Похоже, я попала в игру с обратным гаремом (Новелла) - Глава 75

Стояла непроглядная темная ночь. Император сидел в своих покоях. Перед ним на коленях стояла юная горничная. Император спросил:

— Как она?

Горничная замешкалась, затем согнулась в глубоком поклоне и протараторила:

— Пожалуйста, простите меня, Ваше Величество!

Выражение лица императора не изменилось: он лишь выгнул бровь.

— Я позвал тебя не для того, чтобы услышать это, — холодно сказал он.

— Н-ну… Ее Высочество спросила, В-Вы ли меня послали, и сказала, ч-чтобы я не входила в ее покои, пока она не позовет м-меня…

Император бросил взгляд на главную горничную, которая стояла рядом с девушкой. Женщина склонила голову, признавая свою ошибку. Он был разочарован, что главная горничная решила приставить к принцессе столь наивную служанку, которой, очевидно, не хватило инициативности, чтобы разобраться с ситуацией на месте.

— Ну? — надавил император.

— Она молчит со вчерашнего дня, сегодня она не ответила тоже…

— Подожди, она отказывается и от еды тоже?

— П-прошу прощения, Ваше Величество…

Император вздохнул. Он не впервые подсылал к принцессе своих людей, чтобы те приглядывали за ней. Более того, в течение долгого времени он и принцесса словно соревновались в том, кто к кому подошлет больше шпионов. Не могла же она на это обидеться? Что она делала в башне, тем более, если отказывалась есть? Теперь у императора появилась еще одна причина для головной боли.

— Можешь идти, — сказал он.

— Слушаюсь, Ваше Величество…

— О, погоди. Если она будет молчать и завтра, можешь войти в ее покои и сказать, что я тебе приказал. Я беспокоюсь, что она может быть больна.

— Да, Ваше Величество, — ответила горничная, тихо облегченно выдохнув, и поспешила покинуть покои императора.

— Должна ли я приставить к принцессе другую горничную? — спросила главная горничная.

— Нет нужды, — сказал император. — Не стоит привлекать внимание.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Но вместо этого… — проговорил он, задумчиво потер подбородок и отдал приказ:

— Присматривай за ее наложниками.

***

— О, привет! Ты же помнишь меня, правда?

— Д-да?..

Когда горничная возвращалась в башню, кто-то неожиданно выскочил на нее из-за угла. Сначала она была в ужасе, затем этот ужас превратился в удивление, когда она увидела очень юную девушку как минимум на голову ниже ее.

— Я горничная из дворца принцессы, — сказала девушка. — А ты прислуживаешь Ее Высочеству, верно?

— Ну, да, так и есть…

— Ох, божечки, ты не представляешь, с каким облегчением вздохнули все во дворце принцессы! Но я так переживаю за тебя! Тебе не сложно? Ну, прислуживать Ее Высочеству в одиночестве?

— Все в порядке, ну, это моя работа.

— Меня зовут Дэйзи, а как тебя зовут?

— Ох, я…

Дэйзи взяла под руку горничную и повела ее в более укромный уголок, не прекращая болтать на ходу. Она даже расстелила большой паток, чтобы они могли спокойно сесть на камень.

— Правда? Она правда не сказала и слова со вчерашнего дня?..

Горничная просто повторила свой доклад императору, точно пребывая в каком-то трансе, абсолютно зачарованная Дэйзи и ее открытостью. В свою очередь Дэйзи прилагала максимум усилий, чтобы поддерживать серьезное и сочувствующее выражение лица, пока она утешала другую горничную. Когда они наконец-то ушли, кто-то вышел из тени.

Это был Эклот.

Дэйзи пошла с горничной дальше, лишь кинув за плечо взгляд, чтобы удостовериться в том, что он все слышал, а затем скрылась из виду. Эклот попросил ее о помощи чисто на всякий случай, однако она справилась куда лучше, чем он себе представлял. Увидев своими глазами, как быстро Дэйзи сдружилась с этой горничной, Эклот понял, почему принцесса так высоко ее ценила.

Однако теперь он был более чем обеспокоен. Эклот не знал, почему, но он чувствовал, что с принцессой что-то случилось. А теперь об этом знал и император.

***

В ночи луна светила особенно ярко. Я сидела на ступеньках, молча глядя в пустоту. Каждый раз, когда я выдыхала, с губ срывалось облачко пара.

За спиной я услышала звук открывающейся двери. На плечи упал теплый плед, а вскоре рядом молча сел сам Сигер, который тут же ловко воткнул градусник мне в рот.

— Что ты на меня так смотришь? — спросил он после того, как вынул его.

— Ты так старательно обо мне заботишься.

— Я? Забочусь о тебе? — фыркнул Сигер, состроив недовольное выражение лица, однако отрицать ничего не стал. Кажется, он сам не мог назвать причины, по которым он так себя вел.

— Спасибо, — сказала я.

— Выглядишь не такой уж и благодарной.

— Ну, я целый день думала… и поняла, что если бы я умерла тогда, ничего бы особо не изменилось, — ответила я, пожав плечами.

Когда я скакала на лошади, я думала только о том, как бы убежать куда подальше. Но позже, все обдумав, я осознала: непонятно было, от чего именно я стараюсь сбежать. От своей судьбы? Или, быть может, о своей жизни? И из-за этого меня наполняло сожаление.

