Однажды я стала принцессой (Новелла) - Глава 206

— Пускай в будущем я пожалею об этом, но я не стану жить как ты.

Лукас сказал, стоя перед иллюзиями, что рисовала ему странная книга.

Да, как Колдун и сказал, теперь Лукас прекрасно его понимал. Он нашел ту, кто действительно был ему дорог, и было бы невыносимо потерять ее.

Потому он никогда не умрет, как Колдун.

— Так что, раз ты призрак прошлого, то призраком и оставайся и убирайся из моей памяти.

С другой стороны, он задался вопросом, будет ли она злиться на него за такой беспредел. Но он решил просто плыть по течению. Потому что он был неуправляемым эгоистом до мозга костей.

«В тех мирах я встречал много других «тебя», выглядевших прямо как ты. Но мне не нужен никто, кроме тебя.»

Да, ему нужна только она одна.

Лукас улыбнулся, глядя на девушку перед собой, чье лицо густо покраснело. Одного взгляда хватало, чтобы его начали переполнять эмоции.

Удивительно, но очень походило на то, что называют «счастьем». Само собой, Лукас об этом даже не думал.

Но, возможно, скоро поймет это.

И почему-то казалось, что это время наступит быстрее, чем он думал.

Сайд-стори 4. Однажды я стал отцом.

— Папа?

Клод Де Эльджео Обелия, говоря начистоту, до сегодняшнего дня не испытывал ни малейшего интереса к собственной жизни.

Вряд ли кто-то посмел бы задать такого рода вопрос, но найдись такой человек и спроси он «Почему вы живете?», Клод, возможно, глупо ответил бы «Потому что у меня нет причин умирать».

— Папочка!

Но в тот судьбоносный день он встретил мелочь, звавшую его отцом. С тех пор жизнь Клода кардинально изменилась.

***

— Ваше Величество, почему вы ушли прямо посреди собрания?

Чирик-чирик.

Звонкий птичий щебет прервал взволнованный возглас. Феликс спешно бежал за мужчиной, что уже ушел далеко вперед. Но его бессердечный господин продолжил путь, даже не замедлившись.

— И даже нанесли ущерб мебели в зале для собраний.

Феликс коснулся пальцами лба, вспомнив о том, что недавно случилось. Он не просто сломал кое-какие вещи: круглый стол с кипой бумаг буквально обратились в пыль. Будет лучше назвать это полной аннигиляцией.

— Если собрался и дальше нести чушь, то не иди за мной.

— Прошу, в следующий раз предупреждайте заранее. Не слишком ли внезапно?

Клод, одним-единственным жестом перепугавший всех собравшихся в зале, ушел, лениво бросив: «Если вам больше нечего сказать, то сегодняшнее собрание окончено».

Феликс ненадолго застыл, а после следом за ним скрылся за дверью. Перед уходом ему на глаза попались лица министров, отчего он не сдержал вздоха. Они застыли с мертвенно-бледными лицами.

Ничего удивительного. Мана нынешнего императора была одной из мощнейших и чистейших среди магов Обелии; одним движением он мог обратить в пепел все, что попадется ему на глаза.

И то, что сегодня сделал Клод, было своего рода предупреждением. Из разряда «в следующий раз в пыль обратишься ты».

— Ох, а ведь это была чуть ли не семейная реликвия, сделанная из пятисотлетней ели Розанны…

Феликс был в расстроенных чувствах от того, что национальное сокровище, столько поколений хранившееся в императорском дворце, в мгновение ока обратилось в пепел. Однако виновник этого, казалось, не испытывал ни малейших угрызений совести.

— Это лучше, чем отрезать мерзкие языки тех болтунов с собрания.

— Нет, это, конечно, верно, но…

Феликс потерял дар речи, услышав сухой ответ.

Все потому, что он, как никто другой, знал, что за человек перед ним.

Они пробыли вместе вот уже двадцать лет. И за это время Феликс успел убедиться, что его угрозы — не пустой звук.

Каких-то десять дней назад маркиз Хакинтос, славящийся своим острым змеиным языком, вздумал пошутить, спросив, почему бы императору не жениться на принцессе соседней страны Кастории.

Феликс застонал, вспомнив о печальном конце маркиза. Само собой, причиной его смерти стало не только то, что он не сдержал язык за зубами, но так же и обвинение в тайных связях с Касторией.

Однако не будет ложью сказать, что разговор о пустующем месте императрицы Клода был самым глупым поступком в его жизни.

Почему дворяне, несколько лет назад бесперебойно предлагавшие ему в жены своих дочерей, вскоре оставили эту идею? Сколько же людей погибло за пределами дворца в то время?

Не следовало забывать, что император, который всегда поступал по-своему, становился холоден, когда поднимался вопрос о выборе его императрицы.

Однако министры забыли о прошлых страхах и запоздало подняли разговор о бесславной кончике маркиза Хакинтоса, вызвав гнев Клода.

