Однажды я стала принцессой (Новелла) - Глава 208

Шух. Он кожей чувствовал, как у малышки забегали глаза.

Девочка испуганно оглядывалась по сторонам, полностью игнорируя стол с ароматным чаем и множеством сладостей, что обрадовали бы любого ребенка.

Клод сидел по другую сторону стола и молча смотрел на беспокойное дитя.

Поддавшись всплеску интереса, он импульсивно привел сюда этого ребенка, но интерес угас так же быстро, как и вспыхнул.

Стоило ему увидеть волнение на лице малышки, и он начал вспоминать то, что забыл давным давно.

Он и сам не помнил почему, но в тот раз он убил всех в Рубиновом дворце. Он также пытался убить младенца, без сомнений бывшего его кровью и плотью, но отступил прежде, чем воплотил свою задумку в жизнь.

— Не знал, что ты немая.

— Ик.

Стоило накрывшей на стол горничной удалиться, и Клод отпил из чашки и заговорил. И малышка икнула от неожиданности.

— Совсем не весело, если ты ещё не можешь говорить.

Было забавно видеть, как ее округлое, размером с его ладонь, личико постоянно меняет выражения.

— Она просто неразговорчивая, или же немая?

— Ати может говорить.

Девочка неловко улыбнулась, поспешно ответив.

— Наконец-то услышал твой голос. Почему же ты раньше молчала?

Стоило прямо спросить о причине, и девочка растерялась, словно не она только что звонко хихикала.

— Прошу прощения, что прерываю вас, Ваше Величество, но дети ее возраста всегда себя так ведут.

— Хм, вот как.

Ответ пришел от стоявшего рядом Феликса.

Услышав его слова, он подумал, что вполне возможно. Наверняка в глазах ребенка тот, кто похитил ее и притащил в неизвестное место, не может не вызывать страха и подозрений.

Клод снова взглянул на сидевшую напротив девочку.

Однако стоило их глазам встретиться, и малышка снова улыбнулась, якобы не понимая, о чем речь.

Почему-то при виде этой улыбке ему было не по себе.

Почему она так беззащитно улыбается? Неужели не понимает, что может умереть на месте, не успев даже пискнуть?

Если подумать, эта девочка так невозмутимо прошла за ним, незнакомцем.

Неужели никто не учил ее не ходить никуда с незнакомцами? Кстати говоря, несколько лет назад, когда он ушел в Рубиновый дворец, чтобы убить ребенка, там была девушка, умолявшая сохранить малышке жизнь.

С этими мыслями он взглянул на Феликса, по-прежнему стоявшего рядом.

— Феликс.

— Да, Ваше Величество?

— Выйди.

Все же будет лучше, если незнакомец будет только один.

Клод прикрыл глаза, выпроваживая Феликса. Если бы кто-то сейчас влез к нему в голову, то поразился бы тому, насколько обычная мысль там промелькнула.

Феликс поколебался, но все же подчинился приказу и вышел. И Клод снова заговорил с замершей малышкой.

— Значит, Ати?

Атанасия. И Ати. Милое прозвище, растерявшее все величие полного имени.

— Атанасия… Атанасия, хех.

Должно быть, мать девочки назвала ее так. Он не мог вспомнить женщину, что посмела так нагло себя вести.

— Ты назвала своего ребенка, да к тому же девочку, подобным именем. Будь ты жива, даже твоя смерть четвертованием была бы легким наказанием.

В голове всплыли нечеткие очертания ее лица.

Что-то во всем этом казалось ему неестественным. Однако сколько бы он ни пытался вспомнить, перед глазами будто стоял белый туман, сводивший на нет все его старания. И вскоре это стало его раздражать.

— Ну и чего же ты ждешь? Ешь давай.

Вскоре ему на глаза снова попалась смотревшая на него девочка, и он сказал.

— Я приказал приготовить еду, что понравилась бы детям, но раз ты не хочешь, мне придется наказать повара.

— Спасибо за еду.

И девочка на глазах у Клода тут же схватилась за вилку, будто только того и ждала.

Он подумал об этом еще в тот раз, как нашел мешочки с драгоценностями, но разве можно было подумать, что эта малышка — член императорской семьи?

И пускай не одежка красит человека, но с первого взгляда стало ясно, что ткани на малышке были не лучшего качества. Хотя удивительно одно то, что кто-то обеспечил богом забытой девочке хоть какой-то уход.

— Вкуснятина~

Девочка произнесла с набитым ртом. Было странно видеть, как спешно она сунула тортик в рот, будто пробовала его впервые в жизни.

— Кто учил тебя манерам?

— Меня учила Лили~

Вдобавок этому малышка не была обделена знанием манер.

— Хм-м, ты, наверное, имеешь в виду Лилиан Йорк.

Понятно. Значит она все еще была рядом с ней.

— Похоже, эта горничная, пять лет назад безо всякого страха осмелившаяся встать у меня на пути, все еще с тобой.