— Лучше бы я тогда умерла, — добавила я. Тогда, когда я не знала, что больна. Тогда, когда не знала, что умираю. Может быть, всем стало бы легче, если бы я просто погибла?

— Не говори о подобном так опрометчиво, — проворчал Сигер.

— Я не опрометчива, — ответила я, повернувшись к нему, обвела взглядом его плечи, затем — сердитое выражение лица.

— Нет, опрометчива.

Я решила не продолжать, чтобы не поссориться в очередной раз. У меня не было ни сил, не желания.

— Ты слишком добрый, — сказала я, подперев подбородок ладонью, и уставилась на Сигера. Всегда ли он был таким? Вполне возможно, учитывая, что он старательно заботился о четырех непоседах, и хотя ему самому всегда чего-то недоставало, дети были счастливы. — Эти дети очень милые.

— Что ты сказала?

Я сказала это не особо задумываясь, но реакция Сигера оказалась острее, чем я ожидала. Он испытывал отвращение.

— Я просто… сказала, что они милые. В хорошем смысле, — добавила я.

— В хорошем смысле?

— Слушай, это ничего не значит.

Сигер замолчал, затем, осторожно подбирая слова, наконец-то произнес:

— Просто… ничего не делай, ладно? Не стоит обращать на них внимание.

— Ты думаешь, я собираюсь с ними что-то сделать? — резко отозвалась я.

— Ты не понимаешь, — спросил Сигер, покачав головой. — Эти дети… они изголодались по любви и ласке. А ты… однажды ты уйдешь. Когда придет время.

— Но…

— Так что даже не смотри на них, — строго сказал он и добавил уже тише: — И не улыбайся им.

— Детям?

— Детям.

Я отвернулась от него и уставилась в ночное небо. Меня накрыло волной сожаления. Откуда исходило это чувство? Все потому, что мы общались лицом к лицу, наедине? Я решила сменить тему.

— Ты не устал так жить?

Немного помолчав, Сигер ответил:

— Я всегда был беден.

Атмосфера располагала. Он продолжил еще до того, как я успела что-то спросить.

— Сколько себя помню, я всегда был один. Так что, когда я их нашел… я думал только об одном: «Я не хочу, чтобы они повторили мою судьбу». И, ну, вот куда нас это привело. Честно говоря, я думал, что жизнь наладится, когда я стану рыцарем. Думал, что буду зарабатывать больше… Но я ни о чем не жалею.

Сигер был еще одним сиротой в этом доме. И как я не поняла этого сразу?

— Наверное, я могу звать этого человека благодетелем? Или даже спасителем. Так или иначе, все изменилось благодаря ему, — сказал Сигер, подняв с крыльца палочку и швырнув ее куда-то в сторону двора.

— Сэру Диппету? — предположила я, потеряв нить повествования.

— Нет. Ему я тоже благодарен, но это случилось гораздо-гораздо раньше, когда я был еще совсем маленьким. Было время, когда я считал, что все взрослые — мусор. Я был голоден… так голоден, что практически плакал, но потом эта женщина купила мне целую корзину еды. Сначала я осторожничал, думая, что она может быть отравлена или что туда могли добавить наркотики, — проговорил Сигер, вздыхая. — В любом случае… это было очень вкусно. Как сейчас помню.

— И что тебе купили?

— Не знаю. Не помню.

— Но ты сказал, что помнишь вкус!

— Я помню только то, что мне было очень вкусно, — со смешком поправил меня Сигер.

— И все?

— И все.

Серебристый луч луны скользнул по смуглой щеке, запутался в темных волосах. На лицо Сигера ложились мягкие тени ночи. Я взглянула на него, совершенно очарованная. В ответ на меня уставились звериные желтые глаза.

— И теперь… я просто живу. Разве должна быть на то какая-то причина? — произнес он и снова усмехнулся. — Я просто заставляю себя жить дальше, даже когда все плохо, раздражает и просто бесит. А как иначе?

Я задумчиво глядела на Сигера. Меня окружали люди, на которых так или иначе влияла принцесса, ее мысли, ее действия. Кто-то ее боялся, кто-то презирал, кто-то привык к ее высокомерию и обращался с ней соответственно. Но также были и те люди, которые не относились ни к одной из категорий. И Сигер принадлежал к таким людям. Он ненавидел принцессу всем сердцем, но даже так оставался тем же человеком, которым был до этого.

И это меня привлекало. Иногда от него было невозможно отвести взгляд.

Сердце забилось чуть быстрее. Не хаотично и бесконтрольно, но достаточно, чтобы меня удивить.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

Что позволил мне думать, что я тоже могу быть такой же. Кем бы я ни была, где бы я ни была, что бы ни вставало у меня на путь. Другими словами, а как иначе? Я просто хочу выжить.

— За… за многое.

— Теперь ты звучишь искренне, — заметил Сигер.

Мы рассмеялись: слова больше не требовались. Постепенно наш смех затих, и я поняла, что его лицо, залитое лунным светом, находится слишком близко к моему. Сердце забилось чаще. Сигер некоторое время молча смотрел мне в глаза, а затем подался вперед и нежно поцеловал.