Похоже, я попала в игру с обратным гаремом (Новелла) - Глава 38

Обед приготовили практически моментально. Надрика вел себя почтительно, Ровия проявлял вежливость, еда была вкусной.

— Мне всегда казалось… — начала я. Ровия поднял бровь. — Что тебе стоило бы научиться использовать более мягкие выражения. Ты часто говоришь очень агрессивно, — я уперлась подбородком в ладонь и взглянула на Надрику. — Как думаешь?

— Вы правы, Ваше Высочество, — ответил Надрика, сперва взглянув на Ровию.

— Видишь? Даже Надрика так считает, — сказала я. — Тебе действительно стоит постараться.

Ровия на самом деле был дружелюбнее, чем казался на первый взгляд, но иногда в его словах было слишком много яда. Хотя стоит отметить, что его неспособность быть честным до конца даже с самим собой выглядела мило.

Ровия воткнул вилку в салат с особенной яростью. Да он так тарелку пополам расколет. Пронзенные зубцами томаты брызнули соком во все стороны.

— Мы можем просто молча поесть? — поинтересовался он.

— А мы разве нет? — невинно спросила я, поведя плечами, и рассмеялась. Надрика тоже хихикнул, и Ровия бросил на него яростный взгляд. Но Надрика не отвел глаза и не стушевался, наоборот — приподнял подбородок и с вызовом посмотрел в ответ.

Ровия недовольно фыркнул и вновь уставился в тарелку. Я наблюдала за ними с нескрываемым весельем.

— У меня есть вопрос, — произнесла я.

— Да, Ваше Высочество?

— Вы уже успели поругаться, не так ли?

Надрика застыл, широко распахнув глаза. Ровия нахмурился и оскалился, но удивленным не выглядел.

— Мне заняться нечем, что ли? — хмыкнул Ровия.

— Ну а что? Я просто думала, что подобное часто случается среди наложников, — легкомысленно заявила я. Мгновенно осознав, о чем я, Ровия скривился от отвращения, и я решила его поддразнить: — Верно, может, вы соперничаете… за мою любовь?

— Вы серьезно считаете, что мы с ним на одном уровне? — зло спросил Ровия. — Да ни за что на свете…

К моему удивлению, мое поддразнивание возымело эффект в другом месте.

— Н-нет! Всё с-совсем не так, честно! — воскликнул Надрика. — Это… это было просто… Я имею в виду… Он, он…

— Он?

— Не знает своего места!

«Своего места», — удивленно подумала я. Вскрик Надрики отразился от стен, и даже потолок, казалось, затрясся. Ровия закатил глаза, по нему было видно, что он считает всё это глупым.

— Так я была права, ты приревновал, — хохотнула я. Надрика залился краской до ушей и уронил голову на скрещенные руки.

Теперь, когда Юриэль оказалась вне поля моего зрения, я должна была ощущать себя в безопасности, но вместо этого почему-то испытывала беспокойство. Я была так сосредоточена на том, чтобы двигаться вперед, что упустила какие-то детали по пути. Но, ничего конкретного я так и не заметила, так что это могло быть просто игрой моего воображения.

Иногда я просто лежала в постели и думала о том, что сказал Эклот. Как мне теперь жить? Я избежала смерти, но всё еще находилась в этом чертовом мире под фальшивой личиной принцессы. Что мне делать с этой неожиданно обретенной жизнью? Я начала забывать, кем была до пробуждения здесь, но это не значило, что я окончательно должна стать той самой принцессой.

— Пожалуйста, примите этот скромный дар, Ваше Высочество.

Я уставилась на виконта, который устроил встречу со мной и совсем недвусмысленно привел своего второго сына. Он расставил передо мной множество чашек, которые, как он заявлял, были сделаны из дорогого восточного фарфора.

— Я же сказала вам, что не заинтересована, — ответила я.

— Но я выбирал этот редчайший фарфор специально для Вас, Ваше Высо…

— Чего вы хотите? — прерывала его я, взмахнув рукой.

Я потеряла счет таким встречам. Что раздражало больше всего, я даже не могла отправить их всех куда подальше с первого слова. Стоило мне только перестать спать со всеми подряд, люди приняли это за уникальную возможность залезть ко мне в постель. Соглашаясь на встречу, я до последнего не могла знать, был ли это простой визит вежливости или очередной дворянин хотел навязать мне своих сыновей в качестве наложников.

— Я надеялся узнать мнение Вашего Высочества…

А вот мужик напротив меня, впрочем, оказался первым, кто осмелился притащить своего сына лично.

— Говорите, — сказала я.

Его сын был стройным, лицо его было почти как у мальчика. Он украдкой взглянул на меня, затем приподнялся с места, и его уши заалели. Зачем он встал, если я просто приказала ему высказать то, что у него на уме?

