Одалиска (Новелла) - Глава 1

Мужчина, скрестив длинные ноги, откинулся на спинку кресла.

Кончики пальцев, облачённых в перчатки, ритмично постукивали по подлокотнику. Заметив, что на прекрасном лице над бровями образовались тонкие морщинки, директор подал сигнал, и висевшая перед мужчиной картина была быстро убрана персоналом. Не теряя ни секунды, они быстро повесили очередную работу.

Убедившись, что голубые глаза внимательно смотрят на картину, директор заговорил:

— В нынешнее время этот художник является восходящей звездой, у него замечательные отзывы, а также он недавно выиграл приз на Художественной Выставке Академии.

Это была самая впечатляющая работа, подготовленная директором. Можно сказать, что предыдущие работы являлись не более чем аксессуарами, чтобы только больше выделить данное произведение.

— Он хорошо использует свет. У него более утончённое восприятие, нежели у предыдущих художников.

Конечно, такое обращение к произведениям искусства, в которых находились души художников, шло вразрез с убеждениями директора.

Это Ройвен, крупнейшая галерея в Буэрно, и он являлся её директором. Помимо своей должности, Аарон происходил из семьи, которая поколениями укоренялась в познаниях в области искусства. Он любил и уважал произведения искусства.

Однако проблема заключалась в том, что клиент, с которым имел дело Аарон, являлся очень важной фигурой и мог доставить некоторые проблемы.

— Обычно он изображает свою идею, заимствуя мифологические сцены. Вы, возможно, узнали образ на данной работе.

Мужчина слегка наклонил голову. Несколько прядей его гладких платиновых волос шелохнулись в такт движению.

Внимательно рассматривая чувственную бледную плоть на картине, мужчина медленно поджал свои красные губы.

— Богиня луны.

— Именно так. Проецируя первобытное людское желание на недостижимую божественность…

— Клише.

После десятков работ его губы впервые раскрылись. Однако единственное, что из них вылетело — циничный сентиментальный комментарий.

Аарон, который считал, что в этот раз удовлетворит вкусы мужчины, подавил вздох и попытался сохранить невозмутимое выражение. Он очень расстроился, когда ему пришлось убрать даже ту работу, в которой был больше всего уверен.

На данной работе он не только должен был удовлетворять другую сторону. Скорее она показывала, как Аарон мог оценивать произведения искусства. Сложный же и уникальный вкус мужчины будоражил желание противостоять ему.

У маркиза Дритриона, искавшего работы лишь с обнажённой натурой, был довольно своеобразный вкус.

— Прошу прощения. Похоже, сегодня я не смог найти работу, которая понравилась бы маркизу.

Маркиз Дитрион являлся известным коллекционером среди любителей искусства. Периодически приобретая произведения искусства, он становился крупным инвестором, которого Аарон никогда бы не позволили себе упустить. И, что необычно, тем коллекционером, который делал акцент на теме работы.

При покупке маркиз Дитрион не обращает внимание, была ли работа написана художником с многообещающим будущим или художником, который уже был прекрасно известен. Для него было важно только одно.

И это нагота, сюжет работы.

Аарон поманил взглядом своих сотрудников, проглотив сожаление.

Независимо от того, понравилась ли ему работа или нет, маркиз скупал все картины с обнажённой натурой. Как и те, что он видел сегодня.

— А что насчёт этой?

Маркиз внезапно указал подбородком за спину Аарона, когда тот попытался встать со своего места.

Лишь тогда Аарон понял, что пропустил одну работу. Смутившись, он нервно прикусил губу.

— Эта работа…

Что на это ответить? То, что это что-то вроде подбора ассортимента?

Аарон любил все произведения искусства, но только если они дотягивали до определённого уровня. Эта же…

— Стиль картины грубоват по сравнению с предыдущими работами, поэтому она может стать неприятна вашему взору.

Низкокачественные произведения иногда вызывают гнев у покупателей.

По мнению Аарона эта работа была именно такой. Данная работа значительно уступала остальным, он приобрёл её случайно при сборе картин с обнажённой натурой. Наверняка эту работу, кроме Маркиза Дитриона, никто бы и не купил, однако показывать её было столь неловко.

Но, казалось, отношение Аарона пробудило интерес маркиза. Он пристально посмотрел на Аарона.

— Покажите её.

Аарон с неохотой отдал приказ своим сотрудникам. Сотрудники, наблюдавшие за ситуацией, быстро двинулись.

Картина, одиноко висевшая на широкой чистой стене, выглядела несколько потрёпанной по сравнению с другими, что тоже были повешаны до этого.

Дело не только в низком мастерстве художника. Убогость исходила от обнажённой женщины на картине.

Женщина сидела прямо, демонстрируя обнажённую спину. Её слегка наклонённая голова, руки, собранные спереди, и плотно сжатые ноги выглядели как кусок дерева, стоящий в пустыне.

Неестественная и неловкая поза женщины доставляла зрителю лёгкий дискомфорт. Хоть её тело и выглядело великолепно, лишь это не сделает из неё хорошую модель.

Взглянув на неё вновь, он увидел то же самое. Женщина на картине была слишком скованной и неуклюжей. В её теле нельзя было обнаружить красоты или художественной ценности.

