Похоже, я попала в игру с обратным гаремом (Новелла) - Глава 36

— Ты сделаешь всё, что я тебе прикажу? — спросила я.

— Да, Ваше Высочество.

— Тогда я приказываю тебе умереть здесь и сейчас.

Выражение лица Эклота совершенно не изменилось, как бы говоря о том, что он допускал возможность такой ситуации. Ты правда собираешься умереть, если я тебе прикажу? Какого черта ты готов зайти так далеко? Почему?

— Я говорила, что ненавидела тебя и хотела, чтобы ты умер, — продолжила я. — Это тебя совсем не беспокоит? Как ты можешь подчиняться кому-то настолько жестокому?

— Я исполняю свой долг, Ваше Высочество.

— Даже если твои слова правда, ты действительно считаешь, что подобное нормально? Что твоя жизнь может так просто окончиться в зависимости от моего настроения? Ты правда хочешь такой судьбы? — спросила я. Мне хотелось знать его настоящие чувства, поэтому я продолжала давить.

— Будучи подданным империи, я обязан быть целиком и полностью верен императорской семье, — ответил Эклот. — Разве это плохо, Ваше Высочество?

Я хотела притворяться принцессой, но, несмотря на все мои усилия, ничего не менялось: ни моя предполагаемая смерть, ни невинные жизни тех, кто находился рядом. Если Эклот правда так думает, то, вероятно, в будущем окажется на виселице рядом со мной, если не научится думать своей чертовой головой. Какое разочарование.

— Ты спрашиваешь меня, плохо ли это?.. Что ж, вот мой ответ, — сказала я.

— Ваше Высочество.

— Эдсен Велрод. Он сказал, что любит ту женщину. Мужчина, который отдался мне ради своего королевства и подчиненных. Он собирался бросить всё и сбежать с ней, но его поймали, — отчеканила я. В темных глазах Эклота я видела лицо принцессы — свое лицо. — Так скажи мне. Кто виноват?

Эклот не успел ответить, потому что я припечатала:

— Я.

— Это не так, Ваше Высочество.

— И почему же?

— Посягать на то, что принадлежит Вам, Ваше Высочество, — это смертный грех, равно как и забывать о Вашем милосердии по отношению к ним, — незамедлительно объяснил Эклот. — Более того, Вы не можете винить себя, учитывая, что Вы даровали им свое прощение…

— Довольно, — отрезала я, кладя руку на лоб. Он всё равно не поймет. — Что ты хотел попросить?

— Я слышал, что дюжина слуг осмелилась притронуться к Вашему наложнику и вышла сухими из воды. Осмелюсь сказать, что их стоит убить, а отсеченные головы выставить на всеобщее обозрение.

— Отказано.

— Но Ваше Высочество…

— Для того, кто вернулся пару дней назад, ты слишком хорошо осведомлен о происходящем во дворце, — заметила я.

— При всем уважении, Ваше Высочество, важно продемонстрировать, что случается с теми, кто смеет пренебрегать императорской семьей. Это серьезное преступление — наложить руки на Ваши вещи.

— Хватит. Я обо всем позаботилась, так что перестань. Я тоже забирала то, что принадлежит десяткам, сотням других людей, разве нет? Меня тоже обезглавишь? — спросила я, вспомнив личный рыцарский отряд принцессы. Там было полным-полно красивых мужчин, вьющихся вокруг нее — меня — и желающих доставить удовольствие. А ведь у кого-то из них были жены и даже дети.

— Заполучить Ваше внимание — великая честь, — ответил Эклот.

— Какая честь? — возмутилась я. — Эта «честь» вообще не учитывает желания и мнения других людей!

— Ваше Высочество, это необходимость, — сказал Эклот. — Вы должны укрепить свою власть и статус императорской семьи, только так вы сможете убедиться, что подобное никогда больше не произойдет. Это единственный способ мирно править страной.

— Хочешь сказать, что их необходимо убить не потому, что пострадал мой наложник, а потому что того требует поддержание статуса? Это неправильно.

— Вопрос не в правильности или неправильности, Ваше Высочество. Единственное, что действительно важно — это Ваше успешное вступление на престол. Вы обязаны наказывать тех, кто смотрит на Вас сверху вниз, и награждать самых верных.

Я замолчала, пытаясь понять, каким же образом вступила с ним в полемику. А ведь мне всего лишь хотелось извиниться перед ним вместо принцессы… Сказать, что ее приказ был несправедлив, какие бы причины за ним ни стояли. Но он продолжал настаивать, что извиняться не за что.

— В таком случае, твоё присутствие здесь тоже неправильно. Это лишь необходимость для «действительно важных вещей», — сказала я. Искорки безграничной преданности в его глазах моментально потухли. — И кто тогда сможет мне довериться?

Впервые открыв глаза в этом мире и поняв, что на моей стороне нет никого, я с головой окунулась в одиночество. Меня все ненавидели, я должна была умереть. Я в красках помнила, каково это — быть окруженной неизвестностью, не зная, кому я могу верить, кто мне нужен. Я отчаянно нуждалась в помощи, в ком-то, кто шел бы со мной рука об руку в шаткие времена неуверенности, а не просто показывал мне путь, кто взял бы меня за протянутую в доверительном жесте ладонь.

— Отказано, — повторила я. — Можешь идти.

Эклот склонил голову, но я чуть ли не кожей ощущала его молчаливый протест, однако это чувство исчезло сразу же, как он поднялся на ноги и ушел.

