Принцесса-монстр (Новелла) - Глава 26

— Принцесса, почему бы Вам не перекусить перед ужином?

— Поем, когда вернусь.

Когда я прибыла в императорский дворец после турнира, солнце уже садилось.

Соревнования проводились с утра до вечера, после чего я могла заниматься личными делами.

Сегодня в планах было знакомство с Залом Белой Ночи.

Там, где имперские волшебники постигали истину и погружались в новые тайны и исследования, со мной общались чародеи. Когда-то я часто навещала их, чтобы получить разъяснения по академическим вопросам, а теперь уже эти самые волшебники попросили об услуге меня.

Собираясь туда сегодня, я планировала узнать больше о том мальчике-еретике, проходящем очищение в зале.

«Хотела бы увидеть его снова, если это возможно. И убедиться, что его зовут Джерард».

Однако мальчишка по-прежнему был еретиком, подверженным индоктринации(1), поэтому будет трудно встретиться с ним лично.

— Ты, медленный ублюдок, шевелись!

Однако стоило войти в Зал Белой Ночи, то я сразу же наткнулась на знакомое лицо.

Рыжие волосы было видно издалека.

Теперь могу узнать его даже со спины. Это тот самый мальчик, которого я на днях встретила по пути в имперскую библиотеку, а потом и в моей личной теплице.

Он нёс в руках волшебные камни для исследований, проводимых в Зале, но их количество казалось слишком большим.

Тем не менее, мальчик прошёл, ничего не уронив. Однако злобный волшебник, оказавшийся на его пути, резво вскочил на ноги, как только заметил тяжёлый взгляд еретика.

*Стук!

Он выставил подножку, и мальчик, запнувшись, упал.

— Какого чёрта ты делаешь! – закричал колдун. – Ублюдок! Не можешь сделать даже такую мелочь. Ты хоть представляешь, сколько всё это стоит?

— …

— Что ты делаешь! Поторопись и собери их!

Глаза мальчика холодно сверкали сквозь рыжие волосы. Не проронив и слова, он опустился и начал поднимать волшебные камни, упавшие на пол.

— Быстрее!

Как будто этого было недостаточно, волшебник ударил мальчика по плечу палкой. Я подошла к ним прежде, чем та коснулась тела второй раз.

— Не бей его.

Удерживаемое моей магией, орудие остановилась.

— Первая принцесса?

Волшебник удивился моему внезапному появлению.

Мальчик, сидящий на полу, поднял голову и посмотрел на меня так, словно был удивлён неожиданной встрече. Из-под его лохматой чёлки виднелась пара серебристо-серых глаз.

Как только наши глаза встретились, возникла некое странное ощущение. Казалось, что он вспомнил о нашей встрече в теплице.

“Но почему он так смотрит на меня? Вместо того чтобы быть благодарным за то, что я держу в секрете ситуацию от других заложников.”

Я почувствовала зуд на шее, когда он уставился на меня как голодная собака, заметившая оленя в лесу.

Тем не менее, мне чудилось, что я вижу его более отчётливо, когда смотрю на него вот так.

“Я знала, что это был он. Джерард, который позже станет рыцарем Юдит и моей жертвой.”

Какие эмоции я чувствовала в этот момент?

Мне казалось, что у меня в груди появилось какое-то незнакомое щемящее чувство.

— Приветствую Первую Принцессу.

Волшебник встретил меня низким поклоном.

Я отвела взгляд от рыжего мальчика и смотрела на человека с опущенной головой, стоящего передо мной.

— Не слышала о насильственной идеологической работе с еретиками в Зале Белой Ночи.

Волшебник испугался, словно не ожидал, что услышит такое от принцессы.

Но он быстро и правдоподобно выкрутился:

— Насилие? Это недоразумение. Я просто указывал палкой, где лежат упавшие предметы.

— Неужели?

— Точно так. В Зале Белой Ночи мы полностью посвящаем себя индоктринации еретиков.

Эта ложь была очевидной, но сейчас было очень трудно настоять на этом.

Существовали вещи, в которые я могла вмешиваться ради страны, и были вещи, мне неподвластные. В частности, для члена королевской семьи вмешательство в дела Зала Белой Ночи, достояния волшебников, стало бы превышением полномочий.

Я посмотрела на рыжего мальчика. Не успела опомниться, как он уже поднимал камни, как ни в чём не бывало.

Его склонившаяся голова выглядела покорно. Но в глазах всё ещё горела искра, которую невозможно было погасить.