«Тц.»

Аарон ожидал, что маркиз Дритрион быстро потеряет интерес. Что в момент, когда он её увидит, нахмурит брови и отвернётся, словно она была недостойна оценки.

Однако, на удивление, маркиз этого не сделал. Он просто молча уставился на потрёпанную спину женщины с картины.

— Маркиз?

Осторожно позвал его Аарон.

Вместо ответа маркиз внезапно встал. Взяв трость, которая ранее была прислонена к креслу, он медленно шагнул вперёд.

Вскоре сократив расстояние, он встал перед картиной и долгое время хранил молчание. Поведение маркиза всегда было трудно понять, но сегодня вообще ничего не разобрать.

Аарон с тревогой взглянул на маркиза, поскольку беспокоился, что тот разозлиться из-за плохой картины. Боялся, что маркиз тут же замахнётся своей тростью, но, к счастью, на лице не было видно гнева. Противоречит его чувствительной и темпераментной натуре.

Лишь спустя долгое время маркиз Дритрион заговорил.

— Этот художник.

— Да?

— Имя этого художника.

Аарон не мог поверить в то, что только что услышал, и, забыв ответить, широко раскрыл глаза. На лице маркиза проявилось раздражение из-за его глупой реакции.

Он получит строгий выговор, если продолжит так и дальше медлить. С трудом восстановив самообладание, Аарон ответил:

— О-Он не особо известный художник, который даже не дебютировал должным образом… Я немедленно проверю это и пришлю вам информацию.

Аарону хотелось прикусить язык за такую роковую ошибку. Он не был готов к тому, что его спросят имя художника, и это застало его врасплох.

Маркиз холодно кивнул и ушёл. На невыразительном лице не было ни радости, ни волнения, которые можно ощутить, найдя любимое произведение искусства. Он был лишь, как всегда, резок и высокомерен.

В конце концов, это был очередной обычный день. Единственное отличие — это то, что он спросил имя неизвестного художника, но, похоже, маркиз забыл об этом сразу же, как произнёс, поэтому Аарон быстро стёр это из своей памяти.

«Она привлекла его внимание, поскольку была необычной, но, видимо, со второго взгляда он не нашёл в ней ничего особенного.»

Думал он про себя.

***

Воздух был каким-то другим.

Сильный запах краски всегда был невыносим, но сегодня воздух оказался таким, словно его весь отчистили. Казалось, пахло свежестью, и скоро от волнения она почувствовала дурноту.

Темно-зелёные глаза тревожно подрагивали. Крепко сжимая свою шаль, только больше ссутулила плечи. Облизав пересохшие губы, она осторожно ступила. Несмотря на то, что скрипа всё равно не будет, она всегда ступала как можно тише. И дело не только в её походке.

Она всегда была тихой. Всю дорогу из дома до этого здания, открытия калитки с дверью и достижения студии на третьем этаже. Пока она, наконец, не входила в грязную комнату и не вставала перед кроватью.

Сегодня её движения были медленные. Более осторожные и бдительные, нежели обычно. Что ещё страннее, так это то, что обычно нетерпеливый Брэд спокойно сидел на своём месте. Это лишь больше укрепило её сомнения. Сейчас Брэд был не своей грязной рабочей одежде и в перепачканном красками фартуке. Да даже не было намёка на его взлохмаченную бороду.

Всё было странным.

Единственной знакомой ей вещью являлась старая кровать, наполовину покрытая одеялом.

— Давай, снимай же.

Не в силах больше ожидать заговорил Брэд. Даже тут не так. По его сдавленному голосу было понятно, насколько сильно он пытался сдержать злость. Глубоко вздохнув, она дрожащими руками стянула шаль.

С тех пор как впервые зашла в студию, она носила только тщательно застёгнутый жакет до подбородка и одежду, полностью закрывавшую её кожу. Бесполезное упрямство. Но она всё равно надевала такую одежду, прекрасно зная, что это только добавит ей хлопот, когда придётся её снять. Словно такая одежда могла изменить подобную работу. Брэд часто смеялся, будто угадывая её мысли.

Снимая слой за слоем бессмысленно надетые ткани, она, наконец, сняла своё старое нижнее бельё сложила его и вместе с остальным отложила в сторону. Обхватив себя за грудь, она спокойно забралась на кровать.

— Подними руку вверх, словно собираешься распустить волосы.

Сидя на кровати со скрещёнными ногами спиной к Брэду, она двигалась в соответствии с указаниями. Аккуратно завязанные волосы спутались между тонких пальцев. Несколько прядей волос выбились из распущенной причёски.

Холодный воздух коснулся её прямой спины. Ей было холодно не только из-за того, что она обнажена. Сегодня взгляд, коснувшийся её кожи, казался острым. Это походило на скрежет острой бритвы по коже.

— Верхняя часть тела слегка наклонена вбок, нет, ты слишком сильно двинулась. Да, вот так. Оставайся в таком положении…

Брэд, который сразу сказал про желаемые требования, почему-то вздохнул. Рисуя, он осторожно спросил:

— Ты правда не можешь показать своё лицо?