— Вы в порядке? — спросил Надрика.

— Хм-м?

— Вы выглядите… несчастной.

— Правда? — спросила я, укладывая голову на его плечо, и прикрыла глаза.

— Он Вас обидел, Ваше Высочество?

Невинный вопрос заставил улыбнуться.

— Нет, совсем нет. Я просто думала об Эдсене, — ответила я. — Он остался во дворце только ради нее… А в итоге Юриэль изгнали, ну не забавно ли? Должно быть, он чувствует себя беспомощным, потому что не может повлиять на трудности, через которые его возлюбленной приходится проходить.

— Может, Вам стоит его навестить? — предложил Надрика.

— Не знаю… Поможет ли это?

Я вздохнула, погрузившись в мысли.

Это случилось несколько лет назад.

— Сюда!

Ярко светило солнце, листья тихо шумели на ветру.

— Эй! Я тебе говорю! Ты что, оглох?

На поле неподвижно лежал юноша с кудрявыми черными волосами. К нему подходил начинающий рыцарь, сын какой-то благородной семьи. Он взмок из-за тяжелых тренировок рано утром, а его лицо казалось фиолетовым от гнева. Тоже мне, пришлось снизойти к крестьянину!

— Эй! — закричал ученик.

— И что с твоего «эй»? — ядовито ответил юноша и отвернулся.

Ученик на мгновение растерялся, но после взял себя в руки и рявкнул:

— Почему ты игнорируешь меня, если всё прекрасно слышишь?

— Сукин ты сын, — выдохнул юноша, садясь, и поднял взгляд. На смуглой коже отпечатались следы травинок. Ученик инстинктивно сделал шаг назад. — Хочешь отправиться прямиком в ад?

— С-следи за языком! — возмутился ученик. — Командир звал тебя, так что поторопись к нему, в-вице… вице-командир, сэр.

Юноша встал. Травинки отлипли от спины, он подошел к ученику, закинул руку ему на плечо и шепнул:

— Увидимся по возвращении.

Убедившись, что достаточно запугал дворянина, который аж побледнел от ужаса, он направился к двумя лошадям, отдыхающим в теньке. Запрыгнув на верного коня, юноша направил его галопом во дворец. Уже вскоре он стоял перед командиром имперских рыцарей.

Он поковырялся пальцем в ухе, делая вид, что не расслышал.

— Ха-а? Должно быть, я неправильно вас понял.

Командир скривился, но это была его единственная реакция на неуважительное поведение. Молчание затянулось, и тогда лицо юноши исказилось. Лео Диппет быстро потер глаза и отвернулся к окну, скрывая расстройство.

— Так вы говорите мне, что я должен… развлекать эту… сумасшедшую бабу? — наконец выдавил юноша.

— Сигер! — рявкнул Лео.

— Ох, да ладно! Это и правда я, Сигер! Это я умирал в сточной канаве, я продирался сквозь унижения и ненависть, я стал вице-командиром имперских рыцарей! Вот кем я стал, и теперь ты говоришь мне сделать, блять, что?!

— Пожалуйста, Сигер!

— Ты с ума сошел? Ты думаешь, что я проделал весь этот путь, только чтобы стать очередной игрушкой принцессы? — зарычал Сигер, источая желание убивать. Командир круто развернулся и бросился к нему.

— Хорошо, хорошо, успокойся, — сказал он. — Сейчас ты должен следовать воле императорского дворца. Это единственный твой способ выжить.

— А нахуя мне это?! — взорвался Сигер. Переполненный яростью, он с силой ударил по столу, и тот разломился напополам с оглушительным хрустом.

— Сигер, пожалуйста, выслушай меня внимательно, — сказал Лео, схватив Сигера за плечи. — Не делай ничего, что привлекло бы к тебе внимание. Затаись, держись и делай как тебе велено, ты понял меня? Ты должен подчиняться ей, что бы ни случилось. Ходят слухи, что у нее такое хобби — ломать тех, кто сопротивляется… Если тебя поймают, за твою жизнь не дадут и жалкой монетки… Просто выживи. Хорошо? Я обещаю… Я обещаю, я вытащу тебя.

— Сэр, пожалуйста… — начал Сигер, его глаза блестели от слез, а плечи дрожали от ярости, обиды и боли… и смирения, которое он не хотел признавать.

— Не сдавайся. Не смей. Ты меня понял? — произнес Лео, но на последнем слове голос его подвел. — Помнишь, что первое ты сказал, когда я подобрал тебя? Ты сказал, что если тебе суждено владеть мечом, ты станешь лучшим из всех мечников.

Сигер промолчал.

— Клянусь жизнью, я вытащу тебя. И ты сможешь стать лучшим, — продолжил Лео. Он столько лет провел рядом с Сигером, что давно понял, что тот, скорее, сломается, чем подчинится. — Пожалуйста, Сигер…

— Сэр, я думаю, этот мир сошел с ума, — пробормотал Сигер, испытывая дискомфорт от вида командира, его спасителя, который теперь стоял перед ним на коленях и цеплялся за ноги. — Окончательно сошел с ума.

— Мне так жаль… — прошептал Лео. Он не мог даже заплакать, лишь тяжело хватал ртом воздух, подавляя всхлипы, вот-вот грозившиеся сорваться с губ, и тонул в океане из боли и отчаяния.