Взгляд Клода ожесточился.

Ему становилось все хуже, словно кто-то продолжал скрести по его нервам. Если подумать, ощущение не проходило с тех самых пор, как он встретил этого ребенка.

— Ты знаешь, кто я такой?

Так и знал. Нужно убить ее.

Вот о чем он подумал, увидев взгляд невинных круглых глаз на лице, измазанном кремом. Пора покончить с глупым развлечением.

Но девочка поджала губы и замешкалась.

— … Мой… отец?

На мгновение взгляд Клода дрогнул.

Он думал, что она слишком бесстрашна, чтобы пойти за первым встречным, прямо как та Сиодоннская танцовщица… Но выходит, она знала, кто он.

Ей рассказала Лилиан? Или поняла, увидев у него такие же топазовые глаза?

— … Папа?

… Но странно. Откуда это чувство?

Стоило увидеть лицо дитя, что тихо сказала, глядя на него, и его решимость убить ее пошатнулась. Клод в смешанных чувствах уставился на девочку, что так же пристально смотрела на него.

Однако все сомнения затмила яркая улыбка малышки.

— Папочка!

Клод Де Эльджео Обелия, говоря начистоту, до сегодняшнего дня не испытывал ни малейшего интереса к собственной жизни.

Но возможно, это все же было немного забавно… Вот что он подумал в тот миг.

Даже не предполагая, как сильно этот выбор изменит его жизнь.

***

— Ваше Величество, какого черта?

Клод даже не вздрогнул, услышав вечером гневную браваду Феликса.

— Если она и правда ваша дочь, то почему я был в неведении?

Резонный вопрос. И Клод уже знал на него ответ.

— Я приказал.

После того, как он отправил Феликса вернуть малышку в Рубиновый дворец, Клод долгое время сверлил взглядом пустые тарелки, и в голову пришло это воспоминание.

«Если хотя бы раз до меня дойдут слухи о ребенке из Рубинового дворца, я убью каждого во дворце собственными руками».

Это случилось сразу же после резни в Рубиновом дворце. Уж не знал он, было ли это потому, что им так хотелось сохранить свои жизни, или нет, но в следующие четыре года о ребенке не было ни слуху ни духу.

Так что не было ни шанса, что Феликс, который сопровождал Клода круглые сутки, узнает о забытом Клодом ребенке.

— Это тоже случилось в день трагедии в Рубиновом дворце? Но как…

Для Феликса было редкостью повышать голос на Клода.

— Как вы могли скрыть от меня факт, что дитя Его Величества было живо все это время? Не вы ли говорили, что леди Диана погибла вместе со своим ребенком? Поверить не могу, что маленькая принцесса все эти годы в одиночестве жила в таком отдаленном месте, когда она больше всего нуждалась в любви и заботе. О чем вы, черт побери, думали? Но я…

Феликс помолчал, словно нервно сглатывая, после чего снова открыл рот. И взгляд Клода ожесточился от слов, что тот сказал.

— Не то, чтобы я пытался вас пристыдить, но мне всегда казалось, что ранний уход леди Дианы сильно ранил ваше сердце. Но неужели это была лишь моя глупая иллюзия? Так безответственно бросить ребенка, что леди Диана оставила после себя..!

— Заткнись, если не хочешь умереть.

Ледяной голос, прозвучавший так, словно коготь скреб по каменному полу, резко понизил температуру вокруг них.

— С чего бы мне терпеть твое высокомерие из-за той мелкой девчонки.

— Ваше Величество!

Феликс возмущенно позвал Клода, но тот ответил с тем же цинизмом.

— Я дал тебе разрешение говорить, но твоим претензиям просто нет конца. Смеешь оспаривать мое решение? С каких пор ты обнаглел настолько, что забылся перед своим господином?

Лицо Феликса исказило недовольство. Но Клод не собирался и дальше его слушать.

— Убирайся. На сегодня хватит твоего недовольства.

Феликс мрачно взглянул на Клода и в конце концов молча развернулся. Клод даже не удостоил взглядом ушедшего Феликса.

Щелк.

Стоило двери закрыться, и Клод зажмурился от острой мигрени, схватившись за голову. Боль была такой сильной, словно кто-то бил его по голове стальным шестом.

«Как вы могли скрыть от меня факт, что дитя Его Величества было живо все это время?»

«Не то, чтобы я пытался вас пристыдить, но мне всегда казалось, что ранний уход леди Дианы сильно ранил ваше сердце.»

Диана. Диана… Диана?

Значит, женщину, что дала жизнь тому ребенку, звали Дианой. Клод несколько раз мысленно повторил ее имя.

Как будто что-то, что он забыл, мучительно сдавило его сердце.

Но он не помнил. Он не желал о чем-либо думать. Он обязательно пожалеет, если будет копаться в чем-то, о чем забыл давним давно.

Безостановочно шепча в голове ее имя, Клод снова закрыл глаза.