то же время она услышала звук снимаемых штанов. Если так продолжится…

“Я должна вытерпеть это.”

Должна. Таким образом, я не выдам, что во мне нет ланспазии. Но.

— !..

Что-то горячее коснулось ее нижнего белья. Он терся, словно ища место, куда можно было бы войти. В тот момент, когда кончик члена, который долго бродил, входил…

Бам!

В конце концов, Диртес со всей силы пнула его в плечо. Решимость терпеть что угодно легко испарилась. Диртес стиснула зубы и посмотрела на Ричарда. Кровь текла изо рта. Его лицо, которое, как она думала, должно было быть удивленным, было неожиданно спокойным.

— Так в тебе нет ланспазии.

Улыбка впервые скользнула по его невыразительному лицу. Диртес ахнула и посмотрела на него. Попалась.

Она сильнее сжала простыню. И хотя Ричард не мог этого видеть, ветви дерева каран за окном по ее воле начали быстро вырастать.

— Я вижу, ты запуталась, но думаю, тебе следует сначала одеться.

Сказав это, Ричард встал и отступил на шаг от кровати. Это был более вежливый тон, чем она ожидала. Ветки дерева каран, стремительно приближавшиеся к окну, остановились. Когда Диртес пришла в замешательство, он снова заговорил:

— Оставаясь в таком виде, ты будто подпитываешь мое желание довести начатое до конца. Я сейчас даже немного к этому склоняюсь. Интересно, почему же он так привязался к тебе.

Не нужно было спрашивать, что он собирается довести до конца. Диртес побежала прямо к шкафу. Цепкий взгляд, смешанный с похотью, устремился за ней, когда она быстро оделась. Она повернулась и увидела, как Ричард раздраженно смотрит на свою распухшую нижнюю часть тела. Он тоже надевал одежду, которую успел снять.

— Ты… Что ты хочешь?

Действия Ричарда не имели смысла. Он понял, что в ней нет ланспазии. Но не удивлен. Кроме того, у него есть похоть, но не пытается ее удовлетворить. Ричард рассмеялся над пронзительным голосом Диртес.

— Это я хотел спросить. Я слышал все о том, что ты сделала. Слышал, ты пустила пулю в ногу той дворняги.

— …

Брови Диртес поползли вверх при слове “дворняга”.

— Из-за этого, я думал, тебя прекрасно контролируют. Письмо, которое ты прислала, также заставило меня думать так. Он был полон оскорбительных слов, которые мне было бы трудно произнести. Думал, семена ланспазии, которые ты съела, очень хорошо прижились. Но когда услышал, что Осло умер, что-то было странным. Он не мог так просто умереть. Не может быть, чтобы этот ублюдок, став наполовину ланспазией, не смог сбежать.

Сказав это, Ричард начал мотать круги по комнате. Выглядело так, будто он был доволен, но в то же время выглядел подавленным. Через некоторое время он, казалось, наконец собрался с мыслями:

— Я не собираюсь спрашивать, как ты освободилась от ланспазии. В любом случае, теперь это бессмысленно. Мне интересно… Что ты собираншься сделать?

— …

Диртес уставилась на него, не отвечая. С тех пор, как Ричард вошел в комнату, казалось, что ее проверяют каждую секунду. Она боялась, что он может изменить выражение лица и заговорить голосом короля.

Сейчас он Ричард или король? Даже если это не король, разве король, в конце концов, не узнает обо всем этом?

Увидев, что Диртес напряглась, Ричард щелкнул языком и зажег лампу. Когда свет залил темную комнату, Диртес тяжело вздохнула. Только тогда она поняла, что Ричард затаил дыхание с тех пор, как вошел. Крепко сжатые от напряжения костяшки пальцев побелели, а когда одеревеневшее тело расслабилось, плечи издали неприятный звук.

— …Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но просто знай, что уже поздно.

Сказав это, Ричард начал снимать рубашку. В тот момент, когда она увидела его спину, Диртес затаила дыхание.

На его спине была нарисована черная печать. Через некоторое время она поняла, почему он сказал, что она опоздала.

Его печать была больше, чем у нее. Десятки огромных кругов по всей спине. И круг медленно вращался, как живой.

Не только круги. Были также неизвестные рисунки и буквы внутри круга.

Линия, которая медленно плыла, словно плывя по кругу, вдруг разорвалась и проглотила еще одну букву, будто открывая рот. Распухшие линии вскоре разделились на несколько, как будто вот-вот взорвутся. Некоторые из треснутых превратились в линии, а некоторые снова превратились в рисунки, повторяя бесконечный цикл поедания и расщепления.

Диртес не знала, как это было сделано и какое значение имело. Все, что она могла сказать, было то, что это было «закончено».

Ричард, увидев, что ее лицо побледнело, снова оделся. Хотя теперь это было закрыто тканью и больше не видно, шок не рассеялся и воздух в комнате потяжелел.