— Ваше Высочество, я бы хотел предложить Вам чай. Вы позволите?

Кажется, мое недовольное молчание он принял за согласие, потому что он застенчиво приблизился и налил чай в чашки, которые принес его отец. Он протянул одну из кружек мне, склонившись ближе и улыбнувшись. Его отец довольно наблюдал за нашим взаимодействием. Вероятно, до него дошли слухи, что принцесса часто принимает взятки подобным образом. Сымитировав глубокий вздох, отец объявил, что ему надо отойти на минутку.

Сын, разумеется, следовать за отцом не собирался. Он носил штаны свободного кроя, которые он подтянул чуть выше, чтобы, поставив стопу в странном пиратском стиле, обнажить голень. Какого черта? Он серьезно думает, что это сработает? Когда я не отреагировала, сын притворился, что случайно пролил себе на грудь чай. Ох, должно быть, будет ожог…

Он разыграл целую драму, стаскивая с себя рубашку, затем поклонился и принялся извиняться.

— Хватит. Принеси полотенце, он мог обжечься, — приказала я горничной.

Когда та выбежала из комнаты, я лихорадочно понадеялась, что она не воспримет это за приказ оставить нас наедине. Юноше было неподдельно больно, у него даже глаза налились кровью, и он потирал грудь. Но потом он поднял на меня похотливый взгляд, и я больше не смогла притворяться, что ничего не замечаю.

— Что? Ты хочешь, чтобы я взяла тебя здесь и сейчас? — резко спросила я.

— Прошу прощения? — спросил юноша, затем покраснел, видимо, приняв мои слова за призыв к действию, и быстро добавил: — Да!

И нырнул прямо ко мне в руки. Да твою мать, это было не предложение, а обычный вопрос!

— Полотенце, Ваше Высочество…

Я остановила горничную, которая тут же попыталась сбежать, увидев нас на диване в обнимку. Забрав у нее полотенце, я отпихнула юношу, который мгновением спустя осознал, к чему всё ведет, и отодвинулся самостоятельно. Я швырнула полотенце в него и отправила его, всхлипывающего, прочь. Только тогда мне удалось перевести дух.

Прошлой принцессе, возможно, и нравилось, когда мужчины падали к ее ногам, но я другая. Я пожалела, что когда-то думала, что продолжать жить подобным образом было бы неплохо. Нет ничего хуже, чем жить в чужом теле.

— Ваше Высочество!

Я подскочила в кровати, потому что посреди ночи Дэйзи вдруг вздумалось ворваться ко мне в спальню. За ней я увидела группу людей, едва одетых и держащих лампы.

— Что случилось? — спросила я.

— Я, эм, собиралась проверить… кое-что… что Вы поручили мне, Ваше Высочество, и…

— Ближе к делу, — прервала я.

— Одна из них повесилась! — продолжила Дэйзи. Как выяснилось, одна из горничных, пристававших к Надрике в прошлом, повесилась на люстре в своей спальне. Но, к счастью, горничную быстро обнаружили и вынули из петли, отправили к доктору, и та выжила. — Ваше Высочество, Вы в порядке?

Дэйзи рассматривала меня, закончив свой рассказ.

— Я выгляжу нездорово? — спросила я.

— Ну, эм, да…

Мне регулярно докладывали о делах горничных, но я только вчера приказала Дэйзи приглядывать за теми, кого наказали, потому что Эклот снова решил поднять эту тему на днях. Если бы я не отдала Дэйзи приказ, горничную нашли бы только на следующее утро. Мертвой.

Я была в курсе ужасного слуха, ходившего по дворцу: принцесса собиралась убить провинившихся одну за одной. Принцесса нравилось наблюдать за ужасом и страданиями, а затем бесследно избавляться от жертв. Частично этот слух был правдив: я хотела вселить в сердца слуг достаточно страха, чтобы те не осмелились на повторение. Но слух оброс подробностями, и обидчиков Надрики стали не только избегать: их презирали и считали ниже других, что окончательно изолировало их от общества.

Мне хотелось верить, что это справедливая расплата за их грехи, но она привела девушку — виноватую только в том, что она наблюдала за своими старшими коллегами, — к суициду, в то время как остальные были виновны куда больше нее.

Чудом спасенная горничная не пришла в сознание до рассвета. Инцидент не стали предавать огласке, но, конечно, слухи разлетелись в мгновение ока и даже вышли за пределы дворца. На следующее утро поймали двух горничных, предпринявших попытку побега, и атмосфера во дворце окончательно переменилась. Слуги теперь переговаривались только приглушенным шепотом, никто не смел издавать лишних шумов. Всех придавливало к земле неподдельным ужасом.

Мне пришлось признать, что проблему требовалось решить иным способом. Тем самым, который я считала в корне неправильным, но это было единственно верное решение в этой ситуации.