Невеста губернатора (Новелла) - Глава 171

Снизу послышалась короткая молитва. Агнес с бесстрастным выражением лица посмотрела туда, где исчез корабль, и сказала:

— Ты наверняка выяснил, где они расположились, как быстро они приближаются и насколько разделены силы Бернста.

— …

Спокойные слова Агнес заставили Лаклана подумать, что это на нее похоже. Перед тем, как запустить свой корабль, она послала кого-то, кто беспокоил ее, узнать, в каком направлении, как быстро и с какой силой атакует противник.

— А теперь выбирай: мы все умрем здесь или хотя бы попытаемся выжить?

Сказав это, она ударила трубкой о стену, выбив пепел, и встала. Послышались чьи-то шаги.

— Черный пришел.

Подошедший человек был вождем племени Унтуту. Агнес снова накрыла нос платком и прошла мимо него. Тело вождя было покрыто кровью и грязью. Вещи его товарищей висели на нем.

[Губернатор.]

Низкий голос вождя был полон горечи. Лаклан хотел было сказать что-то утешительное, но промолчал. Он был неуклюж в таких вещах. Лаклан, который некоторое время подбирал слова, опустил голову.

[…Извини.]

[Тебе не за что извиняться. Мы сражались не за этот город, и нет причин принимать твои извинения. Мы пришли, чтобы изгнать эту нечисть. Я наслал птиц и быстроногих зверей всем племенам, зажег сигнальные костры и пустил дым. Люди поблизости свяжутся. Помощь придет в ближайшее время.]

Но Лаклан знал, что ответа до сих пор нет. Помимо Унтуту, ближайшим племенем были Фалуда, которые напали на него на скале. Увидят они, что Индевор в опасности, и что? Сразу прибегут?

Вождь уставился на корабль Бернста, который медленно возвращался после уничтожения торгового корабля.

[Это колдовство.]

В голосе вождя звучало презрение. Это был взгляд на что-то настолько грязное, что он не хотел даже подходить.

Это колдовство. Лаклан согласился с ним. Те, у кого сломаны ноги и разорваны руки, атакуют, не чувствуя боли. Он видел, как пьяные солдаты дрались на полях сражений. Но тогда по крайней мере, он чувствовал, что они были людьми. Однако армия Бернста была другой.

[Те, кто должны были быть мертвы, сохраняют жизнь. И пытаются убить живых. И не только людей. Ты видел, что они сделали с этой землей?]

Голос вождя дрожал от гнева. Эксцентричность Бернста не ограничивалась поеданием трупов. Они вынесли трупы своих товарищей на раскинувшиеся вокруг города пшеничные поля, затем обезглавили и расчленили. Кровь, вытекшая из тел мертвых, пропитала пшеничные поля, и образовавшаяся там лужа крови быстро сгнила до черного цвета. Не прошло и дня, как пышные и богатые пшеничные поля превратились в гнилую землю. Поверх земли была жирная черная кровь.

Он вспомнил вид армии Бернста, безжалостно атакующей торговые суда. Они пришли, чтобы убить всех.

И именно тогда.

Дун!

Громкий звук прокатился по земле. Пораженные внезапным звуком, Лаклан и вождь искали источник звука и вибрации.

Дун! Дун! Дун!

Это был не одноразовый звук. Звук вначале был произвольным, но вскоре стал приобретать размеренность.

[Стук сердца.]

[…Да.]

Как-то знакомо. Это был звук биения сердца. Глаза двух человек, подошедших к окну с другой стороны коридора, остановились на одном месте. Они посмотрели на боевой корабль Бернста, стоящий на якоре у дальнего берега.

[Что, черт возьми, там?]

Лаклан ответил на бормотание вождя:

[Губернатор Бернста — Ричард Фрейзер.]

Трус, который не показал своего лица. Он там. Так это его сердцебиение? Даже у легендарного морского чудовища размером с большой город не было бы сердца, которое могло бы издавать такой громкий звук, как этот. Пока они смотрели, звук снова разнесся по Индевору.

Дун! Дун-дун!

Инстинкты кричали заткнуть уши. И поторопиться, использовать свои ноги, чтобы уйти от него. Подобно тому, как плод принимает форму в животе матери, чувствовалось, что чудовище, у которого должно быть это сердце, формирует свое тело внутри этого корабля*.