— Но вы слишком далеко зашли, Ваше Величество.

В конце концов, стоило нынешнему императору взмахнуть рукой, и все как по команде захлопнули рты. Так что можно с уверенностью сказать, что все прошло по плану Клода.

— Раздражаешь. Раз у тебя есть время на жалобы, дам тебе Печать. Все равно направлялся в кабинет, иди за мной.

— Ваше Величество, не шутите так. Нет, вы правда оставили Печать в своем кабинете?!

— А что не так с моим кабинетом?

— Такое сокровище, как императорская печать, должно храниться вдалеке от чужих взглядов и рук…

— Слишком много чести для куска камня.

— Куска камня…

Феликс снова опешил, невольно застыв на месте. Однако его златовласый господин все так же без колебаний шагал вперед.

Но вдруг его шаги замерли, словно он понял, что Феликс его больше не преследует. Только тогда Феликс опомнился и подошел к Клоду.

— В чем дело, Ваше Величество?

Холодные темно-синие топазовые глаза были прикованы к земле под ногами. Клод огляделся, не удосужившись ответить на вопрос Феликса.

Он увидел чужие следы, которым здесь было не место.

— Хотите, чтобы я схватил его?

Феликс, видимо, тоже заметил их, и спросил. Клод без колебаний отвернулся от следов, на которые смотрел, и продолжил путь.

— Забудь.

— А?

— Если он просто заблудился, то больше никогда сюда не сунется, а если пришел с какой-то целью, то рано или поздно покажется. В любом случае, не желаю тратить на него время.

Услышав эти слова, Феликс молча проследовал за ним.

Мгновение спустя Клод мотнул головой, ощутив, как по щекам пробежал теплый ветерок.

Ему казалось странным то, что следы, которые он увидел, были слишком маленькими для взрослого человека. Казалось, что ответ вертелся на языке, но внезапно кольнувшая головная боль заставила его отмести все прочие мысли и поморщиться.

— Феликс, отсюда я пойду один. Возвращайся назад.

— Но если вторженец по-прежнему здесь…

— Мне повторить?

Феликс пожевал губы, оставшись недовольным ответом Клода, но все-таки ушел. Оставшись один, Клод в одиночестве прошел в пустынный Гранатовый дворец.

В сооружении царила тишина, словно в бездне, не имея и намека на следы людей. Клод считал это место единственным, где он мог побыть наедине с собой.

***

Но снова увидел следы.

В этот раз он в одиночестве прогуливался по саду за дворцом. Увидев следы, что были в два раза меньше его собственных, он пошел вдоль них.

Шурх.

Следы вели к пышным кустам. Почему нарушитель забрел в место настолько отдаленное, докуда даже владелец дворца не доходил?

Тук! Дзынь.

И когда он попытался пробраться через кусты, его нога на что-то наткнулась. Угловатая форма предмета, скрытого под листьями и травой, металлический лязг.

«Оружие?»

Он не знал никого, кто посмел бы пронести во дворец оружие и спрятать его здесь, да и вещица выглядела не особо большой.

Клод еще раз подопнул металлический кончик, наполовину высунувшийся из-под зелени.

И то, что открылось его глазам, обмануло его ожидания.

— … Лопатка?

Нестандартное оружие убийства, не стоящее того, чтобы так тщательно его прятать. Ее оставил садовник? Но почему тогда ее спрятали в земле?

Холодные глаза вновь скользнули по земле. На этот раз он заметил холмик из рыхлой земли, словно там что-то закопали.

Клод опустился на одно колено возле него.

Переполненные скукой глаза выхватили торчащий из почвы плетеный шнурок.

Поддавшись импульсивному порыву, он подцепил шнурок и потянул на себя.

Из-под земли вышел небольшой мешочек, перевязанный тем самым шнурком. Клод осторожно поднял его в воздух, осмотрел и снова положил на землю. В мешочке послышался металлический звон, словно внутри стучало что-то металлическое.

Что это? Какая-то мина или бомба?

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Клод стал императором. И пускай сейчас его позиция была устойчивей некуда, года три назад он обнаруживал яд в своей пище и убийц, замаскированных под прислугу. Что тут же пришло ему на ум.

Конечно, такие случаи были редко, и ни одно покушение не увенчалось успехом.

Большую часть преступников к нему подослали аристократы, попавшие под «чистку» Клоду, либо те, что не желали признавать его императором. В их числе ему вспомнилось два или три чернокнижника, желавших его крови.

Само собой, Клод лично отправил в мир иной тех, кто был по-прежнему верен ныне покойному прошлому императору.

— Хм-м.

Приглядевшись, он увидел на мешочке перед собой какую-то вышивку.

Это имя оставившего его здесь, или же герб семьи? Только последний глупец стал бы оставлять что-то, что могло раскрыть его истинную личность.

Клод снова приподнял мешочек, рассматривая вышитый узор. И вскоре потерял дар речи.

— ….

Узором оказалась клубника с глазами, носом и ртом.