На моём лице появилась горькая улыбка. Хоть он и притворялся смиренным, но не было и шанса, чтобы кого-то с таким взглядом можно было легко обуздать.

Затем рука мальчика потянулась к волшебному камню прямо возле моей ноги. В мгновение я подвинула стопу и надавила на волшебный камень. Ладонь еретика, которая почти коснулась волшебного камня, остановилась.

Наши глаза снова встретились, когда он поднял голову.

— О.

Я поняла, что совершила ошибку, о которой даже не подозревала: позволила своей мерзкой натуре вылезти наружу.

— Вам же не нужны все прямо сейчас. Не так ли?

Я подтолкнула камень к волшебнику, наступив на него, как будто у меня были благие намерения.

— Да, верно. Потребовалось пятьсот лет, чтобы собрать их.

Волшебник, который понял, о чём я говорила, с помощью заклинания собрал волшебные камни и засунул их в ящик.

— Поторопись и вставай. Есть много дел.

Он не позволил мальчику держать коробку, как раньше, а поднял ту в воздух.

Затем волшебник обратился ко мне:

— А теперь, если позволите.

Волшебник почти заставил мальчика, стоявшего неподвижно, словно его ноги были прибиты к земле, пойти с ним.

Я провожала их взглядом, когда они уходили вдаль.

Наконец-то встретила Джерарда, но он был в моём поле зрения недолго.

Вспомнила его глаза, с которыми столкнулась ранее. Почему-то каждый раз, когда мы смотрели друг на друга, эти блестящие серебристо-серые глаза, казалось, вырезались в памяти.

Странное ощущение, которое я почувствовал раньше, вновь встрепыхнулось в груди, как моль. Только когда рыжий мальчик полностью исчез с моих глаз, я покинула это место.

***

[Арабелла, что ты делаешь там одна, разве не говорила, что пойдёшь за цветами?

— Я ищу белый клевер.]

Джерард по-прежнему чётко помнил день, когда он впервые увидел волшебный камень.

Милая девчушка шла по траве, сияя на солнце.

Её нежные светло-медовые волосы сияли прекраснее, чем любой драгоценный камень, а бледно-голубые глаза, подобно кристаллам, блестели ясно и чисто, как слезы феи.

[— Почему именно белый клевер?

— Это секрет… Вообще-то, вчера моя няня научила меня делать корону из белого клевера, так что я хотела сделать такую же для мамы сегодня!

— О, для меня? Боже мой. Спасибо, детка.]

Образ милой девочки, улыбающейся конфетно-сладко рядом с красивой тихо смеющейся женщиной, показался Джерарду сном.

Проецирующий камень был последним подарком от няни, когда она покинула дом графа Ласснера. (2)

В качестве последнего проявления сочувствия няня, которая заботилась об основных потребностях Джерарда, впервые потратила собственные деньги, чтобы купить ему самую популярную среди детей того времени игрушку, прежде чем покинуть особняк. Это была запись о первой принцессе.

Имперские камни маны было легко найти в Камулите, но впервые такой появился у Джерарда.

Его мать давно умерла, а отец, глубоко разочарованный в жизни, заперся в своей лаборатории.

Дом, которым пренебрегал хозяин, вскоре превратился в замок с привидениями. Слуги покинули особняк, остался лишь старый дворецкий, семья которого служила Ласснеру поколениями, да няня, которой было жаль мальчика.

Однако после того как дворецкий умер от старости и болезни, няня не могла больше терпеть и тоже покинула особняк. С тех пор в особняке оставались только восьмилетний Джерард и граф Глэн, который, казалось, забыл о существовании сына.

Однажды мальчик был так голоден, что отправился в город, чтобы украсть для себя немного хлеба. Конечно, жалкая попытка ребёнка была пресечена.

Джерард был пойман владельцем украденной буханки и отправлен обратно в особняк Ласснеров. Только тогда он снова увидел лицо своего отца, графа Глэна, который долгое время не выходил из своих комнат.

Мужчина кивнул головой и нашёл человека, который будет носить маленькому Джерарду хлеб. Граф так и не начал интересоваться сыном, постоянно запираясь в своей лаборатории.

Хлеб приносили снова и снова до тех пор, пока Джерард не начал жить самостоятельно.

Юный граф Ласснер прятал под подушкой тот небольшой камень маны, что подарила ему няня, и каждую ночь он смотрел на него, смотрел снова и снова. Только когда мальчик делал это, то видел прекрасные сны.

Прячась в темноте под старым одеялом, он каждую ночь думал о том ребёнке, ищущем белый клевер на лужайке. Иногда казалось, что только благодаря этой записи он может жить.