(П.п. Образовательная минуточка, вдруг кому-то интересно: на корейском слова «живот» и «корабль» — омонимы — 배 [пэ])

И также было ясно, что когда звук этого сердцебиения стабилизировался, монстр был завершен, и всему в этом городе пришел конец.

Лаклан и вождь переглянулись и быстро спустились вниз.

Сейчас нет смысла сдерживаться. Нужно убить его как можно скорее.

***

Тук. Тук.

Темно-красная кровь капля за каплей капала на лицо Диртес. С трудом моргая, она посмотрела на мертвеца над собой с искаженным лицом и покрасневшим зрением.

Каждый раз, когда кровь, стекающая с трупа, капала на нее, она чувствовала, как сила рассеивается и становится мутной. Диртес поджала губы. Чтобы случайно не проглотить кровь.

— Хм…

Пригвожденное к полу тело, пронзенное шипами ланспазии, чувствовало головокружительную боль от одного лишь дыхания. Поскольку ее божественность была восстановлена, она не умрет. Однако монстр связал ее чарами, так что она не сможет выбраться отсюда или что-либо сделать.

Диртес снова собралась с силами. Еще немного, еще немного…

Вопреки ее ожиданиям, ее сила была рассеяна где-то на пределе. Сколько дней она пыталась? Прошло несколько дней и ночей после ухода монстра. Все это время Диртес постоянно пыталась освободиться.

Но тщетно. Копья в обеих руках продолжали мешать ее энергии, и даже если ей удавалось собраться с силами, постоянно капающая кровь окрашивала ее.

Еще немного, еще немного…

Пробыв так несколько дней подряд, Диртес поняла. Что все это было хитро рассчитано. Монстр оставил небольшую брешь, чтобы она могла бороться, не теряя надежды, пока он не вернется. Только тогда он, вернувшись, разрушит эту ее надежду.

Диртес с трудом повернула голову. Кровь брызнула ей на лицо и капнула на пол. Затем капающая кровь извивалась, приобретала форму и впитывалась в пол. Она увидела, что форма перед исчезновением была похожа на рисунок на спине и шее Ричарда.

“Есть еще кое-что.”

Не только копья пронзают ее руки и эта кровь удерживает ее. Она поняла, что есть сильное колдовство, которое привязывает ее к чему-то где-то там, где просачивается эта кровь. И в тот момент, когда она поняла это, Диртес почувствовала бесконечное отчаяние.

Даже если она выберется отсюда сейчас, как найти и высвободиться оттого, что ее сдерживает? Это в подвале этого собора или спрятан где-то в Бернсте, она не знала.

— Я должна…

Раздался надтреснутый голос.

— Убить его…

Слезы текли по щекам, смывая засохшую кровь. Отвратительно и мерзко. Сколько еще он будет нацеливаться на нее, оскорблять и пытаться убить тех, кого она любит.

Диртес ногтями царапала пол. Сила внутри нее, которая была на грани полного уничтожения, начала извиваться. В тот момент, когда она сбросила вуаль, которую носила, преследуя гарша, она вернула часть силы.

После этого всякий раз, когда она делала то, что хотела, имела то, что желала, и честно говорила то, что думала, ее божественность медленно возрождалась.

“Это конец.”

На протяжении тысячелетий они были низведены от богов до фей, не зная, что произошло. У Диртес было предчувствие, что она последняя. Если и ее съест чудовище, лесные феи больше не родятся. Это будет полный крах всех богов.

Она снова сжала зубы. Не сосчитать, сколько раз она пыталась снова встать с этого места. Но она не сдавалась.

В голову пришло множество причин, по которым ей надо встать.

“Серена.”

Когда король вошел в ее тело, Диртес увидела фрагменты его воспоминаний. Нет, может быть, он сделал это намеренно. В них она увидела, как он обращался с Сереной.

В памяти монстра Серена плакала, зовя ее. Это не был призыв помочь себе. Серена лежала под монстром, и просила не трогать Диртес.

Диртес теперь хотела отомстить за все это.

Еще, еще немного.

Думая об этом, она изогнула свое тело так сильно, как только могла.

Аааааа!

— …!

Но крик она услышала не здесь, а издалека.